Рокировка 45–й стрелковой дивизии на левый фланг армии, конечно, была сопряжена с некоторым риском. С уходом 45–й стрелковой дивизии из северо-западного сектора Коростеньского УР положение в районе Белокоровичи становилось более опасным. Полевое заполнение УРа на этом участке обеспечивала только 1–я воздушно-десантная бригада. Как мы знаем, заполнение УРа десантниками ни к чему хорошему в районе Любара не привело. Но лесисто — болотистая местность в целом благоприятствовала обороняющейся стороне. Вообще ведение боевых действий в лесистой местности никому не приносило успеха. Зимой 1940 г. в глухих лесах между Ладожским и Онежским озерами были окружены и уничтожены 18–я стрелковая дивизия и 34–я танковая бригада. Этот эпизод стал одной из самых черных страниц «зимней войны». Позднее советские войска потерпят неудачу в наступлении вдоль долины реки Лучесы под Ржевом в ноябре 1942 г. Для американцев символом кровавой бойни с сомнительным результатом стал Хуртгенский лес осенью 1944–го.
Перегруппировка всеми соединениями 5–й армии была выполнена организованно, и к моменту появления в районе Малина 21–22 июля подошедших с юга 252 и 296 немецких дивизий здесь изготовились для отпора серьезные силы (15–й стрелковый корпус, части 9–го, 22–го механизированных корпусов, часть сил 228–й стрелковой дивизии). Эти войска во взаимодействии с 27–м стрелковым корпусом завязали длительные, упорные, ожесточенные оборонительные бои, сопровождавшиеся контратаками войск 5–й армии в направлении захваченного противником Малина.
Отход 31–го стрелкового корпуса на позиции УРа проходил под непрерывным нажимом 62, 79, 298 пехотных дивизий противника, пытавшегося на плечах отступающих соединений с ходу прорвать позиции в районе Емильчино и восточнее. Помимо этого, существовала опасность от 113 пехотной дивизии, пытавшейся вклиниться на стыке двух корпусов. В районе Турчинка, на стыке УРа и 15–го стрелкового корпуса, было потенциально слабое место. Ситуацию удалось исправить за счет ввода в бой армейского резерва, сосредоточенного в районе Коростеня (19–й механизированный корпус, 195–я стрелковая дивизия). Резерв был введен на стыке 135–й и 62–й стрелковых дивизий и восстановил положение.
Первый контрудар 26–й армии 16–22 июля. Промежуток между разошедшимися в разные стороны моторизованными корпусами Кемпфа и Маккензена немецкое командование было вынуждено прикрыть силами XIV моторизованного корпуса. Корпус фон Виттерсгейма был вынужден пересечь поперек колонны наступающих пехотных дивизий, остановить их движение и выдвинуться к Белой Церкви. Здесь он попал в ситуацию, аналогичную положению III моторизованного корпуса, — действия на широком фронте против оперативных и стратегических резервов советской стороны. Противником 9 танковой дивизии и моторизованной дивизии СС «Викинг» XIV корпуса стала 26–я армия Ф. Я. Костенко. На втором этапе операции в состав корпуса Виттерсгейма была введена 60 моторизованная дивизия, ранее подчинявшаяся XXXXVIII моторизованному корпусу.
На первом этапе контрудар Ф. Я. Костенко наносился силами выведенного на переформирование 6–го стрелкового корпуса и прибывающих частей 64–го стрелкового корпуса вместе с отрядом Ф. Н. Матыкина (мотострелковый полк, танковый батальон и артиллерийский полк).
Задачей наступления был удар по сходящимся направлениям. 64–й стрелковый корпус (включавший в то время только управление и 175–ю стрелковую дивизию) и отряд Матыкина в боевом приказе штаба 26–й армии получили задачу к исходу дня 16 июля выйти в район Фастова.
6–й стрелковый корпус, занимавший к тому времени рубеж по реке Рось западнее Белой Церкви, должен был нанести удар в северо-западном направлении и продвинуться к концу дня на 10 (правое крыло, 159–я стрелковая дивизия) — 20 (левое крыло, 41–я стрелковая дивизия) км.
Наступление началось 16 июля на широком фронте от Фастова до Белой Церкви. Части 64–го стрелкового корпуса в первый день еще не успели занять исходные позиции, и группа Матыкина начала наступление в одиночестве, что, однако, не помешало этому немногочисленному отряду 17 июля занять Фастов. В районе города отряд Матыкина и вошел в соприкосновение с мотомехчастями противника.
Наступление 6–го стрелкового корпуса было встречено контратаками 9 танковой дивизии XIV моторизованного корпуса. Корпус не только остановился, но и начал отходить на восток. 17 июля командование фронта в категорической форме потребовало восстановить положение:
«Командующий войсками приказал:
1. Восстановить положение в районе Белая Церковь. Лично Вам установить положение 6 с*трелкового** к*орпуса** и причины его отхода.
2. 64 с*трелковому** к*орпусу** к исходу дня 17.7 овладеть районом Плесецкое, Мотовиловка, Салтановка. Дальнейшая задача — прежняя.
3. 3 к*авалерийской** д*ивизии** поставить задачу из района Фастов действовать по тылам противника, вышедшего на Белая Церковь»[388].
В целом приказание достаточно спорное. В отличие от северного фланга немецкого наступления, где танковые дивизии были растянуты в ниточку на большом фронте, 9 танковая дивизия фон Хубицки действовала в районе Белой Церкви компактной группой. Это и обусловило успех немцев. Однако, не создавая сплошного фронта, командование XIV моторизованного корпуса тем самым оставляло значительные промежутки в построении войск. Этими промежутками теоретически могли воспользоваться советские кавалеристы для удара во фланг и рейда по тылам. Но открытая местность не благоприятствовала рейдовым действиям советской кавалерии. Поэтому на практике от применения 3–й кавалерийской дивизии в качестве автономной рейдовой силы отказались. 5–й кавалерийский корпус был использован на южном фланге 26–й армии для наступления в обычном порядке.
Приведя себя в порядок, войска 6–го стрелкового корпуса 17 июля вновь наступали на Белую Церковь и вышли на подступы к городу. В боях 18–19 июля XIV моторизованный корпус немцев постепенно отжимал 6–й стрелковый корпус от Белой Церкви на юго-восток. Отряд Ф. Н. Матыкина также был вскоре выбит из Фастова и впоследствии вел бои на подступах к городу.
На третий день наступления 26–й армии в бой вступил 64–й стрелковый корпус в составе 175–й и 165–й стрелковых дивизий. С утра 19 июля на рубеже Плесецкое — Ксаверовка (в 20 км северо-восточнее Фастова) корпус развернулся и перешел в наступление вдоль железнодорожной ветки Киев — Фастов. Одновременно на левом фланге армии перешел в наступление 5–й кавалерийский корпус, огибая город Тараща с севера и юга. Совместно с 5–м кавалерийским корпусом действовала 199–я стрелковая дивизия, «герой» боев за Новый Мирополь. В полосе 26–й армии началась выгрузка прибывающих из состава Южного фронта дивизий.
Таким образом, 19 июля все наличные силы 26–й армии, кроме выгружающихся 116, 196 и 227–й стрелковых дивизий, перешли в наступление на фронте протяжением свыше 100 км. Силы армии к тому времени насчитывали шесть расчетных дивизий (две дивизии 64–го корпуса, три — 6–го, кавалерийский корпус и остатки 199–й дивизии). Это дает нам около 15 км на дивизию. Конечно, сосредоточенного сильного удара при такой растяжке фронта не получилось. Кроме того, стало меняться соотношение сил. Пехотные дивизии начали смену танковых соединений на северном фланге 6 армии Рейхенау. Соответственно танковые дивизии III моторизованного корпуса стали перебрасываться на юг. Но хуже всего было то, что немецкое командование вскрыло подготовку наступления армии Ф. Я. Костенко:
«Действия командования группы армий „Юг“ скованы ожиданием предстоящего наступления 26–й русской армии, что было установлено из перехваченного по радио приказа противника. Согласно этому приказу, в наступлении должны участвовать два корпуса в составе шести стрелковых и двух кавалерийских дивизий. Три дивизии, по-видимому, переброшены из Литвы, остальные (6–й стрелковый корпус) с начала войны действовали на Украине. Плохая погода, удерживающаяся в течение продолжительного времени, сильно замедляет передвижение войск группы армий „Юг“. Кроме того, ожидающееся наступление крупных сил противника, возможно, замедлит или сделает совершенно невозможным нанесение охватывающего удара 1–й танковой группой»[389].
Ожидание наступления 26–й армии вынудило немцев оставить на белоцерковском направлении 60 моторизованную дивизию, отсутствие которой остро ощущали наступающие соединения XXXXVIII корпуса Вернера Кемпфа. Историограф 16 танковой дивизии, описывая достаточно напряженное положение 17–18 июля, задает риторический вопрос о неизвестно куда пропавшем соединении:
«Выброшенная вперед разведка показала: противник в большом количестве замечен, прежде всего, у Прогребище, в 20 км западнее острия наступления. Зикениус выдвинулся в направлении Умани только в 13 часов дня 18 июля, его правый фланг оставался открытым. Прикрытие обеспечивал 16 мотоциклетный батальон. Где же была 60 моторизованная дивизия?»[390]
Снятие подвижных соединений с фронта наступления 1 танковой группы и удержание их на белоцерковском направлении, конечно, способствовало успеху оборонительных действий. 20 июля успешно отразили удары наших войск и даже контратаковали их, отбросив части 64–го стрелкового корпуса в исходное положение. Не достигнув декларированных целей наступления, войска 26–й армии добились незаметного на тот момент, но существенного для дальнейшего развития событий результата. Задача удержания развития немецкого наступления на юг в оперативных директивах штаба фронта не ставилась, но она была достигнута. Франц Гальдер оценивает результаты боев 20 июля так:
«Основной вопрос — продвижение вперед танковой группы Клейста. Ее главные силы и переброшенные сюда с севера части 3 моторизованного корпуса, смененные пехотными дивизиями, ведут бои с 26–й русской армией, которая наступает, имея на своем северном фланге (непосредственно южнее Киева) и на южном фланге (в районе Тараща) по одной свежей дивизии, а на остальном фронте — дивизии, уже потрепанные в предыдущих боях. Все атаки противника отражены, однако эти атаки сковывают танковую группу Клейста и задерживают ее дальнейшее наступление, так как фактически охват противника осуществляется лишь слабой танковой группировкой в составе 11–й и 16–й танковых дивизий, которая заходит в тыл противнику, отходящему перед фронтом группы Шведлера» (выделено мной. — А. И.)[391].
Фактически ни 60 моторизованная дивизия, ни танковые и моторизованные диьизии корпуса Э. фон Маккензена никак не могли включиться в решение задачи охвата 6–й и 12–й армий совместно с 11 армией Шоберта. Сначала они были скованы на фронте 5–й армии, теперь они были вынуждены отражать удары армии Ф. Я. Костенко в районе Белой Церкви. 21 июля обстановка радикально не изменилась.
«Главные силы 1–й танковой группы все еще скованы контратаками 26–й армии противника, чего, впрочем, и следовало ожидать. На Умань наступают лишь части 16 и 11 танковых дивизий. Остальные войска группы армий из-за плохой погоды продвигаются вперед крайне медленно»[392].
В этот день от наступления по всему фронту 26–я армия перешла к частным наступательным операциям силами 64–го стрелкового и 5–го кавалерийского корпуса. 6–й стрелковый корпус имел задачу на оборону промежутка между ударными группировками армии. Но реально 21 июля активные действия вел только 5–й кавалерийский корпус, которому удалось окружить части дивизии СС «Викинг» в Тараще. В целом действия кавалерийского корпуса протекали без приключений, потери за период 19–21 июля составили 45 человек убитыми, 113 ранеными и 19 без вести пропавшими. Общая численность соединений корпуса к моменту начала боев составляла около 6 тыс. человек. К 20–м числам июля в состав 26–й армии стали поступать новые соединения, с помощью которых можно было бы развить наступление и обеспечить прикрытие переправ через Днепр южнее Киева. Соответственно 196–ю и 227–ю стрелковые дивизии предполагалось использовать для наступательной операции, а 116–ю и 146–ю стрелковые дивизии задействовали для прикрытия рубежа Днепра в районе Смелы и Ржищева. Помимо перебрасываемых с Южного фронта дивизий, в подчинение Ф. Я. Костенко поступили выведенные на переформирование в стрелковые дивизии экс-моторизованные соединения. Им были поставлены задачи на прикрытие переправ через Днепр. 7–я стрелковая дивизия (бывшая 7–я моторизованная дивизия 8–го механизированного корпуса) занимала оборону на западном берегу Днепра в районе Канева. 212–я дивизия (бывшая 212–я моторизованная дивизия 15–го механизированного корпуса) должна была занять оборону в районе Черкасс.
Первый этап наступления 26–й армии закончился 22 июля. В этот день продолжали сосредоточение прибывшие с Южного фронта дивизии, а 5–й кавалерийский корпус и 64–й стрелковый корпус решали частные задачи. Первый вместе с прибывшим полком 227–й стрелковой дивизии и остатками «беглянки» — 199–й стрелковой дивизии — развивал наступление из Таращи на запад в сторону шоссе, 64–й стрелковый корпус должен был 22 июля деблокировать фастовский гарнизон.
Развитие наступления XXXXVIII корпуса. Поскольку все остальные подвижные соединения группы армий «Юг» были скованы боями на «потерявшем форму» фронте от Житомира до Белой Церкви, окружать 6–ю и 12–ю армии мог только XXXXVIII моторизованный корпус. Вырвавшись из Бердичева на оперативный простор, он начал наступление на юго-восток. 11 танковая дивизия двигалась на левом фланге корпуса, 16 танковая дивизия — на правом. Во втором эшелоне корпуса двигалась 16 моторизованная дивизия. Отбросив закрывавшие путь на восток части 240–й моторизованной дивизии группы Соколова, 11 танковая дивизия снова попала в вакуум, не занятый советскими войсками. Полоса наступления дивизии Людвига Крювеля пролегала как раз между 26–й и 6–й армиями, в образовавшемся в результате боев за «линию Сталина» разрыве фронта. Уже 16 июля части дивизии достигли Озерной, в 70 км от Бердичева. 18 июля была достигнута Володарка, населенный пункт на реке Рось, в 100 км от Бердичева. Захватив в Володарке мост через Рось, немецкая танковая дивизия продвинулась дальше, до Ставище, пройдя еще 20 км.
Намного труднее пришлось 16 танковой дивизии XXXXVIII корпуса. Оказавшись на фланге корпуса, обращенном к советской 6–й армии, дивизия Ганса — Валентина Хубе была вынуждена постоянно отражать контратаки советских войск и пробиваться через воздвигаемые на ее пути заслоны. Первым препятствием стал город Казатин. Вечером 15 июля командующий 6–й армии распределил роли участников оборонительного сражения в районе Казатина следующим образом. 16–й механизированный корпус А. Д. Соколова (240–я моторизованная дивизия, 44–я танковая дивизия без 87–го танкового полка, 15–я танковая дивизия, 3–я противотанковая артиллерийская бригада без двух дивизионов) должен был прочной обороной прикрыть Казатин с северо-запада. Группа генерала С. Я. Огурцова (10–я дивизия НКВД, 213–я моторизованная дивизия, 87–й танковый полк, дивизион 3–й противотанковой артиллерийской бригады) должна была прикрыть армию от удара из Бердичева строго на юг. Как мы видим, в оборонительных порядках были сосредоточены внушительные силы. 15–я танковая дивизия практически не успела принять участие в боях и вступила в оборонительное сражение в сущности в первозданном виде. Дивизия прикрывала наиболее опасное направление — шоссе из Бердичева на Казатин. Но немецкое наступление 16 июля благополучно проломило фронт группы Соколова. Части XXXXVIII моторизованного корпуса уже к середине дня овладели городом Казатином. Танкисты 16–го механизированного корпуса были вынуждены отступить на 10 км от города на юго-восток. И. Н. Музыченко был вынужден бросить в бой пехотинцев 37–го стрелкового корпуса для восстановления положения. 80–я и 139–я дивизии корпуса должны были ударом с юго-восточного направления выбить немцев из Казатина. Напомню, что невыполнение поставленной задачи не означало отсутствие эффекта от действий советских войск вообще. В частности, 80–я стрелковая дивизия 37–го стрелкового корпуса нанесла удар во фланг немецкому наступлению юго-восточнее Казатина и позволила войскам группы Соколова вытянуться вдоль фланга наступающей 16 танковой дивизии.
Однако сразу принципиально замедлить скорость продвижения немецких дивизий контрудары не могли. На движение 11 танковой дивизии армия И. Н. Музыченко вообще никак не влияла. Только нажим на фланги 16 танковой дивизии заставлял немцев выстраиваться фронтом на запад и ограничивал глубину продвижения, но не останавливал его вовсе. 17 июля передовые отряды дивизии Г. — В. Хубе появились в районе Погребища и заняли станцию Рось, в 40 км юго-восточнее Казатина. Штаб 6–й армии оперативно отреагировал на столь глубокий прорыв. Командиру 16–го механизированного корпуса был отдан приказ:
«С*танция** Рось по данным на 17.7 занята мелкими частями противника.
[388] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 38. С. 48.
[389] Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3. С. 157.
[390] Werthen W. Ор. cit. S. 52.
[391] Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3. С. 162.
[392] Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3. С. 166.