2
В тени огромных старых яблонь было прохладно. Рина сидела на траве, рассаживая кукол вокруг деревянной дощечки, служившей столом.
— Сюзи, сколько раз я тебе говорила: нельзя откусывать такие огромные куски! — сказала она куколке с темными волосами.
Черные глазенки куклы немигающе смотрели на нее.
— Ах, Сюзи! Ты опять облила себе все платье! Придется опять тебя переодеть.
Она быстро раздела куклу, постирала платьице в воображаемом тазике и погладила.
— Изволь быть аккуратной! — с притворной строгостью сказала она.
Изредка Рина поглядывала на большой дом. Она была рада остаться одна. Обычно кто-нибудь из слуг сразу же звал ее обратно, а мать ругала и приказывала не играть во дворе, а оставаться у дверей кухни. Ей там не нравилось: не было травы, плохо пахло из конюшни. И потом, мистер и миссис Марлоу никогда не сердились, когда видели ее в саду. Однажды мистер Марлоу даже подхватил ее на руки, поднял высоко-высоко и так щекотал усами, что она чуть не лопнула от смеха. Но почему-то мама сердито отшлепала ее и отправила на целый день в комнату. Для нее это было самое суровое наказание… Ей нравилось сидеть в кухне, когда мать готовила обед. Там так хорошо пахло! Все всегда говорили, что у Марлоу еще никогда не было такой хорошей кухарки, как ее мать.
Услышав шаги, девочка обернулась. Рядом с ней на траву сел Рональд Марлоу. Она закончила кормить Сюзи, а потом спокойно спросила:
— Хочешь пообедать, Лэдди?
Рональд презрительно фыркнул и произнес с высоты своих восьми лет:
— Я не вижу тут ничего съедобного.
— Ты не смотришь, — укоризненно сказала она. — А это?
Она сунула в руки мальчику кукольную тарелку. Нехотя он притворился, что ест. Это ему быстро наскучило, и он встал.
— Я проголодался, — сказал он. — Пойду, поем по-настоящему.
— А вот и не поешь.
— Это еще почему?
— А потому что моя мама все еще больна, и никто не готовил.
— Что-нибудь найду, — уверенно произнес мальчик.
Уже начало смеркаться, когда старшая горничная Молли разыскала ее в саду. Лицо у нее было красным от слез.
— Пойдем, милочка. Мама хочет взглянуть на тебя.
У постели матери собралась вся прислуга. А еще там стоял какой-то человек в черном с крестом в руках. Женщины почему-то тихонько плакали, да и Питерс украдкой смахивал слезу.
Рина замерла у кровати, серьезно глядя на мать. Она была такая красивая: белое спокойное лицо, светлые волосы, зачесанные назад. Девочка шагнула вперед. Губы матери шевельнулись, и человек в черном взял ее на руки.
— Поцелуй мать, девочка.
Рина послушно прикоснулась губами к прохладной щеке. Мама улыбнулась и прикрыла глаза, а потом вдруг снова открыла их, вперив невидящий взгляд в потолок. Человек в черном поставил Рину на пол и закрыл глаза ее матери.
Молли прижала девочку к себе. Рина посмотрела на мать: та спала. Она обвела взглядом остальных. Служанки плакали, и даже у кучера на глазах стояли слезы.
— Почему вы плачете? — спросила она. — Разве мама умерла?
Молли опять залилась слезами и крепче прижала к себе Рину.
— Мы плачем, потому что любим ее.
Все так же прижимая к себе девчушку, она вывела ее из комнаты.