Она встала и пошла к выходу, задевая колени сидящих, мимо рукоплесканий, мимо оживленных лиц, мимо сияющих глаз. И чей-то насмешливый голос кинул ей в спину: «Иди, иди! Поплачь, мама пожалеет!»
Новиков подъехал на попутной машине. Соскочил.
— Спасибо. Привет!
Ребята в кузове загалдели.
— И тебе привет!
— Будь здоров!..
— Приезжай почаще!..
Машина взвыла и, покачиваясь, скрылась в клубах пыли.
У Новикова было прекрасное настроение, настроение после победы. Он ощущал себя молодым и сильным, и теперь он мог все!
Он улыбнулся администраторше, и администраторша улыбнулась ему.
— Ваша спутница уехала, — сказала она. — Вот записка.
Он машинально развернул записку, машинально прочел, машинально продолжал улыбаться — никак не мог сообразить, что произошло. Никак не мог представить и поверить.
Администраторша продолжала вежливо улыбаться.
— Все в порядке? — заботливо осведомилась она.
— Да, — он пришел в себя. — Спасибо.
Он прошел в свою комнату. Еще раз развернул записку. Перечитал.
Записка была короткая: «Я презираю тебя».
— Ладно, — сказал он вслух. — Ваше дело. — Попробовал улыбнуться, но ничего не получилось.
Он скомкал бумагу, швырнул в угол. Стал собирать чемодан. Потом подошел к комку бумаги и поддал его ногой. Развернул его. Перечитал. И вновь скомкал и бросил.
По радио передавали «Последние известия».
ГЭС. Мощная, величественная стройка века — вся в вечерних огнях — среди необъятных просторов.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Иван Дронов
Столичный аэродром встретил суетой и беспрерывными объявлениями о прибытии и отправлении самолетов.
В киоске Новиков взял газеты.
— «Правду», «Известия», «Культуру», «Экономическую», «Спорт». «Вечерка» не нужна.
В машине просматривал газеты. Быстро листал и откладывал в сторону.
На улицах было много людей. Таксист сказал:
— Придется в объезд.
— Почему?
— Сегодня кто-то приезжает. В газете-то есть?