— У нее нет родственников, — покачала головой служанка. — Она часто повторяла, что у нее совсем никого нет. — Ее глаза вновь наполнились слезами. — Ах, бедняжка! Неужели придется отправить ее в приют?
Миссис Марлоу почувствовала, что к глазам ее подступают слезы. Она посмотрела на мирно спящую малышку.
— Мы что-нибудь придумаем. Я уверена, что в приют ее отправлять не придется.
3
Войдя в комнату, Гаррисон Марлоу увидел жену, склонившуюся над вышивкой. Тихо приблизившись, он поцеловал ее в щеку.
— О, Гарри! — В ее голосе как всегда звучало радостное изумление. — А если слуги увидят?
— Сегодня не увидят, — засмеялся он. — Они готовятся к своей вечеринке. Я вижу, как Мэри нарядилась.
— Ты же знаешь, что это не вечеринка, — укорила его жена.
— Ирландцы что угодно превратят в вечеринку, — с улыбкой ответил он, направляясь к буфету. — Немного хереса перед обедом?
— Я бы предпочла мартини, дорогой, если ты не возражаешь, — робко проговорила Джеральдина.
Он удивленно повернулся к жене. Когда они проводили медовый месяц в Европе, парижский бармен предложил им попробовать новый напиток, и с тех пор это стало для них условным знаком.
— Ну, конечно, дорогая.
Он дернул сонетку. В дверях возникла Мэри.
— Колотого льда, пожалуйста, Мэри.
Служанка сделала книксен и исчезла. Он достал из буфета бутылку джина, французский вермут и маленькую бутылочку горькой апельсиновой настойки, отмерил три части джина и одну — вермута, а потом торжественно добавил в шейкер четыре капли настойки. Тем временем Мэри принесла лед, и Гаррисон до краев заполнил шейкер льдом. Энергично встряхнув коктейль, он разлил его по бокалам. В каждом бокале плавало по зеленой оливке.
Джеральдина поднесла бокал к губам и одобрительно сморщила носик.
— Восхитительно.
— Спасибо, — ответил муж, пригубливая свой бокал, — твое здоровье, дорогая!
Он поставил бокал на столик и с интересом взглянул на жену. Может быть, его не обманули, и женщины по-настоящему расцветают с годами, становясь более страстными. Он быстро прикинул в уме. Ему тридцать четыре, значит Джеральдине тридцать один. Они женаты уже семь лет, и, если не считать медового месяца, их жизнь шла заведенным порядком. И вот теперь второй раз меньше чем за неделю. Возможно, это правда.
Ну, что ж, он был бы только рад. Он любит жену. Только поэтому он и ходил в известное заведение на Саут-стрит: чтобы лишний раз не унижать ее необходимостью терпеть больше, чем ей хотелось бы.
— Тебе удалось что-нибудь выяснить о родственниках Берты? — спросила она.
— У нее никого нет. Может быть, в Европе, но мы даже не знаем, из какого она города.
— Как это ужасно, — тихо проговорила она. — Что теперь будет с девочкой?
— Не знаю, — пожал плечами Гаррисон. — Надо сообщить властям. Наверное, ее отправят в приют.
— Этого нельзя допустить, — невольно вырвалось у Джеральдины.
Гаррисон с удивлением посмотрел на жену.
— А что еще мы можем сделать? Ребенок же не вещь, которую можно оставить у себя просто потому, что она оказалась у нас в доме.
— Ты мог бы поговорить с властями. Думаю, они предпочли бы оставить ее у нас.
— Ну, не знаю. Возможно, они захотят, чтобы мы ее удочерили.
— Гарри, какая чудесная мысль! — воскликнула Джеральдина. — Почему я сама об этом не подумала? Я тобой горжусь. — Потеряв дав речи, он мог только смотреть на нее. — Но тебе ведь всегда хотелось иметь дочку, правда?