— У тебя не будет неприятностей на факультете?
Она тихо засмеялась.
— Зато мы будем неделю вместе.
— Я беспокоюсь.
— Ну что ты. — И она взяла его за руку.
Он вздрогнул: могли увидеть, и ни к чему были все эти эмоции.
— Ты вечером у подруги?
— Да. — И хотела спросить: «Ты приедешь?», но только посмотрела.
— Я заскочу. — Он уже злился, уже торопился.
И она опять нежно сказала:
— Когда хочешь, милый. Я буду ждать весь вечер.
Он не поцеловал, не тронул даже за плечо, сказал на ходу:
— Я пошел, ладно?
И опять она нежно и тихо, одними губами, и эта умиленность среди толпы прохожих его раздражала.
— Я целую тебя, — сказала она.
— Я тебя тоже, — выговорил он.
И поспешил в сторону и не мог долго успокоиться от этой нежности посреди мостовой, среди посторонних людей.
Юные романтики с гитарами складно и весело пели о мужестве, пригибаясь перед микрофонами. Девушки были в мужских белых рубашках с длинным вырезом и в коротких кожаных юбках с широкими поясами, длинные волосы от висков завивались кольцами на щеки. Парни были в свитерах и с гитарами и все время браво улыбались.
Новиков слушал их, смотрел, как перебирают ногами девушки, ноги были не особенно хороши, рядовые ноги, и на праздничном концерте в таких коротких юбках выступать было нельзя.
— Вот та девочка справа — ничего. Я не про голос.
— Ничего, — друг посмотрел и кивнул головой. — А дальше?
— Я уезжаю. Ты зайди к моей законной, так, между прочим. Она у тебя спросит, где я тогда был, я был у тебя.
— Спасал мою душу, — уточнил приятель.
— Точно.
— А чего ты с ней не разведешься? Ты же ее не любишь.
Новиков подумал.
— А что толку? Что изменится? Новая мебель, новые стены?
— Но ты же любишь Таню?
— Люблю. — Подумал еще. — Ее люблю.
Такси остановилось. Зажегся свет. Был уже вечер.