К востоку и западу от Суэца: Закат колониализма и маневры неоколониализма на Арабском Востоке.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В самом деле, вопрос о роли ислама и вообще религии в современных освободительных движениях приобрёл в последнее время весьма актуальное значение. На него нельзя дать однозначный ответ, ибо роль религии в них столь же противоречива, как и во всяких социальных революциях и движениях.

Классики марксизма-ленинизма подчёркивали необходимость диалектического, конкретно-исторического подхода к оценке политической роли религии. Как и национализм, она имеет две стороны — прогрессивную и реакционную. Каждая из них по-своему проявляется на различных исторических этапах в зависимости от того, где, когда и — главное — какими классами и социальными силами выдвигаются национальные и религиозные лозунги, чьи интересы они отражают и какие политические цели преследуют.

Чаще всего религия, находясь на службе господствующих эксплуататорских классов, выступает в реакционной роли. В ряде же случаев, носящих в исторической перспективе эпизодический характер, религиозные идеи могут выражать одну из форм протеста эксплуатируемых масс против национального или социального угнетения.

В статье «Проект программы нашей партии» В. И. Ленин отмечал: «выступление политического протеста под религиозной оболочкой есть явление, свойственное всем народам, на известной стадии их развития ..»[391].

На различных этапах истории арабских народов борьба против эксплуататоров и иноземных завоевателей, например крестоносцев, часто принимала религиозную окраску. В эпоху империализма колонизаторам не только удалось быстро приспособиться к исламу, но и в значительной степени использовать его в своих корыстных целях.

В переводе с арабского «ислам» означает покорность. Для западноевропейских колонизаторов было выгодно, чтобы арабы и другие мусульманские народы оставались как можно дольше безропотными и послушными рабами, воспринимающими свое бесправное положение как «предопределение» или «волю аллаха».

Своё господство над колониями империалисты обеспечивали грубой силой и коварством. Власть над людьми держалась не только на силе, но и на внушении мусульманским народам покорности, предписываемой исламом. Непокорные объявлялись врагами ислама, отступниками от мусульманской веры.

Колонизаторы искусно использовали национальную и религиозную рознь между людьми, исповедующими ислам различного толка. Сталкивая турков с арабами, арабов с персами, персов с курдами, курдов с белуджами и т.д., империалисты одновременно натравливали одних мусульман против других: суннитов против шиитов, ваххабитов против исмаилитов, друзов против алавитов...

Заодно с колонизаторами в большинстве случаев действовали и феодально-теократические круги, а также правое крыло национальной буржуазии. Они также стремились направить исламскую религию и некоторые религиозные организации, вроде «Братьев-мусульман», на борьбу против освободительных революций и социального прогресса.

Ещё совсем недавно стремление мусульман к единству выражалось главным образом в панисламистском движении, лидеры которого при поддержке империалистических кругов пытались объединить реакционные режимы мусульманских государств на антикоммунистической основе. Как ни пытались панисламисты представить это движение в виде некоего объединения «восточных народов», его реакционная сущность наглядно проявилась в годы «холодной войны», когда под флагом ислама была предпринята попытка сколотить под эгидой США и Англии блок мусульманских государств сначала в рамках Багдадского пакта, а затем — СЕНТО.

После освобождения от колониального ига народы многих мусульманских стран сделали выбор некапиталистического пути развития. В этих странах, особенно тех, которые стали придерживаться социалистической ориентации, наряду с сохранением пережитков старых традиционных форм общественного сознания все большее распространение получали идеи научного социализма. Те же государства, которые оказались после получения политической независимости втянутыми в сферу зависимого капитализма, унаследовали вместе с насаждаемыми там капиталистическими производственными отношениями бездуховность буржуазного общества. Господствующие там элиты, оставаясь политическими и экономическими союзниками неоколонизаторов, оказывались, в конечном счёте, моральными банкротами. Они не в состоянии найти и выдвинуть сколько-нибудь популярные лозунги, способные идейно вооружить и воодушевить народ. Образовавшийся, таким образом, идеологический вакуум стал вновь заполняться в ряде случаев такой традиционной формой массового сознания, как исламская религия.

Это своеобразное «возрождение» ислама, как и национализма, происходит потому, что в определенных условиях и в ограниченных рамках они еще не исчерпали полностью антиимпериалистического содержания. Борьба за укрепление национальной независимости, преодоление неравноправия и отсталости, противодействие империализму, равно как и выступления против антинародных диктатур и социального неравенства, иногда разворачиваются и в наши дни под религиозными лозунгами. Подобные процессы могут развиваться и в аграрных странах с преобладающими докапиталистическими отношениями, и, как показали события в Иране, в странах зависимого капитализма.

«...Апелляция к «Духу», — писал В. И. Ленин,— есть идеология, неизбежно появляющаяся в такую эпоху, когда весь старый строй «переворотился» и когда масса, воспитанная в этом старом строе, с молоком матери впитавшая в себя начала, привычки, традиции, верования этого строя, не видит и не может видеть, каков «укладывающийся» новый строй, какие общественные силы и как именно его «укладывают», какие общественные силы способны принести избавление от неисчислимых, особенно острых бедствий, свойственных эпохам «ломки»[392].

Эта ленинская характеристика состояния общественного сознания в переломные периоды актуальна и в наше время для понимания процессов в ряде освободившихся стран зависимого капитализма, где сохраняются одновременно старые, докапиталистические социально-экономические структуры, которые подвергаются сейчас исторической ломке.

Довольно сильное еще влияние религиозных и националистических лозунгов в некоторых освободившихся странах объясняется именно той мобилизующей ролью, которую они сыграли в период борьбы против колониализма, послужив идейной платформой для объединения различных социальных и этнических групп, исповедующих одну веру и проживающих в пределах одного государства или региона.

Западная печать, анализируя причины и возможные последствия иранской революции, вынуждена была признать ее социальные корни. «Мятеж иранского народа против тирании,— писал «Монд дипломатик»,— является выражением отказа целой нации от определенной модели социального и экономического развития, которая была навязана ему извне»[393]. Эту же мысль проводил и американский журнал «Прогрессив». «Политические наблюдатели Запада,— отмечал журнал,— часто забывали, что в мусульманской религии, как и в христианстве, имеется сильный элемент социального эгалитаризма. Управляя страной с помощью небольшой богатой, в значительной мере продажной элиты, шах оскорблял веру многих мусульман в равенство всех людей»[394].

Именно по этой причине религиозно-политический руководитель Ирана аятолла Хомейни в интервью американскому журналисту объяснил антиимпериалистическую направленность революции тем, что американцы поддерживали шаха, который фактически объявил войну всему иранскому народу. «Поддержка такого преступника, подавляющего наш народ,— заявил Хомейни,— это хуже и причиняет нам больше зла, чем прямое состояние войны с американцами»[395].

Одна из характерных особенностей современной «исламской революции» заключается в том, что она направлена уже не против какой-то конкретной колониальной державы, как это имело место на первом этапе национально-освободительной борьбы, а против самой системы неоколониалистской эксплуатации, против капитализма в целом.

События в Иране показали, что «революционная оппозиция» социальному и национальному угнетению может выступать, как и в средневековье, в религиозной форме там, где, во-первых, до сих пор сохраняются отсталые, с атрибутами средневековья» социально-экономические отношения, во-вторых, где преобладающую часть населения составляет неграмотная или малообразованная масса крестьянства, ремесленников, мелкой буржуазии, находящихся под влиянием религиозной идеологии. Ислам для многих из них в течение определённого периода служит знаменем борьбы за национальную независимость и социальную справедливость.

Своеобразие и противоречивость национально-освободительных революций под флагом ислама в наши дни заключаются в том, что их религиозная окраска обеспечивает наиболее массовый характер антиимпериалистическим движениям в условиях» когда отсутствуют влиятельные политические партии, способные возглавить общенародную борьбу. В этом, очевидно, и состоит пугающая Запад сила так называемого «неоисламизма».

Этот процесс носит антиимпериалистическую направленность и поэтому прогрессивен по своей сути. И от того, что эта борьба в силу особенностей той или иной страны ведется под религиозными лозунгами, ее прогрессивный характер не меняется.

Советский Союз поэтому решительно поддержал революцию в Иране. «Советские люди,— подчеркнул Л. И. Брежнев в приветственном послании первому президенту Исламской Республики Иран А. Банисадру, — с пониманием и симпатией относятся к борьбе иранского народа против продолжающихся происков империализма, за осуществление своего неотъемлемого права самому решать, как ему жить дальше»[396].

Антимонархическая революция в Иране, которая развивалась и победила не только под религиозными, но и политическими лозунгами антиимпериалистической направленности, усиливающаяся изоляция Каира в мусульманском мире как результат капитулянтства Садата перед Тель-Авивом и Вашингтоном по-новому проявили некоторые тенденции и потенциальные возможности исламского движения. Неурегулированность арабо-израильского конфликта, продолжающаяся под покровительством США оккупация Израилем арабских земель, в том числе Восточного Иерусалима, где расположены мусульманские святыни, полное забвение национальных интересов некоторыми прозападными лидерами и правыми кругами буржуазии — всё это дало новый импульс процессу революционизирования и консолидации мусульманских стран на антиимпериалистической основе.

В ходе этого процесса все рельефнее стали проявляться те черты ислама, которые иноземные и местные эксплуататоры сознательно затушевывали, в то время как для широких масс, не обладающих научным мировоззрением, они имели немалую притягательную силу. Речь идет, например, об осуждении исламом коррупции и ростовщичества «Ислам по своему духу, если он правильно понят,— говорится в Национальной хартии, одобренной алжирским народом в июне 1976 года,— не имеет ничего общего ни с частными интересами, ни с отдельными религиозными деятелями... Ислам принес в мир возвышенную концепцию человеческого достоинства, которая осуждает расизм, шовинизм, эксплуатацию человека человеком»[397].

Мера воздействия религии на политические процессы в конечном итоге зависит от того, какие классы и социальные силы приходят к власти, во имя достижения каких конкретных целей они ведут борьбу.

В период колониальных войн империалисты сначала противопоставляли одну религию другой для оправдания захвата чужих территорий. В одних случаях они навязывали покоренным народам силой или обманом религию колонизаторов, в других — заставляли служить своим целям местную религию. Если раньше империализм широко использовал в своих целях межрелигиозную рознь для разобщения различных отрядов национально- освободительного движения, то в наши дни, не отказываясь от этой старой тактики, неоколонизаторы пытаются налаживать мосты между различными религиозными течениями, объединить их якобы в интересах «защиты веры» от «безбожников». Подлинные цели империалистов состоят в том, чтобы увековечить неоколониалистское господство, использовать религиозные лозунги для борьбы против идеологии я практики реального социализма.

Жонглируя словами «религия», «вера>, «бог», империалисты пытаются представить основные социально-классовые противоречия и главное из них — между социализмом и капитализмом — как противоборство веры и атеизма, морали и безнравственности, верности религиозным устоям и «безбожного коммунизма». Выдавая себя за защитников религии, а марксистов—за врагов всех верующих, они стремятся вбить клин между социалистическими странами и освободившимися государствами. Препятствуя верующим понять, кто их друг, а кто — враг, неоколонизаторы и их приспешники хотят помешать дальнейшему развитию освободительного движения.

Весьма показательно, что в изобретённую З. Бжезинским так называемую «дугу нестабильности», вычерченную в виде исламского полумесяца, оказались включёнными главным образом мусульманские страны Азии и Африки.

Между тем «кризисный полумесяц» — это новое изобретение неоколонизаторов. Они пытаются создать впечатление, будто кризисы и нестабильность — это естественное состояние, характерное якобы именно для региона с преимущественно мусульманским населением. На самом деле, эти кризисы — результат, прежде всего, империалистической политики. Против империализма всегда боролись и борются мусульманские народы, видя в нем орудие национального и социального угнетения. Значительная часть мусульманского населения воспринимает ислам как своеобразную форму проявления не только патриотизма, но и протеста против этого угнетения.

Однако «исламская революция» имеет и другую, консервативную сторону, поскольку ее идеалы обращены не в будущее, а как бы в прошлое. Для неё характерна своеобразная ностальгия по «добрым старым временам», когда якобы царила всеобщая справедливость. Ей присуща фанатичная вера в некоего «богоизбранного» вождя или нового пророка — мессию. Протест под лозунгами ислама против пороков современного капитализма обращается иногда и против многих атрибутов современной цивилизации и научно-технического прогресса. Попытки же отдельных лидеров «неоисламизма» положить в основу создаваемых новых политических структур отжившие средневековые религиозные догматы шариата, внедрить их в современную жизнь и перенести в будущее неминуемо отбрасывают подобные движения в прошлое.

[391] Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 4, с. 228.

[392] Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 20, с. 102.

[393] Le Monde Diplomatique, 1978, Decembre.

[394] Progressive, 14.I.1979.

[395] Seven Days, 23.II.1979.

[396] Газета «Правда», 1980, 4 февраля.

[397] Национальная хартия Алжирской Народной Демократической Республики. 1976. М., 1979, с. 31.