К востоку и западу от Суэца: Закат колониализма и маневры неоколониализма на Арабском Востоке.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Капитулянтский, унизительный для Египта характер кэмп- дэвидских документов настолько бросался в глаза, что от них отмежевался даже сопровождавший Садата в Иерусалим и в Кэмп-Дэвид министр иностранных дел М. Камель, который подал в отставку. Садат поспешил по возвращении в Египет провести реорганизацию правительства. Большинство министров и военных руководителей страны было заменено. Вместо генерала Гамаси на пост министра обороны был назначен бывший начальник контрразведки, прошедший незадолго до этого специальную подготовку в США, генерал Али, который по поручению Садата осуществлял секретные контакты с израильскими руководителями до поездки египетского президента в Иерусалим.

Против кэмп-дэвидских соглашений решительно выступили все оставшиеся в живых члены Совета руководства революцией, возглавившего июльскую революцию 1952 года в Египте, — А. Багдади, З. Мохи эд-Дин, X. аш-Шафии, К Хусейн, которые занимали при Насере высокие государственные посты. Они охарактеризовали эти документы как отступничество от основных принципов египетской революции, измену общеарабскому делу борьбы против империализма и сионизма, как попытку навязать Египту «фальшивый мир, ведущий к потере плодов прошлой борьбы и надежд на будущее», а также своеобразную форму американо-израильского неоколониализма, стремящегося отторгнуть часть оккупированных земель или ограничить арабский суверенитет над ними.

По свидетельству иностранной печати, помимо официальных документов, подписанных в Кэмп-Дэвиде, там был оговорен и ряд секретных двусторонних соглашений между участниками переговоров. Содержание этих секретных соглашений, как оно было изложено в журнале «Жен Африк» 2 октября 1978 года, а затем, по существу, подтверждено 10 ноября 1978 года американским журналом «Севен дейз», раскрывает механизм тройственного неоколониалистского заговора с участием американского империализма, сионистского Израиля и Египта, а также распределение ролей между ними.

Не успели, как говорится, просохнуть чернила на официальных и секретных документах Кэмп-Дэвида, как Бегин сделал ряд «уточнений», подтвердив их подлинный смысл и антиарабский характер. Бегин заявил руководителям еврейской общины в Нью-Йорке, что Израиль сохранит своё военное присутствие на Западном берегу и после истечения пяти лет и будет добиваться от Картера, чтобы Восточный Иерусалим, захваченный во время войны 1967 года, рассматривался бы не как «спорная» территория, а как неотъемлемая часть столицы Израиля.

В отношении израильских поселений на оккупированных арабских землях Бегин также поспешил сделать оговорку, что этот вопрос «ещё далёк от своего окончательного решения», и речь пока идёт лишь об объявлении моратория на создание новых поселений сроком на три месяца. Такие «уточняющие» заявления Бегина заставили президента Картера срочно направить вдогонку Садату «успокоительное» письмо и тут же откомандировать С. Вэнса на Ближний Восток, чтобы обеспечить необходимые подпорки зашатавшимся «рамкам» Кэмп-Дэвида.

В международной практике обычно не принято проявлять спешки в оценке дипломатических документов, тем более, когда они касаются путей урегулирования длительного конфликта и заключения мира. На этот раз реакция общественности и правительств большинства арабских государств была мгновенной. Она опередила даже сверхзвуковые самолёты, на которых Садат и Бегин возвращались домой.

Руководители Алжира, Сирии, Ливии, НДРЙ и Организации освобождения Палестины решительно осудили тройственный сговор в Кэмп-Дэвиде. На состоявшемся в Дамаске в сентябре 1978 года совещании глав арабских стран, создавших Национальный фронт стойкости и противодействия, его участники не только разоблачили цели этого заговора, но и обсудили пути его срыва. Они подчеркнули важность для достижения этой цели укрепления арабского единства на антиимпериалистической основе, расширения и развития сотрудничества с силами мирового революционного движения, особенно с государствами социалистического содружества, и в первую очередь с Советским Союзом.

Правительство Ирака также решительно осудило итоги переговоров в Кэмп-Дэвиде. О неприемлемости составленных в Кэмп-Дэвиде «рамок» как основы для ближневосточного урегулирования заявили Саудовская Аравия, Иордания, Тунис, Ливан, Кувейт, Катар, Бахрейн, Объединенные Арабские Эмираты.

В Вашингтоне всё же питали надежды на возможность подключения к кэмп-дэвидским соглашениям Иордании. Согласию короля Хусейна присоединиться к продолжению переговоров придавалось особенно большое значение. И Садат, и Картер приложили, по свидетельству иностранной печати, немало усилий, чтобы добиться от Иордании такого согласия. Когда же это не удалось, последние надежды возлагались на запланированную на обратном пути из США встречу Садата с королем Хусейном. Однако эта встреча не состоялась.

Правительство Иордании недвусмысленно заявило, что любое окончательное и справедливое урегулирование непременно должно предусматривать уход Израиля со всех оккупированных арабских территорий и право палестинского народа на самоопределение в рамках мирного и всеобъемлющего урегулирования.

Реакция арабской общественности, особенно палестинцев, была ещё более резкой и бурной. В Багдаде, Аммане, Бейруте, Дамаске, Хартуме и других арабских столицах состоялись массовые демонстрации протеста против заключенной в Кэмп-Дэвиде сделки за счёт арабского палестинского народа. В Рамаллахе, Наблусе и ряде других городов на Западном берегу Иордана были объявлены всеобщие забастовки, закрыты все учреждения, школы и магазины. На улицах появились баррикады. Израильские войска, которые Бегин обещал со временем вывести, снова были пущены в ход, и вовсе не для обеспечения «безопасности» границ Израиля, а для выполнения карательно-полицейских функций. Опять загремели выстрелы, и мостовые улиц обагрились кровью мирных жителей.

Волна протестов прокатилась по всему арабскому миру. В этих условиях даже правительства тех арабских государств, на благосклонное отношение которых особенно рассчитывали Вашингтон и Каир, не решились выступать с открытой поддержкой подписанных в Кэмп-Дэвиде соглашений. Переговоры государственного секретаря Вэнса в Аммане и Эр-Рияде закончились безрезультатно.

Подписанные в Кэмп-Дэвиде соглашения фактически ознаменовали, как подчёркивалось в Заявлении совещания коммунистических и рабочих партий арабских стран, состоявшегося в декабре 1978 года, «оформление египетско-израильско-американского союза, направленного против арабского и африканского национально-освободительного движения»[356]. Вот почему режим Садата, ставший соучастником этого откровенно неоколониалистского заговора, оказался в арабском мире после Кэмп-Дэвида в ещё большей изоляции, чем раньше. Главы арабских государств — участников Национального фронта стойкости и противодействия, принявшие ещё на декабрьском (1977 года) совещании в Триполи решение о разрыве всех отношений с Египтом, предупредили Каир, что в случае подписания египетско-израильского сепаратного договора изоляция АРЕ примет общеарабский характер.

Это предупреждение было подтверждено главами арабских государств и правительств, которые на созванном в ноябре 1978 года в Багдаде совещании в арабских верхах единодушно выступили против сепаратною египетско-израильского договора.

Совещание приняло решение о разрыве дипломатических и всех других отношений с Египтом, о приостановлении его членства в Лиге арабских стран, и оно было реализовано сразу после подписания сепаратного египетско-израильского договора. Был выработан ряд других практических мер по противодействию капитулянтскому курсу Египта и новому неоколониалистскому заговору на Арабском Востоке. Совещание позволило укрепить сотрудничество между различными отрядами революционных сил арабского мира, расширить антиимпериалистический фронт борьбы. С передовыми арабскими странами в большей степени стали координировать свою политику монархические государства — Иордания, Саудовская Аравия, Кувейт, другие княжества Персидского залива, которых до этого Вашингтон рассматривал как своих потенциальных союзников.

С участием нефтедобывающих арабских государств был создан специальный фонд для оказания финансовой помощи странам, находящимся в непосредственной конфронтации с Израилем,— Сирии, Иордании, а также Организации освобождения Палестины.

Всё это никак нельзя было считать политическими дивидендами ближневосточного курса США. Тем не менее, многие из этих отрицательных последствий Вашингтон мог предвидеть, к тому же была надежда, что их действие, как пытался убедить своих покровителей Садат, будет носить временный характер. Но произошло ещё одно событие — иранская революция. Хотя тучи над районом Персидского залива сгущались уже давно, Вашингтон не ожидал, что они разразятся громом революции, значительно спутавшей ближневосточные карты США.

Пассивное сальдо сепаратной сделки

Ещё до обострения иранского кризиса в Вашингтоне занялись усиленными поисками путей «компенсации» возможной потери Ирана. Главный упор в создавшейся ситуации делался на быстрейшее оформление сепаратной египетско-израильской сделки. Она должна была, по замыслу Вашингтона, заложить основу более широкого военно-политического альянса, а также наращивания прямого военного присутствия США на Ближнем Востоке.

«Все обратили внимание, — отмечал итальянский журнал «Эуропео», — на совпадение взрывоопасной ситуации в Иране с датой, намеченной для подписания договора между Израилем и Египтом. Волнения в Тегеране поставили под угрозу мир, который пытались установить США в этом районе. Страх за судьбу этого призрачного мира перерастал в страх перед вполне реальной возможностью новой войны на Ближнем Востоке. И это, конечно, был бы не лучший способ завершить год объятий и улыбок в Иерусалиме, Кэмп-Дэвиде, Вашингтоне, Каире и Осло (где были присуждены Нобелевские премии мира Садату и Бегину)»[357].

В создавшейся ситуации Дж. Картер предпринял «отчаянную и драматическую» попытку спасти «кэмп-дэвидское дело», в которое была вложена значительная доля политического капитала самого президента США. Картеру, по выражению египетского публициста М. Хейкала, «пришлось бросить весь престиж своего поста на чашу весов новой поездки на Ближний Восток». Но и эта поездка в конечном итоге превратилась не в очередной тур переговоров, а в политический спектакль.

В те первые дни марта 1979 года, когда Дж. Картер в сопровождении своих ближайших помощников из Белого дома, Пентагона и госдепартамента совершал финальную «челночную» поездку между Каиром и Иерусалимом, буржуазная печать по всем правилам рекламы подобных политических шоу немало потрудилась, чтобы драматизировать события и придать больше сенсационности итогам этого необычайного ближневосточного турне.

По утверждению некоторых западных органов печати, ссылавшихся на «авторитетные источники», президент Картер ставил целью вернуться домой уже с подписанным договором, но этому помешала «несговорчивость» Бегина.

Однако последующие события и содержание подписанных позже документов убедительно опровергли эти домыслы. Картер добивался не столько «смягчения» позиций Тель-Авива, сколько новых уступок от Садата. Главный же торг вёлся вокруг военных обязательств и «гарантий» Вашингтона участникам сепаратной сделки. Выработка соответствующих «гарантийных писем» и «меморандумов» в виде конкретных военных соглашений требовала дополнительных переговоров. Очевидно, из-за этого и пришлось перенести подписание договора в Вашингтон. До приезда туда Бегина и Садата для завершения переговоров прибыли руководители военных ведомств Израиля и Египта, которые провели серию встреч с министром обороны Г. Брауном.

Финалом первого действия многоактного политического спектакля было подписание соглашения в Кэмп-Дэвиде. Его второе действие завершилось подписанием «мирного договора между Арабской Республикой Египет и государством Израиль», под которым поставили подписи египетский президент А. Садат и израильский премьер-министр М. Бегин, а также президент США Дж. Картер. Оно происходило 26 марта 1979 года в Вашингтоне. В его первом акте Садат и Бегин подписали и обменялись соответствующими протоколами и приложениями, регламентирующими порядок отвода израильских войск с Синая, будущие отношения между договаривающимися сторонами и «сотрудничество в области развития и установления добрососедских отношений». Не забыты даже были взаимные обязательства об «уважении и соблюдении прав человека и основных свобод». Во втором акте, проходившем под открытым небом на северной лужайке перед Белым домом, стороны подписали в присутствии многочисленных гостей и журналистов сам текст «мирного договора» и обменялись тройным рукопожатием, которое должно было, очевидно, символизировать конец войны на Ближнем Востоке и наступление «новой эры мира».

Третий, заключительный акт, рассчитанный тоже на публику, состоялся после небольшого антракта уже на южной лужайке Белого дома под специально разбитыми для этой цели шатрами, где был дан торжественный «государственный обед». За удовлетворение тщеславного удовольствия участвовать в нём была установлена плата в тысячу долларов. Свидетель этой церемонии, советский журналист М. Стуруа, телеграфировал в те дни из Вашингтона, что капитаны «концернов смерти» охотно откликнулись на призыв администрации и быстро раскупили тысячедолларовые билеты. Холёные джентльмены, сидевшие вперемежку с пентагоновскими генералами, весело аплодировали цитатам из библии о «перековке мечей на орала», а сами в уме подсчитывали, сколько надо будет заплатить из государственной казны своим клиентам за их «примирение», сколько надо будет поставить американского современного оружия для Израиля и устаревшего — для Египта, сколько на этой операции можно будет «заработать»[358].

Главные «герои» этого представления — Садат и Бегин — произносили тосты и славословили хозяина Белого дома за его усердие и щедрость, давали клятвы в преданности «миру», составленному по американскому рецепту, позировали фоторепортерам, улыбались и театрально пожимали друг другу руки. Политики показали себя в тот день поистине старательными актёрами. Их актёрское искусство отметила даже Голда Меир, которая в те дни, незадолго до смерти, ехидно произнесла, что Бегина и Садата следовало бы наградить не Нобелевской премией мира, а высшей голливудской премией «Оскара».

На торжественных церемониях в Вашингтоне и в последующих речах лидеры трёх стран расхваливали друг друга за усилия, увенчавшиеся, якобы, наступлением «новой эры». Картер назвал её «эрой мира», Садат — «эрой любви», а Бегин — «эрой вечной дружбы между Америкой, Египтом и Израилем». Но общественное мнение США, арабского мира и других стран оценивало совсем по-другому то, что произошло в тот день в Вашингтоне. Чтобы убедиться в этом, достаточно было перейти улицу от Белого дома в сторону Лафайет-сквера, где происходил митинг арабских студентов, обучающихся в США, и их американских единомышленников. Там произносились слова, которых не было в договоре, приложениях к нему и в письмах договаривающихся сторон. Но эти слова с предельной точностью и лучше всего определяли сущность этих документов.

— Садат — предатель! Садат — предатель! Настоящий Египет — это Египет Насера, а не Садата! — скандировали студенты.

— Ha-сер! На-сер! — отвечала эхом толпа, продолжая скандировать: «Садат — предатель! Долой договор!»

[356] Газета «Правда», 1979, 13 января.

[357] Europeo, 4.I.1979.

[358] Известия, 1979, 27 марта.