К востоку и западу от Суэца: Закат колониализма и маневры неоколониализма на Арабском Востоке.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В секретных соглашениях имеются также пункты, касающиеся углубления разногласий между членами королевской семьи Саудовской Аравии и оказания давления на короля Иордании с целью заставить их поддержать сепаратный египетско-израильский договор, разжигания конфликта между Алжиром и Марокко, срыва соглашений об урегулировании конфликта между Северным и Южным Йеменом, внесения раскола в палестинское движение и «нейтрализации» наиболее активных палестинских деятелей вплоть до их физического уничтожения[365]. Так что, судя по всему этому, Садат заранее побеспокоился, чтобы египетской армии было найдено другое применение, нежели противодействие израильской агрессии. Дальнейшие события на Ближнем и Среднем Востоке, а также в Африке (новые кровавые столкновения в Ливане, сопровождаемые воздушными боями между израильскими и сирийскими самолётами, вооружённые пограничные конфликты в различных частях арабского мира, убийство видного палестинского лидера Зухейра Мохсена, военные демонстрации против Ирана, нагнетание обстановки на юге Аравийского полуострова и в Африке) свидетельствуют о том, что это соглашение уже осуществляется.

Добровольно подрядившись на роль жандарма в подавлении национально-освободительных революций в этом регионе, Садат ещё до подписания сепаратного договора, не дожидаясь даже прибытия обещанного американского вооружения (благо Пекин опередил в этом Вашингтон, поделившись своим оружием для такого дела), направлял египетских военнослужащих и технику в Заир и на Африканский рог, в Судан, в Северный Йемен и Оман — везде, где требовалась срочная поддержка контрреволюционных сил. Чтобы доказать свою готовность выполнять жандармские функции, Садат использовал египетскую армию в 1977 году в вооружённом нападении на братскую арабскую страну Ливию. Затем Каир неоднократно провоцировал вооружённые столкновения на ливийской границе, участвовал в демонстрациях против Ирана и начал даже оказывать прямую помощь контрреволюционным силам Афганистана. Не случайно египетский министр обороны К. X. Али признал в начале 1980 года, что если раньше Египту угрожал только Израиль, то теперь «опасности окружают нас со всех сторон». Али уточнил, что эти «опасности» он усматривает в Ливии, Судане, Сирии, Йемене, Эфиопии, Чаде, Иране, Афганистане и даже в Европе[366].

Военные расходы Египта, превышающие 1 миллиард египетских фунтов, не сократились. Они поддерживаются на том же уровне, как и в годы состояния войны с Израилем. Но если раньше египетский народ шёл на жертвы во имя справедливых целей борьбы за ликвидацию последствий израильской агрессии, защиты своей родины от посягательств империализма, то теперь он вынужден это делать во имя достижения заветной цели неоколонизаторов — подавления освободительного движения в арабском мире и Африке руками самих арабов и африканцев.

Никакие американские займы и подачки не помогут Египту преодолеть нарастающие с каждым годом экономические трудности, тем более в условиях прекращения ему финансовой помощи со стороны арабских государств. А эта помощь, составившая за годы после октябрьской войны 1973 года около 17 миллиардов долларов[367], была важным подспорьем в поддержании египетской экономики, заведенной в тупик политикой «открытых дверей». Кроме того, известно, что нефтедобывающие арабские страны держали значительные суммы в египетских банках, вкладывали капитал в смешанные предприятия, почти полностью финансировали закупки Египтом западного оружия. В соответствии с решением Багдадского совещания министров иностранных дел и экономики арабских стран в конце марта 1979 года Египту объявлен не только политический, но и экономический бойкот. В результате Каир лишился всех этих арабских источников финансирования экономических планов и военных программ. Саудовская Аравия, Катар и Объединенные Арабские Эмираты, создавшие в Египте Арабскую организацию военной промышленности (АОВП) с капиталом более 1 миллиарда долларов, предназначенных для строительства военных предприятий, приняли решение о роспуске этой организации и изъяли свои вклады.

Египет исключен из Организации арабских стран — экспортеров нефти (ОАПЕК). Не только арабские страны, но и Иран решили прекратить поставки нефти Садату.

Принадлежащие ОАПЕК арабские судоремонтные верфи на Бахрейне отказались допускать египетские суда в свои доки. Арабские страны, имеющие нефтеналивной флот, перестали перевозить египетские нефтяные грузы. Ливия, Сирия, Ирак прекратили полеты в Египет самолетов своих национальных авиакомпаний. Этому примеру последовали затем и другие арабские страны.

Экономические санкции арабских стран в отношении Египта за капитулянтскую политику Садата поставили страну на грань катастрофы. В 1977 году внешний долг Египта составлял 12 миллиардов долларов, а в условиях, когда ежегодно импорт почти втрое превышает экспорт, а внешнеторговый дефицит составил в 1978 году 2,2 миллиарда долларов, его задолженность в 1976 году перевалила далеко за 15 миллиардов долларов. Уже в начале 1979 года была произведена крупнейшая за всю историю девальвация египетского фунта по отношению к доллару на 80 процентов[368].

«Утверждение, будто египетско-израильский договор может принести Египту процветание,— говорится в Заявлении Национально-прогрессивной (левой) партии Египта,— является большой ложью... Новый договор открыл дверь настежь перед Израилем, с тем чтобы он проник в египетскую экономику и оказал воздействие на ее развитие... Любая же помощь, которую предоставят Египту США, если она даже сможет быть полезной для развития экономики страны, будет меньше той помощи, которую оказывали Египту арабские государства начиная с 1974 года»[369].

Не оправдались надежды египетского руководства на продвижение идеи нового ближневосточного варианта «плана Маршалла», или, как его заранее льстиво называла египетская печать, «плана Картера», в рамках которого Садат, по сообщению египетского журнала «Октобер», рассчитывал получить в течение пяти лет не менее 20 миллиардов долларов в качестве «награды» за своё капитулянтство. Расчёты на экономическое процветание, планировавшееся за счёт «перераспределения песка Синайской пустыни», оказались воздушными замками, построенными на песке. Иначе и не могло быть! Как показывает опыт, ещё ни одному развивающемуся государству не удалось стать развитым и обеспечить экономическое процветание за счёт «помощи» империалистических государств, преследующих корыстные неоколониалистские цели. К тому же, как выяснилось позднее, ни США, ни другие капиталистические государства, создавшие вместе с Международным банком реконструкции и развития нечто вроде международного консорциума по оказанию помощи Египту, не так уж горят желанием вкладывать деньги в экономику страны, увязшей в трясине кризиса и подвергнувшейся всеобщему бойкоту в арабском мире. Опрос, проведённый в июне 1976 года газетой «Нью-Йорк таймс» и телевизионной компанией Си-би-эс, показал, что 73 процента американцев выступают против увеличения военной, не говоря уже об экономической, помощи Египту в качестве награды за сепаратный договор с Израилем.

Не спешат поддерживать Садата и страны Западной Европы и Японии, транснациональные корпорации. Они ограничиваются лишь общими декларациями о готовности оказать содействие Египту. Однако и страны Европейского экономического сообщества и Япония заняли осторожную позицию в отношении сепаратного египетско-израильского договора. В ходе поездки по ряду арабских стран в марте 1980 года президент Франции выразил сомнение в возможности установления прочного мира на Ближнем Востоке без справедливого решения палестинской проблемы с участием ООП. Такая позиция разделяется и рядом других западноевропейских стран. Вот почему они не проявляют особого энтузиазма к американской идее «разделения бремени» экономической помощи Израилю и Египту и уклоняются от безоговорочной поддержки ближневосточной политики США. Да и Вашингтон вместе с Тель-Авивом, навязав Садату «мирный договор», сознают, что мир между агрессором и жертвой агрессии не может быть надежным, равно как нельзя быть уверенным в стабильности самого садатовского режима. Не случайно американский журнал «Тайм» с тревогой констатировал, что с точки зрения неустойчивости больше всего сходства между садатовским Египтом и Ираном при шахском правлении[370].

Естественно, Вашингтон понимает, что в случае, если Садата постигнет участь шаха, сепаратный египетско-израильский договор и приложенные к нему различного рода секретные соглашения могут повиснуть в воздухе. Вот почему ещё до начала выполнения «мирного договора» Картер и Бегин подписали специальный «Меморандум о согласии между правительствами Соединенных Штатов и Израиля». Этот меморандум, в котором подтверждаются все прежние американские гарантии Израилю, имеет, по существу, форму военного соглашения. Вместе с тем он носит такой откровенный антиарабский и оскорбительный даже для садатовского режима характер, что премьер-министр Египта Халиль, а затем и Садат сочли необходимым, хотя бы для проформы, заявить официальные протесты Вашингтону[371]. Однако администрация Картера фактически оставила без внимания эти протесты, которые прозвучали как глас заблудшего в песках Синайской пустыни. В Вашингтоне прекрасно понимали, что официальный Каир протестовал только для отвода глаз, ибо этот меморандум отвечает и тайным помыслам Садата — заручиться военным вмешательством США в случае, если судьба сепаратного «мирного договора», а следовательно, и режима Садата окажется под угрозой. Что же касается премьер-министра Бегина, то он лишь подтвердил, что Израиль никогда не выведет свои войска за границы, существовавшие до июньской войны 1967 года, не вернёт Иерусалим и не пойдёт на создание палестинского государства на Западном берегу Иордана и в секторе Газа. Для президента Картера, судя по всему, это заявление не явилось большой неожиданностью. Ведь он собственноручно добавил к американскому и израильскому экземплярам текста договора примечание о своём согласии, что выражение «Западный берег» означает для израильского правительства «Иудею и Самарию», под названием которых подразумеваются провинции Израиля[372].

Возможно, у премьер-министра Израиля М. Бегина было больше оснований, чем у его компаньонов по переговорам, чувствовать себя победителем. Ведь практически ему вместе с генералами М. Даяном и Э. Вейцманом удалось навязать крупнейшей арабской стране капитуляцию на условиях Тель-Авива. Недаром западная печать, комментируя итоги многочисленных встреч с Садатом М. Даяна и Э. Вейцмана, писала, что израильским генералам в роли дипломатов удалось добиться с помощью переговоров того, чего они не сумели в ходе всех предыдущих военных кампаний, когда они выступали в роли военачальников.

Однако Бегину всё же потребовались дополнительные американские гарантии, предусматривающие прямое вооружённое вмешательство США на Ближнем Востоке, ибо Тель-Авив сознаёт, что Садат не выражает волю подавляющего большинства арабских народов, включая египетский. Фарс с «референдумом» в поддержку сепаратного договора, который был инсценирован Садатом 19 апреля 1979 года в условиях жесточайшего полицейского террора и подавления любой оппозиции, естественно, не смог убедить мировое общественное мнение, в том числе и израильтян, в прочности режима Садата. Если же для спасения договора придётся приглашать в Израиль и Египет американские войска, то какова же подлинная цена такого «мира»? О какой «надёжной безопасности» и «подлинном суверенитете» этих стран можно говорить, если для их обеспечения Тель-Авив и Каир намереваются предложить американским войскам оккупировать страну и готовы разместить на своей территории базы НАТО?

Израиль и так считается «государством-гарнизоном», своеобразным рекордсменом по военным расходам на душу населения, страной с милитаризованной экономикой и политической структурой. Там самые высокие налоги в мире, самые большие темпы роста дороговизны и инфляции. Внешний долг Израиля в 1978 году, по данным «Бэнк оф Израэль», превысил 11 миллиардов долларов.

Причина тяжёлого экономического положения Израиля, говорилось в заявлении Политбюро ЦК Коммунистической партии Израиля, опубликованном в конце июля 1979 года, кроется в проводимой правительством Бегина политике: в агрессивной войне против Ливана и отказе Тель-Авива установить справедливый и прочный мир на Ближнем Востоке.

Правительство Бегина толкает страну к катастрофе. Израиль переживает в настоящее время самый острый кризис в своей истории, охвативший политическую, экономическую и социальную сферы[373].

Подписанный под эгидой США сепаратный египетско-израильский договор не является шагом в направлении установления прочного и справедливого мира на Ближнем Востоке, заявил Генеральный секретарь ЦК Коммунистической партии Израиля М. Вильнер, наоборот, это шаг против мира. «Стержень осуществляемого сговора, — подчеркнул М. Вильнер, — создание союза сионистской и арабской реакции вместе с американским империализмом, обращённого против независимых государств и национально-освободительных движений на Ближнем Востоке, в районе Персидского залива и в Африке»[374].

Израилю и Египту Вашингтон отвёл роль жандармов американского империализма в этом регионе. Но, как показала революция в Иране, такая роль вряд ли может устраивать народ какой-либо страны.

ГЛАВА VIII. ОТПОР ТРОЙСТВЕННОМУ ЗАГОВОРУ НЕОКОЛОНИАЛИЗМА

Бывают события с поистине символическими совпадениями. Они происходят словно специально для того, чтобы напомнить о тщетности попыток повернуть колесо истории вспять, остановить неодолимый поток освободительных революций.

Именно такое стечение событий произошло на пороге 80-х годов. Ожидавшаяся кульминация неоколониалистской сделки, которая должна была в декабре 1978 года получить «юридическое» оформление в виде сепаратного египетско-израильского договора, совпала с одним из самых ощутимых ударов по неоколониализму, который нанесла ему иранская революция.

Регион Ближнего и Среднего Востока всегда представлялся империализму как нечто единое целое под углом зрения обеспечения нефтяных интересов Запада и его военно-стратегических позиций. Именно поэтому, наверное, с момента возникновения ближневосточного конфликта в него постепенно оказались втянуты в той или иной степени не только почти все арабские страны, но и Иран. Неудивительно, что и революционные процессы в арабском мире и в Иране развивались в тесной взаимосвязи.

Революционные события в Иране в начале 50-х годов, когда империализму лишь с помощью грубой силы удалось водрузить шаха опять на трон, получили глубокий резонанс в арабском мире. Именно с Ирана начался тогда мощный подъём национально-освободительного движения на Ближнем и Среднем Востоке, которое империализм попытался задушить в зародыше.

Однако победа контрреволюции в Иране лишь на некоторое время отсрочила падение там монархии. За этот период арабское революционно-освободительное движение одерживало одну победу за другой, были нанесены ощутимые удары по нефтяному колониализму, ослаблены позиции неоколониализма в целом. И вот в тот самый момент, когда Вашингтону казалось, что после капитуляции Садата в Кэмп-Дэвиде империализму удастся остановить освободительное движение на Ближнем и Среднем Востоке, революционный процесс в этом регионе получил новый импульс с победой революции в Иране.

Еще в 1977 году президент Картер, обращаясь к шаху Мохаммеду Реза Пехлеви, восклицал: «Иран — это остров стабильности в одном из самых беспокойных районов мира. И в этом огромная заслуга Вашего Величества, Вашего умелого руководства. Ваш народ дарит Вам своё уважение, восхищение и любовь..,»[375]

Не прошло и года, как иранский народ убедительно показал, какие чувства на самом деле он питал к своему монарху и его покровителям. Вышедшие на улицы Тегерана, Исфахана, Тебриза, Мешхеда, Кума и других городов Ирана миллионные толпы людей разбивали на куски многочисленные бюсты и статуи шаха, сжигали его портреты. При этом раздавались не только возгласы: «Долой монархию!» Демонстранты с гневом выкрикивали также: «Американцы, убирайтесь вон!», «Долой империализм!», «Нет — сионизму!», «Позор Садату!», «Нет — агрессивным пактам!».

И эти лозунги очень скоро стали проводиться в жизнь. Шах не просто бежал из страны. Как и в начале 50-х годов, его выгнал иранский народ. Но теперь с монархией было покончено навсегда. Тысячи американских военных советников и специалистов покинули Иран. Американские базы в стране были ликвидированы. Новое правительство Ирана расторгло многие военные контракты с США и порвало отношения с Израилем. В здании так называемой израильской торговой миссии, выполнявшей функции посольства в Тегеране, открылось представительство Организации освобождения Палестины. Иран вышел из СЕНТО, после чего преемник Багдадского пакта окончательно распался. В знак протеста против капитулянтства Садата и его публичной поддержки Шаха Иран порвал дипломатические отношения с Египтом. Неравноправные договоры с империалистическими нефтяными монополиями были пересмотрены и расторгнуты.

В начале марта 1979 года из главного нефтяного порта страны — кораллового острова Хорг в Персидском заливе — отправился первый после победы антишахской революции танкер с нефтью. Она шла на экспорт уже без посредничества международного нефтяного консорциума, который по специальному соглашению 1978 года пользовался привилегированным правом в течение 20 лет приобретать на льготных условиях и продавать 90 процентов добываемой иранской нефти. Американский доллар был отвергнут как расчётная единица в торгово-нефтяных операциях. Один за другим в стране стали закрываться иностранные, в первую очередь американские, банки и компании. В ответ на предоставление в США временного убежища свергнутому шаху в Иране развернулась общенародная антиамериканская кампания.

Посольство США в Тегеране оказалось блокированным революционными студентами, объявившими американских дипломатов заложниками. Американо-иранский конфликт принял форму затяжного кризиса, который империализм снова, как и тридцать лет назад, попытался разрешить, по существу, теми же комбинированными методами старого и нового колониализма. И на этот раз — уже в рамках «доктрины Картера» — они опять включают и военный шантаж, и экономические санкции, и подготовку контрреволюционных заговоров против Ирана и арабских стран.

Не случайно буржуазная печать на Западе сравнивала иранскую революцию в историческом плане с национализацией Суэцкого канала, а в политическом аспекте говорила о ней, как о «возмездии за Кэмп-Дэвид».

[365] Afrique-Asie, 16 Avril 1979, p. 23.

[366] Аль-Ахрам, 24.I.1980.

[367] См.: Международная жизнь, 1979, № 6, с. 58.

[368] Baghdad Observer, 28.V.1979; The Financial Times, 30.V.1979.

[369] Заявление Национально-прогрессивной партии Египта, с. 12 (на арабск. языке).

[370] Time, 15.I.1979.

[371] См.: Международная жизнь, 1979, № 5, с. 94.

[372] The Egyptian-Israeli Peace Treaty, Annex-2, p.7.

[373] См.: Газета «Правда», 1979, 27 июля.

[374] Международная жизнь, 1979, № 5, с. 95.

[375] Цитируется по: Новое время, 1980, № 3, с. 29.