Иглонос рассмеялся.
— Что, испугался?
— Точно. Надо найти другой способ зарабатывать на жизнь.
— Найдешь, скажи мне! — усмехнулся Иглонос. — Кстати, Шоки приволок к себе пару китаяночек. Говорит, нам можно сегодня их трахнуть, если захотим.
Дэвид не ответил.
— Там будет Син-Лу, — добавил Иглонос. — Помнишь, та смазливенькая танцовщица? Она еще бреет свою киску.
Дэвид колебался, чувствуя, как по нему прокатывается горячая волна возбуждения.
Часы над «Голдфарб Деликатессен» показывали час ночи, когда Дэвид свернул на свою улицу и увидел возле дома полицейскую машину. У входа столпился народ.
Дэвида охватил страх. Что-то случилось. Полиция приехала арестовать его. Больше всего ему хотелось убежать, но что-то тянуло обратно к дому.
— Что случилось? — спросил он у мужчины, стоявшего с краю.
— Не знаю, — ответил тот. — Один коп сказал, что наверху кто-то умирает.
Дэвид протиснулся через толпу. Взбегая по лестнице на третий этаж, он услышал истошный крик.
Его мать билась в руках двоих полицейских.
— Хаим! Хаим!
У Дэвида сжалось сердце.
— Мама, — окликнул он ее, — что случилось?
Мать устремила на него невидящий взгляд.
— Я вызывала доктора, а пришли полисмены, — объяснила она и снова закричала: — Хаим!
Дэвид проследил за ее взглядом. Дверь туалета была открыта. На сиденье сидел отец, неловко привалившись к стене. Глаза и рот у него были открыты; по седой бороде что-то текло.
— Хаим! — возмущенно крикнула мать. — Ты сказал мне, что тебя пучит. Ты не сказал, что идешь умирать!
4
— Значит, это я виноват, что его отец умер раньше, чем он успел закончить школу? — раздраженно говорил дядя Берни.
Дэвид сидел на краю стула и смотрел на мать.
— Я не прошу у тебя милостыни, Берни, — сказала она. — Дэвиду нужна работа. Это все, о чем прошу.
Норман подозрительно оглядел племянника.
— Может, ты хочешь стать вице-президентом моей компании?
Дэвид гневно вскочил.
— Я ухожу, мама, — сказал он. — Все, что о нем говорили, правда.
— Все, что обо мне говорили? — взвился дядя. — А что обо мне говорили?
Дэвид в упор взглянул на него.