Облегчалась, согласно решению Ставки ГК, также организационная структура авиационных дивизий:
«Опыт войны показал, что наши авиационные соединения, корпуса, многополковые дивизии, полки, состоящие из шестидесяти самолетов, очень тяжеловесны, громоздки и непригодны для маневренных боев, не говоря уже о том, что громоздкость этих соединений мешает рассредоточению самолетов на аэродромах и облегчает противнику их уничтожение на земле. Опыт ВВС за последние дни показал, что полки в тридцать самолетов и дивизии в два полка без корпусных соединений являются наилучшей формой организации авиации как в смысле легкости управления, так и в смысле маневрирования при нападении противника. Ставка считает, что следовало бы постепенно перейти к организации авиаполков в тридцать самолетов (три эскадрильи) и авиадивизий в два таких полка, без корпусных соединений»[381] (выделено мной. — А. И.).
По организации ВВС пока были сделаны выводы тактического значения, без радикального изменения структуры управления авиацией. До решения об организации воздушных армий ВВС Красной Армии отделяло более полугода. С тактической точки зрения разукрупнение авиаполков нужно оценить положительно. Однако в большей степени в печальных результатах битвы за аэродромы играла роль возможность или, напротив, невозможность аэродромного маневра.
По опыту войны Ставкой ГК было также принято решение исключить корпусное звено в структуре управления стрелковыми соединениями:
«Опыт войны показал, что наличие больших и громоздких армий с большим количеством дивизий и с промежуточными корпусными управлениями сильно затрудняет организацию боя и управление войсками в бою, особенно если иметь в виду молодость и малую опытность наших штабов и комсостава. Ставка считает, что следовало бы постепенно и без какого-либо ущерба для текущих операций подготовить переход к системе небольших армий в пять — максимум шесть дивизий без корпусных управлений и с непосредственным подчинением дивизий командующему армией»[382].
Основной причиной такого решения был, прежде всего, кадровый кризис. РККА в предвоенные годы росла быстрыми темпами, и обеспечивать кадрами не слишком нужные звенья управления было роскошью. Немедленной реализации этого решения в скованных боями войсках, разумеется, не последовало. Сражение за Умань и Киев советские войска вели, еще будучи объединенными в стрелковые корпуса. Некоторые из них дожили до августа и сентября.
Безусловно, положительным итогом сражения за «линию Сталина» было то, что командование фронта избавилось от иллюзий относительно спасительного убежища на укреплениях старой границы. Теперь приходилось надеяться только на себя и на свое умение вести маневренную войну.
Глава 4
Путь к «Зеленой браме»
Во второй половине июля двигавшиеся доселе практически параллельно III и XXXXVIII моторизованные корпуса 1–й танковой группы разделились, и оси их наступления разошлись в разные стороны. Корпус Эбергарда фон Маккензена выдвинулся на восток, к Киеву, а корпус Вернера Кемпфа продолжил наступать в юго-восточном направлении. Наконец, XIV моторизованный корпус совершил замысловатый маневр и, пройдя за спиной XXXXVIII корпуса, выдвинулся в промежуток между двумя лидерами наступления группы армий «Юг». Фактически после прорыва «линии Сталина» подвижные соединения немцев разошлись веером, утратив в какой-то мере оперативную связь друг с другом.
Кроме того, наступление с использованием сил разной подвижности в ходе своего развития порождает ситуацию, когда подвижные части и основная масса войск оказываются разорванными на два эшелона. Вырвавшиеся вперед танковые дивизии и шагающая за ними на своих двоих пехота оказываются на несколько дней оперативно не связанными. Если танковые части окажутся под ударом оперативных и стратегических резервов противостоящей стороны, то пехота не сможет им ничем помочь. Обстановка усугубляется тем, что подвижные части в ходе прорыва захватывают большие пространства, которые впоследствии приходится оборонять. Именно в такой ситуации оказались все три моторизованных корпуса немцев после прорыва укреплений на старой границе.
В бой вступает 27–й стрелковый корпус. В наиболее сложном в сравнении со своими товарищами положении оказался III моторизованный корпус Э. фон Маккензена после прорыва к Киеву. На защиту столицы Украины были подтянуты соединения, прибывшие из внутренних округов. Пустота по обе стороны от житомирского шоссе стала заполняться тарахтением тащущих артиллерию тракторов, щеточками штыков марширующих колонн пехоты. Первый удар по флангу 13 танковой дивизии должен был нанести корпус П. Д. Артеменко из лесистого района северо-восточнее Киева. Боевые действия 27–й стрелковый корпус начал в составе 28–й горно-стрелковой и 171–й стрелковой дивизий. Управлению 27–го корпуса взамен погибших в приграничном сражении дивизий были подчинены соединения из Северо-Кавказского военного округа. 28–я горно-стрелковая дивизия генерал-майора К. И. Новика на 22 июня 1941 г. дислоцировалась в районе Сочи. Уже 1 июля мы находим ее в резерве Юго-Западного фронта. Пусть читателя не удивляет использование в лесах у Киева горнострелковой дивизии. Никакой специфической альпинистской подготовки советские горно-стрелковые части не получали. По сути, это были несколько облегченные обычные дивизии. Особенностью горных соединений были преимущественно гужевой транспорт в тылах и артиллерии, горные орудия в артиллерийском полку. Немцы в 1939 и 1941 гг. использовали в районе Львова горно-стрелковые части, хотя этот город не окружен заснеженными вершинами. Обе стороны вполне свободно использовали дивизии, имевшие лишь уклон в «горную» сторону, но вполне допускавшие использование на равнине и в лесах. 171–я стрелковая дивизия генерал-майора А. Е. Будыхо также имеет северо-кавказское происхождение. Войну дивизия встретила «на колесах», на территории Харьковского военного округа. Меры советского руководства запоздали, вермахт опередил РККА в развертывании, и стрелковые соединения 19–й армии были задействованы вразрез с предвоенными планами. Вместо использования в качестве резерва Юго-Западного фронта армия И. С. Конева была рокирована на Западный фронт. Только осколок армии — 171–я стрелковая дивизия осталась на Украине и приняла участие в сражении за Киев. Дивизия А. Е. Будыхо была передана в состав корпуса П. Д. Артеменко из резерва округа. На заключительном этапе операции в подчинение 27–го корпуса была передана 87–я стрелковая дивизия, вернувшаяся в состав корпуса после окружения, выхода из него и переформирования.
В приказе командующего войсками Юго-Западного фронта № 0059 на наступление основной задачей 27–го стрелкового корпуса на 14 июля был перехват железнодорожной ветки между Киевом и Коростенем и разведка в направлении житомирского шоссе. Далее дивизии корпуса должны были выйти из лесов и вести борьбу за коммуникации в тылу немецких войск. На 15 июля корпусу ставилась задача по перехвату шоссе на участке Небылица — Фасовая в 50 км западнее Киева и в 30 км от реки Ирпень, достигнутого 13 танковой дивизией рубежа.
С оперативной точки зрения действия 27–го корпуса представляли собой встречное столкновение передовых отрядов, а затем и главных сил стрелковых дивизий корпуса с 14 танковой дивизией Вальтера Дюверта и авангардами 296, 71 и 111 пехотных дивизий немцев. Последние были спешно переброшены на выручку III моторизованному корпусу с южного фланга 6 армии Рейхенау. 111 пехотная дивизия еще 15 июля находилась в районе Бердичева. 296 пехотная дивизия 15 июля двигалась вслед за 16 моторизованной дивизией на Любар. Обстановка заставила развернуть эти соединения фронтом на север для защиты увеличившегося фронта армии Рейхенау. Но до конца описываемых событий смены 14 танковой дивизии пехотными соединениями не произошло, и основным противником наших пехотинцев были части танковой дивизии.
Серьезной проблемой в контрударе корпуса был широкий фронт наступления. На две дивизии выделялась полоса между рекой Тетерев и линией Абрамовка — Бабинцы — Плахтянка шириной 30 км. То есть на каждое соединение приходилось по 15 км, плотность характерная, скорее, для обороны. Ввод в бой 27–го стрелкового корпуса также характеризовался неодновременностью в действиях дивизий. Так, 87–я стрелковая дивизия получила задачу на наступление, еще будучи в составе 5–й армии, и перешла в наступление на Радомышль 14 июля, 28–я горнострелковая и 171–я стрелковая дивизии — только 15 июля. Кроме того, вследствие разрыва флангов 5–й армии и 27–го стрелкового корпуса, имевшего место на момент начала боевых действий, соединения корпуса двигались своего рода уступом. В то время как 87–я стрелковая дивизия 17 июля уже овладела городом Радомышль и продвигалась южнее, 28–я и 171–я дивизии в этот день были несколько позади уступом слева по отношению к ней. Взаимодействие между дивизиями выражалось только в указании общей задачи наступления. Четкого плана взаимодействия не было, и это обстоятельство, несомненно, повлияло на неудачный исход боя 17 июля для 27–го стрелкового корпуса в районе Радомышля и восточнее. Вначале остановилась и перешла к обороне 171–я стрелковая дивизия, за ней 28–я горно-стрелковая дивизия, а потом и 87–я стрелковая дивизия. 18 июля бои шли с переменным успехом. В последующие дни эти дивизии отражали атаки противника, переходили сами в контратаки, но переломить ход событий в свою пользу не смогли.
Описание боевых действий немецкой стороной выглядит следующим образом:
«В то время как в течение 13–15 июля положение с врагом оставалось неизменным, и шоссе было еще не полностью свободно, группа Эссера нанесла удар из Макарова по Липовке и Андреевке. На мощное вражеское контрнаступление был нанесен ответный удар, и у Королевки враг был уничтожен»[383].
Перечисленные населенные пункты лежат южнее железнодорожной линии между Киевом и Коростенем, как раз в полосе наступления корпуса П. Д. Артеменко.
Общий ход действий характеризовался немецкой стороной как достаточно напряженный:
«Вечером *15 июля** враг атаковал снова с севера и северо-востока, используя многочисленную артиллерию (на участке фронта была задействована советская артиллерийская дивизия). Вследствие этой атаки группа Ессера должна была вернуться с Королевки на линию Липовка — Наливайковка. Эта линия находилась 17 июля под сильным натиском врага. 18 июля противнику удалось пробиться во многих местах через наши линии, после чего дивизия получила линию фронта длиной в 40 км! Вследствие нарастающего сопротивления врага (по меньшей мере, 2–3 дивизии), части корпусной артиллерии и 2 батальона 35 мотопехотного полка отступили»[384].
Артиллерийских дивизий в РККА в 1941 г. не было. Артиллерийскую поддержку корпусу оказывал 272–й корпусной артиллерийский полк. Но его «повышение в звании» является лучшей похвалой артиллеристам полка.
20 июля 14 танковая дивизия была сменена 111 пехотной дивизией. Оседлав железнодорожный участок между станциями Тетерев и Бородянка, 27–й стрелковый корпус П. Д. Артеменко перешел к позиционным боям. В его действиях заметно выделялась своей активностью 87–я стрелковая дивизия, имевшая малочисленный, но обстрелянный состав. Свежие, неопытные 28–я горно-стрелковая и 171–я стрелковая дивизии действовали несколько хуже, но сумели заставить отступить танковые части немцев.
Основным результатом действий 27–го стрелкового корпуса было сковывание вражеских соединений на северном фланге немецкой ударной группировки. Не имея возможности молниеносно перебрасывать дивизии с одного участка на другой, командование фронта организовывало контрудары, вынуждавшие немцев перебрасывать свои дивизии с главного направления ка отражение советского наступления либо задерживать подвижные части на вспомогательном направлении. Вместо того чтобы вести наступление на юг с целью окружения 6–й и 12–й армий, 14 танковая дивизия, как мы видим, была вынуждена на широком фронте отбивать атаки пехоты, теряя ценные кадры бойцов подвижных соединений. Если бы М. П. Кирпонос и М. А. Пуркаев сидели сложа руки, то Рейхенау мог безнаказанно концентрировать свои войска там, где ему нужно, бесконечно ослабляя вспомогательные направления. Контрудары не позволяли ему это делать, вынуждая распылять силы на защиту расширившегося фронта.
Немцы начали пожинать плоды заносчивого рывка к Киеву. 18 июля Франц Гальдер жалуется:
«Операция группы армий „Юг“ все больше теряет свою форму. Участок фронта против Коростеня по-прежнему требует значительных сил для его удержания. Прибытие крупных свежих сил противника с севера в район Киева вынуждает нас подтянуть туда пехотные дивизии, чтобы облегчить положение танковых соединений 3 моторизованного корпуса и в дальнейшем сменить их. В результате этого на северном участке фронта группы армий оказываются скованными значительно большие силы, чем это было бы желательно. Обходящий фланг 1–й танковой группы не может продвинуться на юг. Он все еще топчется в районе Бердичева и Белой Церкви. Между тем ударный клин 17 армии настолько приблизился к войскам танковой группы, что теперь уже вряд ли удастся окружить в этом районе значительные силы противника»[385].
Красная Армия была, в отличие от армий Польши и Франции, противником, не прощающим промахов.
Отход 5–й армии на Коростеньский УР. Бои под Новоградом — Волынским с 15 по 18 июля проходили в условиях подтягивания за прорвавшимися танковыми и моторизованными дивизиями пехотных соединений 6 армии Рейхенау. В этих условиях М. И. Потапов ставил своим подчиненным в основном оборонительные задачи. Вечером 18 июля командующий 5–й армией попробовал наконец-то переуплотнить порядки армии и бросить в бой 15–й стрелковый корпус. До этого, как мы знаем, корпус отходил по лесам и болотам Припятской области, не имея перед собой серьезного противника. В боевом приказе № 0021 от 18.00 18 июля корпус получил следующую задачу:
«15 с*трелковый** к*орпус** (45 и 135 с*трелковые** д*ивизии**) с 331 г*аубичным** артиллерийским** п*олком**, 589 г*аубичным** артиллерийским** п*олком**, 212 г*аубичным** артиллерийским** п*олком**, 2 и 3/368 к*орпусного** артиллерийского** п*олка**, 3/460 к*орпусного** артиллерийского** п*олка** с утра 19.7 *в** общем направлении с. Турчинка, Черняхов, овладеть к исходу дня Черняхов. В дальнейшем наступать на Житомир»[386].
Тем самым был спланирован контрудар при сильной артиллерийской поддержке во фланг немецкой ударной группировке на киевском направлении. На следующий день 15–й стрелковый корпус наступал, но наступление это не получило дальнейшего развития. 19 июля обнаружилось сосредоточение сильной пехотной группировки противника в районе Житомира и выдвижение ее в северном и северо-восточном направлениях на стык 5–й армии с 27–м стрелковым корпусом и Киевским УР. Учитывая это, командующему армией удалось убедить командующего фронтом в нецелесообразности продолжения наступления 5–й армии левым флангом на юг, на Житомир, и одновременно доказать необходимость принятия иного решения, а именно решения на отход на Коростеньский УР всех сил армии и необходимость создания сильной группировки на своем левом фланге в районе Малина и западнее. В боевом приказе № 0022, вышедшем в 2 часа ночи 20 июля, наступательные задачи 15–му стрелковому корпусу снимаются и начинается перераспределение сил на южном фланге 5–й армии. Из состава 31–го стрелкового корпуса выводилась 62–я стрелковая дивизия, которая должна была сосредоточиться 21 июля в районе Чоповичи — Установка; величина перехода составляла 60–70 км. Из состава 15–го стрелкового корпуса выводилась 45–я стрелковая дивизия и к 18.00 20 июля сосредоточивалась левее (восточнее 62–й стрелковой дивизии) в районе Малина; величина перехода 100 км. Интересным был способ перемещения дивизии — комбинированным маршем на автомашинах. 1–я противотанковая артиллерийская бригада получила приказ выделить 50 автомашин для перевозки личного состава и имущества 62–й стрелковой дивизии. Не имея реально моторизованных соединений, М. И. Потапов достаточно дерзко импровизировал, используя имеющиеся под рукой транспортные средства для маневра соединений.
Части 9–го и 22–го механизированных корпусов должны были быстро оторваться от противника и к 20–21 июля также отойти в район Малина. Они не получали своей полосы обороны и должны были быть готовы наносить контрудары по прорвавшемуся противнику. Не была забыта и артиллерия. 1–я и 5–я противотанковые бригады также должны были выдвигаться в район Малина: «Основную группировку артиллерии иметь на левом фланге»[387]. Позднее сюда же, на левый фланг, перебрасывалось с правого фланга корпусное управление 15–го стрелкового корпуса для руководства новым составом корпуса (135, 62, 45–я стрелковые дивизии).
Перегруппировка войск с юга и запада прикрывалась отходившими частями 31–го стрелкового корпуса (195–я, 193–я стрелковые дивизии), в который вернулась 200–я стрелковая дивизия.
[381] Русский архив. Великая Отечественная. Т. 16 (5 (1)). С. 73.
[382] Там же.
[383] Grams R. Op. cit. S. 26.
[384] Grams R. Op. cit. S. 26.
[385] Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3. С. 152.
[386] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 38. С. 162.
[387] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 38. С. 164.