Но тут же вмешалась девушка.
— Оставь ее, Коля. Она не наша! Она с ним приехала.
— А-а… — протянул Коля, и разочарование, жалость и презрение отразились на его лице. — С ним!.. А-а…
И тут распахнулась дверь, вбежала растрепанная девушка.
— В клубе дерутся! — выкрикнула она.
Сафонов вскочил первым.
— Витя, Юра! — И кинулся к дверям.
Комната стремительно опустела.
Новиков взглянул на посеревшего Белова и ринулся к дверям за остальными.
Около клуба, длинного барака, увешанного плакатами, клубилась толпа, слышались крики и ругательства.
Новиков ворвался в помещение. Музыка еще играла, но танцы прекратились. У стены стоял парень с красной повязкой, с разбитым лицом, а двое других держали его за волосы и постукивали головой о стену.
— Теперь грамотный? Грамотный? — приговарил один из них.
Новиков кинулся вперед.
— Тихо! — закричал он.
Все посмотрели на него, и тут же сбоку вынырнул какой-то парень.
— А это кто такой шумный?
Новиков успел перехватить его руку, другой ударить в подбородок, и тот запрокинулся навзничь. Но тут же его сзади ударили по голове. Он упал. Его ударили ногой в бок. Он откатился, успел вскочить, прижимаясь к стене, смаху ударил в чью-то наглую физиономию — та провалилась. Заметил кастет, успел схватить руку и рванул ее на излом. Закричали страшным голосом.
Свет погас. Кричали. Потом принесли фонари. С улицы кричали:
— Мы еще встретимся с тобой, падло!
Фонарь высветил рубильник. Включили. Зажегся свет. Стали осматриваться. Новиков с удивлением увидел Таню.
— Ты здесь? — спросил он.
— Конечно.
Сафонов прижимал платком щеку. Платок был в крови.
— Железкой ударили, — объяснил он.
— Распустили вы шпану, — сказал Новиков.
— Есть немного, — Сафонов кивнул и улыбнулся. — А где ты драться научился?
— Где? — Новиков держался за голову. — Я же здесь вырос, а не за границей.
— Что у тебя? — спросила Таня и достала платок.
Новиков поймал вопросительные взгляды.
— Журналистка из Москвы. Дронова, — представил он Таню.