Отец подошел, и укоризненно сказал:
— Зимняя одежда. И ради этого я поднимался на пятый этаж?
— Совсем как новая, мистер Вулф! Моего сына Говарда и его жены. Носили только один сезон. Они собирались отдать это Армии спасения, но я настояла, чтобы прислали мне.
Отец не ответил. Он быстро разбирал вещи.
— Мой сын Говард живет в Бронксе, — гордо сказала она. — Он врач.
— Два доллара за все, — объявил отец.
— Но, мистер Вулф! — воскликнула она. — Это стоит по крайней мере двадцать долларов!
Отец пожал плечами.
— Я покупаю их только для того, чтобы отправить в ОПИЕ. Армия спасения не даст и того.
Дэвид их почти не слушал. ОПИЕ означало Общество помощи иммигрантам-евреям. Утверждению отца он не поверил. Он точно знал, что вещи никогда не попадут в ОПИЕ. После того как мать их тщательно почистит, они попадут в какой-нибудь магазин поношенной одежды.
— Десять долларов! — не сдавалась миссис Саперштейн. Она уже торговалась всерьез. — На меньшее я не соглашусь. Иначе Говарду даже не было смысла их сюда привозить! Один только бензин отсюда до Бронкса сколько стоит!
— Пять долларов и ни цента больше.
— Шесть! По крайней мере, расходы на бензин окупятся!
— Насколько я знаю, метро по-прежнему работает, — отвечал ей отец. — Почему я должен платить за то, что ваш сын — большая шишка с автомобилем?
— Пять пятьдесят.
Он взглянул на нее, затем пожал плечами и полез за кошельком.
— Пять пятьдесят, — вздохнул он. — Бог свидетель, я в убытке.
Он сделал Дэвиду знак и стал отсчитывать деньги в руку женщине. Дэвид завернул все вещи в пальто и перевязал рукавами. Взвалив тюк на плечо, он стал спускаться по лестнице.
Забросив тюк в фургон, он отвязал лошадь и взобрался на козлы.
— Эй, Дэви!
На тротуаре стоял высокий парень.
— Я весь день тебя ищу.
— Мы были в Бруклине, — ответил Дэвид. — Отец сейчас придет.
— Я быстро. Шоки дает тебе десять долларов, если пригонишь сегодня лошадь с повозкой. Нужно отвезти кое-что за город.
— Но ведь сегодня — пятница.
— То-то и оно. На улицах будет пусто. Некому будет думать, что мы делаем в такое время. И легавые фургон старьевщика не тронут.
— Постараюсь, — сказал Дэвид. — Во сколько, Иглонос?
— В девять у гаража Шоки. Твой старик идет. Пока!
— С кем это ты разговаривал? — спросил отец.
— С одним парнем, папа.