— Баранину с картошкой. Лук, помидоры, огурцы. — Колька загибал грязные пальцы. — Еще персиков сегодня бабушка купила. Мед ел…
— А вечером что будешь есть?
— Яичницу, наверное, — закончил Колька.
— Ну вот видишь, — заговорил зоотехник. — Столько вкусных вещей, да еще небось яблоки жуешь целый день, да крыжовник лопаешь, да горох. Так ведь?
Колька кивнул, а дядя Степан продолжал:
— Потому мы с тобой и здоровые, что так едим, понял? А ты представь себе такое: утром бабушка дает тебе картошку в мундире, в обед — жареную, а вечером — толченую. Ты бы небось таким толстым не был, верно?..
— Жирный он! — по-свойски подмигнул дяде Степану Писаренок. — Мы его так и зовем иногда…
Тот снова рассмеялся.
— Вот-вот. Сами вы, значит, вкусненькое едите, а корову свою травой набиваете… Разве это порядок? Откуда ж тут взяться молоку? Разнообразие нужно, понимаете? Рацион, одним словом…
Писаренок тщательно записал, какие вкусные вещи должны входить в этот самый рацион, о котором только что говорил зоотехник, и они ушли.
— Если что не так — заходите на ферму, — говорил, прощаясь, дядя Степан. — У меня там тридцать литров даже середнячки дают…
Теперь, когда верный путь был наконец найден, нельзя было терять ни минуты…
Всю следующую неделю армия находилась во власти таинственного и не очень понятного слова — рацион.
Мальчишки перестали холить со стадом и целые дни проводили теперь в поисках продуктов, которые входили в это самое «разнообразие».
На всей улице Щорса поросята остались без помоев, потому что их теперь отдавали Зорьке. К вечеру мальчишки уходили на сушку. Они не задерживаясь проходили мимо мастерской бондаря дяди Лени. Они спешили к овощному складу. Разгрузишь там одну-две машины с кочанами — получай три большие корзины капустных листьев и кочерыжек. Кочерыжки армия по дороге съедала сама, а капустные листья ожидали Зорьку в яслях, когда она поздно вечером возвращалась с пастбища.
Зорька поправилась и подобрела. Она косила на ребят выпуклыми стеклянными глазами, мотала иногда одобрительно головой и беспрерывно жевала.
Из дома ребята тащили для будущей рекордистки хлеб и сахар. Зорьку поили домашним квасом, и Писаренок даже принес ей однажды баночку компота и три пшеничных блина.
Но Зорька не проявляла особой благодарности. Она равнодушно жевала все подряд, и приходилось только удивляться, почему она так много ест и так мало прибавляет молока.
Армия сбилась с ног. Она забросила все остальные дела. Утки по три дня не видели воды — их некому было отогнать на речку. Некогда было искупаться самим. Теперь, полив грядки у Астаховых, ребята не сидели на скамейке рядом с дядей Иваном, а тут же торопились со двора. Сам Колька, до этого человек свободный как птица, начинал чувствовать себя рабом этой ненасытной коровы.
Шло время, а писать Джиму Олдену было по-прежнему нечего…
И Колька решился на последний шаг: надо идти на ферму и хорошенько посмотреть, как там ухаживают за коровами.
Надо незаметно подкрасться к ферме, день пролежать в траве, понаблюдать. И пусть Писаренок запишет все, что они увидят.
Путь на ферму лежал чуть в стороне от Казачьей балки, и даже совсем не в стороне, если ехать по шоссейной дороге, а не идти напрямик. И в другое время ребята обязательно бы наведались на то место, где они нашли медь. Может быть, там уже начали строить рудник — кто знает?
Но сегодня мальчишкам было некогда.
За мостом они свернули с шоссе и по рыжей стерне, которую еще не успели тронуть дожди, пошли в степь.
Шли они быстро, без разговоров, и скоро впереди показались красные черепичные крыши. Колька повернул направо и повел армию в обход. Но вот крыши остались в стороне, и мальчишки вошли в редкий лесок. Впервые в истории армии они дошли до цели без приключений. Ведь приключений, к сожалению, случается мало, если не ищешь их сам.
Впереди сквозь зелень проглянул новенький плетень, и идти дальше, не скрываясь, было опасно. Мальчишки поползли.
Колька первым добрался до цели, приник к щелястой и шершавой поверхности плетня и тихонько свистнул — двор был пуст. Эти разнесчастные коровы уже успели уйти!
— Коль, а где ж коровы? — прошептал Писаренок.
— Стоят в сараях, тебя дожидаются, — буркнул Колька. — Спать надо меньше!..