К востоку и западу от Суэца: Закат колониализма и маневры неоколониализма на Арабском Востоке.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стороны достигли договорённости о новой дислокации египетских и израильских войск, об ограничении численности войск и вооружений на Синайском полуострове, а также об использовании на постах дальнего предупреждения американских специалистов. Соглашение предусматривало проход через Суэцкий канал израильских невоенных грузов. Израиль заявил о возвращении Египту части оккупированных территорий, в том числе месторождения нефти Абу-Рудайс на Синае[324]. Кроме незначительной территории на Синае, Египет ничего практически не добился.

По этому соглашению Египту передавалось лишь 5,5 процента территории Синайского полуострова, а 7 процентов территории составили буферную зону между египетской и израильской армиями. Главное же, с точки зрения Тель-Авива, состояло в том, что Египет взял на себя обязательство не использовать силу для решения конфликтных вопросов и дал согласие на присутствие американского персонала на нескольких радиолокационных станциях раннего оповещения в буферной зоне. Станции раннего оповещения, в частности станция, построенная американцами в Умм-Хашибе, позволяли Тель-Авиву быть в курсе любых передвижений египетских войск. Тем самым в военном отношении соглашение поставило Египет в неравноправное положение.

Прогрессивная арабская печать отмечала тогда, что, хотя стороны согласились решать конфликт «мирными средствами», Израиль, по существу, продолжал использование военных методов для удержания большей части Синайского полуострова и других оккупированных арабских земель. Полоса с ограниченным вооружением после развода войск противостоящих сторон у Израиля была определена в два раза меньше, чем у Египта. Вместе с тем Египет в соответствии с соглашением не вправе был устанавливать зенитные ракеты не только на оставленной израильскими войсками части полуострова, но и на расстоянии менее 10 километров от западного берега Суэцкого канала, что практически оставляло незащищёнными такие важные центры страны, как Порт-Саид, Суэц и ряд других городов в зоне канала.

Этим не исчерпываются негативные стороны синайского соглашения. Израиль обусловил его заключение предоставлением ему дополнительной военно-экономической помощи со стороны США, которые в последующем ежегодно выделяли Израилю более 2 миллиардов долларов в виде кредитов и безвозмездной помощи, из них почти 1,5 миллиарда долларов — на закупку военных материалов. В приложенном к соглашению секретном меморандуме было опять подтверждено политическое обязательство США не признавать ООП и не вести переговоры с этой организацией.

Синайское соглашение, по существу, вывело Египет из состояния военной конфронтации с Израилем при сохранении оккупации большей части захваченной им арабской территории и без малейшего сдвига в решении палестинской проблемы. Сепаратные методы осуществления соглашения о втором разъединении войск на Синае и его заведомо ограниченный характер в значительной степени облегчили израильским экспансионистам и их американским покровителям политику раскола и разобщения арабских стран. Вот почему заключение синайского соглашения вызвало резкую критику и осуждение в арабском мире.

Сопоставляя военные и политические результаты октябрьской войны 1973 года, многие арабские наблюдатели отмечали тогда не только их несоответствие, но даже некоторую противоположность в сравнении, например, с итогами развязанной против Египта «тройственной» агрессии и июньской войны 1967 года, когда арабы даже в условиях военного поражения укрепили свою солидарность и одержали ряд важных побед на политическом фронте.

Это несоответствие произошло потому, что реакционные силы в арабском мире, ориентирующиеся на Запад, попытались направить урегулирование ближневосточного кризиса в русло антисоветизма, придать борьбе арабских стран за ликвидацию последствий израильской агрессии чисто националистический характер. Эти силы, по выражению египетского журналиста М Хейкала, хотели бы отстранить СССР от политического урегулирования на Ближнем Востоке и отвести ему «лишь роль поставщика оружия». Вместе с тем кое-кто после октябрьской войны 1973 года уповал и на то, что в результате изменения соотношения сил на Ближнем Востоке произошло и коренное изменение американской политики в отношении арабов.

Результатами заключённого при посредничестве США египетско-израильского соглашения по Синаю воспользовался в первую очередь Тель-Авив. Несмотря на то, что Египет пошёл на ряд серьёзных политических уступок Израилю и широко распахнул двери перед западным капиталом, надежды Садата не оправдались. Внутриполитическое и экономическое положение Египта ухудшилось. Синайское соглашение ещё более осложнило обстановку на Ближнем Востоке. К власти в Израиле пришёл блок правых партий «Ликуд». Новое правительство во главе с лидером этого блока М. Бегином стало проводить откровенно экспансионистский курс и политику геноцида, развязав, по существу, пятую войну на Ближнем Востоке. На этот раз главной мишенью были избраны Ливан и палестинское движение сопротивления.

Ливанский «оазис» в огне

Ливан долгое время называли «витриной» и «оазисом» Запада на беспокойном Арабском Востоке. В пользу этого мифа приводился такой довод: хотя Ливан граничит и с «воинственным Израилем» и с «бурлящей Сирией», все арабо-израильские войны и «арабские революции» проходили до сих пор, якобы, стороной, не касаясь ливанского «оазиса стабильности». Даже когда в Ливане вспыхнула в 1958 году гражданская война и высадились американские войска, буржуазные историки, в том числе и ливанские, предпочитали объяснить их не столько социально-классовыми, сколько религиозными и межарабскими противоречиями. Например, в книге ливанского политолога К. Салиби, вышедшей в разгар гражданской войны в середине 1976 года, утверждается, будто кризис в 1958 году возник из-за «восстания друзов (одна из мусульманских общин) против президента Шамуна (христианина), которое было инспирировано президентом Египта Насером»[325]. Впрочем, автор вместе с тем признает, что кризис имел не только религиозную, но и социальную основу.

Уже вскоре после израильской агрессии 1967 года Ливан оказался вовлеченным в сферу ближневосточного кризиса и испытывал внутриполитические потрясения В последние дни 1968 года израильская военщина совершила ряд вооруженных провокаций против Ливана. Израильские солдаты врывались в населенные пункты, убивали и грабили мирных жителей, угоняли заложников. Все это делалось под предлогом борьбы с палестинскими партизанами. Но жертвами этих бандитских налетов были не только палестинские беженцы, но и ливанские крестьяне. После высадки десанта в Бейрутском аэропорту, где было сожжено 13 гражданских самолетов, Израиль фактически начал вести необъявленную войну против Ливана. Ливанский «оазис мира» оказался ввергнутым в пламя войны. Вместе с изрешеченными израильскими пулями стеклянными стенами Бейрутского аэропорта вдребезги разлетелась и «витрина» ливанского «благоденствия и процветания». И в осколках этой разбившейся «витрины» отразились социальные, политические, религиозные, классовые, национальные, региональные, а также межимпериалистические противоречия... «Витрина» буржуазного Запада в Ливане отразила запутанный клубок разногласий и противоречий, которые переплелись в тугом узле ближневосточного кризиса.

По стране прокатилась волна забастовок и демонстраций Сначала в Триполи, а затем и в Бейруте происходили вооруженные столкновения с полицией. В парламенте шли шумные, но бесплодные дебаты. Народу нужны были не громкие слова, а обеспечение безопасности страны и решение назревших социально-экономических проблем. Сменяющие друг друга правительства не хотели и не могли удовлетворить эти законные требования народа. Они все еще уповали на то, что Запад сумеет защитить Ливан.

Однако Запад не удерживал, а фактически подталкивал Израиль на «необъявленную войну» против Ливана. Империалистические круги периодическими израильскими рейдами в приграничные районы, обстрелами, бомбардировками и бандитскими налетами хотели запугать Ливан, изолировать его от арабского фронта борьбы, ослабить, а по возможности ликвидировать палестинское движение и поддерживающие его прогрессивные силы в стране.

Почему именно Ливан был избран главным объектом агрессивных акций Израиля и подрывной деятельности сил империализма и реакции? Во-первых, потому, что Ливан, где в конце 60-х годов проживало не менее 320 тысяч палестинцев, из которых около 100 тысяч — в лагерях палестинских беженцев, стал после трагических событий в Иордании главной опорной базой палестинского движения, пользующегося поддержкой национально-патриотических сил страны. Во-вторых, империалистические и сионистские круги всегда рассматривали Ливан как наиболее уязвимое звено в арабском фронте борьбы, поскольку империализм имеет здесь довольно сильные экономические позиции и наиболее надежного политического союзника в лице правохристианских партий и других реакционных сил, связанных с местными феодальными кругами и компрадорской буржуазией.

При этом учитывалась также крайне запутанная и сложная внутриполитическая система страны, строящаяся, как уже отмечалось, по религиозному принципу В Ливане с населением более 3 миллионов человек, из которых 90 процентов составляют арабы, около половины считаются христианами и более половины— мусульманами. Последние подразделяются на 18 различных общин и сект, из них 10 пользуются правом представительства в парламенте и правительстве по принципу: на каждых 6 христиан — 5 мусульман во всех государственных и правительственных институтах. В соответствии с этим «джентльменским соглашением», относящимся к периоду 40-х годов, в парламенте из 99 депутатов 54 представляли христиан и 45 — мусульман. По этому же неписаному закону распределялись и важнейшие государственные посты, президент — обязательно католик-маронит, премьер-министр — мусульманин-суннит, председатель парламента — мусульмаиин-шиит, заместитель председателя парламента — представитель христианской православной общины[326]. Преимущественное положение в управлении государством представителей христиан, тесно связанных с иностранным капиталом, позволило им занять ключевые посты не только в экономике, но и в руководстве вооруженных сил и органов безопасности.

Пестрота религиозного состава населения находит отражение и в партийной системе страны. В Ливане насчитывается около 50 различных партий и организаций, из которых 20 официально называют себя политическими партиями, хотя большинство из них представляет собой конфессионально-клановые группировки, возглавляемые представителями знатных феодальных и буржуазных семей Ливана.

Нерешенность палестинского вопроса, эскалация израильских вооруженных провокаций против Ливана, обострение социально- политических и экономических проблем, их переплетение с межимпериалистической и межарабской борьбой за влияние в стране, с конкуренцией иностранных компаний, междоусобицей местных феодальных и буржуазных кланов, с распрями религиозных общин — все это накапливало горючий материал, который в раскаленной атмосфере неурегулированности ближневосточного кризиса мог вспыхнуть в любой момент.

В начале 70-х годов Израиль еще более усилил военное давление на Ливан, совершая планомерные налёты на ливанские города и сёла, особенно на районы расположения лагерей палестинских беженцев в Южном Ливане. Сионистские и империалистические органы пропаганды намеренно окрестили- этот район «Фатхлендом» («страна Фатха») с целью оправдать «репрессалии и возмездия» против палестинского движения сопротивления и его боевых организаций, в том числе «Фатх». Однако эти агрессивные действия не достигли главной цели. Израилю не удалось уничтожить базы палестинских партизан на юге Ливана и подорвать солидарность ливанцев со справедливой борьбой палестинцев.

Тель-Авив не скрывал, что своими агрессивными вылазками он стремился ослабить, деморализовать ПДС и одновременно разжечь к нему неприязнь ливанских властей. Такая цель ставилась трехдневным рейдом в Южный Ливан в сентябре 1972 года и редким по своей наглости террористическим актом израильских коммандос в Бейруте 10 апреля 1973 года. В тот день были убиты три палестинских лидера, и пострадало несколько ливанцев. Эти разбойничьи нападения Израиля неоднократно осуждались мировой общественностью и еще больше сплачивали ливанских патриотов и палестинцев.

Эта солидарность была особенно наглядно продемонстрирована в ходе шестидневных боев у приграничной деревни Кфар-Шуба в начале 1975 года. «Ливанские жители не только выразили искреннюю солидарность с борющимися палестинскими бойцами, — писал журнал «Палестина»,— но и оказали им решительную поддержку, сражаясь вместе с ними против общего врага»[327].

Именно в этих условиях стали предприниматься попытки осуществить против палестинцев и прогрессивных сил страны своеобразную операцию «клещи»- синхронно с продолжающимися вооруженными акциями Израиля в южных районах Ливана местная реакция начала провоцировать вооруженные столкновения с палестинцами, опираясь на поддержку арабских реакционных сил и империалистических кругов Запада.

Однако в Ливане ситуация в значительной мере была более сложной, чем в 1970 году в Иордании. Ливанское правительство не могло опереться на армию, командование которой было представлено в основном христианами, а большинство рядовых военнослужащих составляли мусульмане. Костяк правых сил составляли вооруженные формирования фалангистов — буржуазной христианской партии «Катаиб» (по-арабски означает «фаланги»), которая была создана П. Жмайелем в 1936 году. Партия насчитывает в своих рядах около 50 тысяч человек, из которых несколько тысяч сведены в регулярные вооруженные отряды.

Кроме фалангистов на стороне правых выступали также вооруженные формирования национально-либеральной партии, возглавляемой бывшим президентом К. Шамуном, так называемая освободительная армия Згорты, включавшая сторонников бывшего президента С. Франжье, правоэкстремистская военная организация Фронт защиты кедра во главе с Ф. Шимали, организация маронитских (католических) монастырей, возглавляемая епископом Ш. Кассисом, часть ливанской армии, доукомплектованная христианскими добровольцами под командованием полковника А. Бараката[328].

Салиби опровергает утверждения некоторых западных буржуазных авторов, будто в Ливане шла в основном война между ливанцами-христианами и палестинцами. Перечислив Около двадцати различных ливанских партий и организаций, составивших блок национально-патриотических сил (НПС) и включавших как мусульман, так и христиан, Салиби, в частности, отмечает: «Положение усугублялось тем обстоятельством, что все ливанские партии и группировки, а также палестинцы были хорошо вооружены, и поэтому конфронтация на любом уровне должна была неизбежно повлечь за собой страшное кровопролитие и разрушение»[329].

В ходе этих кровавых событий только в 1975—1976 годах погибло не менее 40 тысяч человек, еще больше ранено, сотни тысяч ливанцев и палестинцев лишились крова и средств к существованию. Материальный ущерб страны оценивался суммой, равной нескольким годовым доходам Ливана.

Ливанский кризис тесно связан с общей неурегулированностью ближневосточного конфликта. Его основные этапы — периодические затухания и возобновления вооруженных столкновений внутри страны, а также эскалация военных провокаций Израиля против Ливана — увязывались с различными фазами американской «поэтапной дипломатии» и «челночных операций», проводившихся на Ближнем Востоке с целью заключения сепаратного египетско-израильского договора. В рамках самого ливанского кризиса США и другие империалистические государства, Израиль, а также арабская реакция, несомненно, преследовали общие цели — ликвидировать или значительно ослабить палестинское движение и национально-патриотические силы Ливана. В этом плане они полностью поддерживали правохристианские силы, которые явно добивались в конце 1975 — начале 1976 года раскола Ливана. Тем не менее США даже в условиях наметившегося в ходе кризиса перевеса палестинских (ПДС) и национально-патриотических сил (НПС), которые контролировали большую часть территории Ливана, не решались сами и не позволяли Израилю предпринять широкую агрессию с целью осуществления плана раздела страны и установления израильского контроля над Южным Ливаном. Американская вооруженная интервенция или оккупация Израилем части ливанской территории в условиях подготовки сепаратного мира, несомненно, привели бы в действие центростремительные силы в арабском мире, что способствовало бы его сплочению на антиимпериалистической основе. Все это могло серьезно помешать осуществлению сепаратного сговора Садата с Израилем при американском посредничестве и привести к ослаблению позиций США в арабском мире.

Вместе с тем и США, и Израиль были заинтересованы в затягивании и углублении ливанского кризиса для достижения преследовавшихся ими целей на Ближнем Востоке. Это нашло проявление в новом обострении ливанского кризиса в конце 1975 — начале 1976 года. Междоусобные столкновения вылились в гражданскую войну, несмотря на достигнутую к тому времени при активном содействии Сирии принципиальную договоренность о прекращении кровопролития в Ливане и об условиях политического урегулирования этого кризиса. В то время западная и арабская печать прямо писала, что возобновившиеся в Ливане кровавые события были спровоцированы империалистической и израильской агентурой с целью отвлечь внимание общественности от заключенного в сентябре 1975 года Садатом второго синайского соглашения с Израилем, которое вызвало широкую волну протестов и негодования в арабском мире.

Именно поэтому, как писал французский журналист Эрик Руло, правые христианские силы были уверены не только в поддержке США и Израиля, но и в «благосклонном нейтралитете» Египта, ибо «Садат не заинтересован в том, чтобы палестинское движение одержало верх в тот момент, когда он пытается претворить в жизнь временное соглашение с Израилем»[330].

Последующие события полностью подтвердили тот факт, что Ливан стал после подписания сепаратного египетско-израильского соглашения по Синаю не только мишенью израильских вооруженных провокаций, но и одним из объектов неоколониалистского тройственного заговора — империализма, сионизма и реакции, — направленного на раскол страны и арабского антиимпериалистического фронта.

Характеризуя причины кровопролитных событий в Ливане, Л. И. Брежнев в речи на октябрьском (1976 года) Пленуме ЦК КПСС отмечал, что «если смотреть в корень событий, то тут мы имеем дело с новой попыткой мирового империализма, то есть США и других держав НАТО, нанести удар по силам антиимпериалистической революции на Ближнем Востоке, сохранить и укрепить здесь свои позиции. Империализм идет теперь по пути провоцирования междоусобных конфликтов арабов против арабов Возможности для этого кроются в усилившемся классовом расслоении внутри арабских стран, в росте социально-политических различий между ними»[331].

[324] См.: История внешней политики СССР, т. 2. М., 1977, с. 565.

[325] Salibi K. Crossroads to Civil War. Lebanon, 1956-1976. New York, 1976, p. 2.

[326] Barrat D. Liban escale du temps. Paris, 1967, p. 109-110.

[327] La Palestine, 1975, № 1, p. 4.

[328] Khuri Е. Crisis in Lebanon. Washington, 1976, p. 79.

[329] Salibi K. Crossroads to Civil War. Lebanon 1956—1976, p. 90.

[330] Le Monde, 25.IX.1975

[331] Брежнев Л.И. Ленинским курсом, т. 6, М., 1978, с. 162.