— Письмо? — не понял Талмутик. — Какое?..
— Когда хотели, чтобы ты… диктант…
И Писаренок принялся рассказывать Петьке о Джиме Олдене. А дядя Степан посмотрел на часы.
— Между прочим, кто на футбол — со мной. У меня места хватит. — И он подтолкнул мальчишек к маленькому «газику» с открытым верхом, который стоял неподалеку.
Мальчишки, как воробьи, облепили машину, и дядя Степан нажал на стартер.
Мотор тоненько завыл, потом затарахтел, «газик» дернулся и покатил к воротам. За воротами дядя Степан обернулся и поглядел на Кольку, который выше всех сидел на откинутом брезенте.
— Крепко держишься?
У Кольки все еще не прошло плохое настроение, и он только кивнул головой.
Дорога впереди была ровная, и дядя Степан еще раз обернулся и подмигнул Кольке.
— Будешь писать ответ — приходи. Кое-что могу посоветовать…
Колька снова только кивнул в ответ, зато Талмутик, который сидел рядом с дядей Степаном, обернулся к ребятам.
— Да, да, — сказал Талмутик, — этого так оставить нельзя…
— Ну что, с ветерком? — Дядя Степан переключил скорость, и машина понеслась по степи.
Ветер свистел у Кольки в ушах, пузырем надувал рубашку. Тугой и горячий, он обжигал лицо, мешал дышать. Навстречу плыл по степи кориандровый запах, сухой и сладкий.
Толстоногие подсолнухи с широкими серыми шляпами набегали на машину, и один из них тяжело стукнулся головой о ветровое стекло. Колька видел, как на пыльный капот посыпались крупные полосатые семечки.
«Газик», подвывая, пошел в гору, и над мальчишками опрокинулось голубое теплое небо. Потом оно выровнялось, и машина юркнула вниз.
«Где-то здесь Казачья балка», — подумал Колька.
Он приподнялся с брезента и поглядел в степь. Здесь у дороги подсолнухи резко отлетали назад, а там, вдалеке, длинные ряды их медленно поворачивались и так застывали, смешиваясь и пропадая за другими рядами.
Далеко за подсолнухами белели силосные башни, похожие на новенькую, только что построенную крепость, а чуть впереди них совсем рядом с дорогой…
— Стойте! — закричал Колька. — Остановите машину!..
Дядя Степан резко затормозил, и Колька сверху плюхнулся на мальчишек.
— Ты чего? — беспокойно спросил дядя Степан. — Разве так можно кричать?
— Я сейчас, сейчас… — торопливо говорил Колька, барахтаясь среди мальчишек. — Сейчас я слезу…
Он снова стал на брезент и неловко, боком спрыгнул на землю.
— Сейчас я, — еще раз сказал он, когда уже стоял на земле, и через подсолнухи бросился в степь.
Затрещали высохшие бодылки, закивали головами подсолнухи.
— Вы уезжайте! — крикнул Колька уже издалека.
Дядя Степан пожал плечами и посмотрел на мальчишек.
— Странно, — сказал Талмутик, — очень странно…
Писаренок приподнялся и, прикрыв ладонью от солнца глаза, посмотрел вслед Кольке. И вдруг тоже заторопился, несколько раз толкнул дверцу, потом перевалился через борт и кинулся вслед за командиром.