— Временно. Эти снесут, построят нормальный город. Главное, чтоб был комбинат.
Она повторила:
— Главное, чтобы был комбинат.
Собрались в управлении. Комната была набита. За столом сидели Новиков и Белов, представитель от треста. Новиков встал.
— Все в сборе?
— Нет Воронова.
— А где он? — Новиков покосился на Белова.
— В больнице, — ответили из угла.
— В больнице? — переспросил недоверчиво Новиков. — А что с ним?
— У него фурункулез в тяжелой форме, — сказал парень, сидящий напротив Новикова. Он смотрел на Новикова ясным взглядом.
Белов кивнул.
— Это верно, — подтвердил он.
— Ясно, — сказал Новиков. — Товарищи! На объекте сложилось чрезвычайное положение. Я приехал сюда из Москвы, чтобы мы вместе решили эти вопросы как следует и до конца! Есть два обстоятельства. Первое: мы отстаем со сроками монтажа, не даем фронта работ и подводим таким образом всю стройку, весь коллектив. Мы подводим честь нашего треста!.. Второе: в Москву, в трест, пришли три письма, одно — анонимное, подписанное «группа строителей»…
Парень, что сидел напротив, встал и, глядя в глаза, сказал спокойно:
— Это мы писали. И об этом известно. Всем! Стройке.
Белов наклонился к Новикову.
— Сафонов. Главный бузотер.
— А работник?
Белову явно не хотелось говорить об этом, но он все же процедил:
— Ничего… хороший работник.
И в этот момент Владимир Новиков почувствовал, как ему остро неприятен этот человек, Белов.
— Мы знаем, — сказал Новиков, глядя на Сафонова. — Садитесь. Два других подписаны фамилиями. Авторы этих писем, кроме Воронова, присутствуют здесь. Я вижу, вместо того, чтобы работать и заниматься своим прямым делом, здесь решили организовать писательский кружок.
Он пошутил и сам засмеялся, но, кроме Белова, никто его не поддержал, собравшиеся смотрели на него насмешливо и враждебно.
Новиков перевел дыхание и заговорил жестко и напористо.
— Факты нарушений мы проверяли и будем проверять! Но мы отстаем по срокам, и это самое главное наше нарушение — сроки!
— Главное, чтоб порядок был, — сказали из рядов.
Новиков метнул туда взгляд и продолжал напрягшись:
— Главное — сроки!.. Все это заставляет нас быть откровенными и ответственными, поэтому я прошу выступать по делу, без дипломатии и осторожничания. Но и без демагогии. Мы все свои люди, стройка — дело наше, проблемы, кроме нас, никто не решит. Кто начнет?
Встал Сафонов.
— Разрешите мне.