— Ну?
— Я хочу у тебя спросить, — повторила она. — Я никогда не спрашивала, ты был… после меня… со своей женой?
— Какое это имеет значение?
— Имеет. — И она требовательно посмотрела ему в глаза.
Ему сразу стало скучно с ней, сразу захотелось расстаться, а главное — не выяснять эти дурацкие отношения. Прекратить как можно быстрее этот бесполезный разговор. Голос его стал вялым и скучным.
— Тебе со мной плохо?
Она рассмеялась неожиданным смехом, такого смеха он от нее никогда не слышал. И вообще она была непохожа на привычную Таню, которая преданно, с восхищением ловила каждое его слово. И эта новая Таня вызывала у него раздражение и тревогу.
— Как просто ты со мной расстаешься. Да… Такая наша любовь… А я молилась, ждала: он особенный… Аборты делала…
— Перестань… Ты сама меня выдумала. Я тебе ничего не обещал.
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Сама, — усмехнулась. — Да, ничего не обещал, только брал. Ты обычный.
— Да, я — обычный, — он торопился закончить разговор. — И я рад, что меня наконец не выдумываешь.
— «Полюбите нас черненькими», — она потерла виски. — Интересно, за кого же ты меня принимал? За девку?
— Ты знаешь, — сказал он устало и неубедительно, — я люблю тебя.
Она оскорбительно рассмеялась.
— Ты не знаешь, бывший мой милый, что это такое.
— Хорошо, — перебил он. — Ну что, поговорили? Разогнали кровь?
— Поговорили. — Она посмотрела на него. — Сейчас ты скажешь: тебе надо на собрание.
— Да, мне надо. — Он попытался сострить: — Со временем плохо — некогда переживать.
— Будешь опять рассказывать, как ты работал на заводе, про блокаду…
— Да, придется поговорить. — Он думал о своем, не вслушиваясь в ее слова, он уже был там, на собрании.
Она заглянула в его потустороннее лицо.
— Новиков, — она впервые назвала его по фамилии, и он вздрогнул. — Новиков, я потеряла тебя. И ухожу.
Он смотрел на аде и не мог найти ответа. Наконец выговорил:
— Ты взрослый человек. Тебе виднее.
— И все? — она усмехнулась.
— Все, — он не улыбался, он был серьезен.
Он странно усмехнулся. Подошел к двери, повернул ключ и положил его в карман. Она, скорее, изумилась. Он снял пиджак и повесил его на стул.
— А я переживаю, что у нас не как у людей, — ни одной сцены! — Он подошел к окну, чуть отстранив ее рукой, и задернул штору.
Она испугалась.