«При невыполнении задачи 26 армии, выходом на Сквира *к** исходу дня 19.7, прорыв на Ново-Фастов невозможен, не сулит успехов и грозит непоправимыми последствиями»[407].
Тем самым И. Н. Музыченко указывал причины, по которым нереально выполнение поставленной задачи согласно санкционированному Ставкой плану. Как конструктивный элемент в конфликте с командованием фронта командармом–6 был предложен свой вариант ухода 6–й и 12–й армий от угрозы окружения:
«С командармом–12 установлен план на 21.7.41 вывести армии из окружения, произведя прорыв из района Плисков 6 армией и ударной группой 12 армии — *из** района Ильинцы в направлении Оратов, Лукашовка, откуда наступлением на Те — тиев совместно 14 к*авалерийской** д*ивизией** и 199 стрелковой** д*ивизией** уничтожить противника восточнее реки Рось и установить по р. Рось общий фронт»[408].
Этот доклад был принят в штабе фронта 20 июля в 17.40.
Заметим, что командующие 6–й и 12–й армиями явно недооценивали ширину несущегося между ними и армией Ф. Я. Костенко «железного потока». Обсуждение постоянно вертится вокруг частей немцев, находящихся в непосредственном соприкосновении с войсками. О наличии 11 танковой дивизии, продвигавшейся, не встречая сопротивления, в центре построения немецкой ударной группировки, ни фронтовое командование, ни командармы не упоминают.
Отход 12–й армии. Несостоявшееся окружение под Винницей. После прорыва «линии Сталина» и продолжения наступления 17 армии Штюльпнагеля на восток, 12–я армия П. Г. Понеделина сумела сорвать планы противника, рассчитывавшего на полное окружение армии западнее реки Буг. Центральным пунктом, за который шла борьба в течение двух суток, стал город Винница. В нем были четыре моста, лишив которых войска П. Г. Понеделина противник мог поставить армию в тяжелое положение. Перехватив такой крупный узел коммуникаций, 17 армия могла рассчитывать на медленную переправу войск 12–й армии на восточный берег реки Буг. Соответственно соединения 12–й армии были бы прижаты к реке и уничтожены. Именно такие предположения легли в основу задуманной руководством XXXXIX горного корпуса операции:
«У Могилевска (правильное название — Могилевка — населенный пункт в 16 км на юго-восток от Винницы. — А. И.) нашей передовой группой захватывается первый мост через Буг. Тем самым создается предпосылка для того, чтобы выйти на подступы к Виннице восточнее Буга и окружить противника, который, по сведениям, силой до 50 000 человек стоит в лесах по эту сторону реки»[409].
Для захвата Винницы немцы, нажимая с запада силами 4 горно-стрелковой дивизии, бросили с плацдарма у Могилевки к городу вдоль восточного берега Буга 1 горно-стрелковую дивизию Хуберта Ланца. Выйдя к Виннице с юга, дивизия Ланца берет под обстрел своей тяжелой артиллерии три из четырех мостов через Южный Буг в черте города. X. Ланц, после войны написавший историю 1 горно-стрелковой дивизии, описывает картину, открывшуюся его глазам с наблюдательного пункта:
«Видно, как бурые колонны русских столпились у моста, обстреливаемого нашей тяжелой артиллерией и одной 8,8–см зенитной пушкой. Мост уже сильно поврежден»[410].
Одновременно Ланц ожидал переправы через Южный Буг и выхода к Виннице еще одной немецкой дивизии:
«Мы каждый час ожидаем подхода 24–й пехотной дивизии, которая должна „протянуть нам руку“ с севера и помочь завершить окружение. Мы все время ждем, однако ничего не происходит»[411].
Но эти планы были сорваны своевременной рокировкой восточнее берега реки Буг в районе Винницы 45–й танковой и 99–й стрелковой дивизий. В боях также участвовала 60–я горно-стрелковая дивизия, переброшенная в полосу 12–й армии с Южного фронта. Нашим войскам также удалось сдержать натиск 4 горно-стрелковой дивизии с запада, стремившейся гнать наши войска к обстреливаемым артиллерией мостам в Виннице:
«17.07 для обороны Винницы враг привлек новую, еще не вступавшую в бой и не имевшую потерь пехотную дивизию. Однако после 3–х дней упорных боев ее также удалось разбить, а остатки сил отбросить далее на восток. В этих боях смерть настигла отважного командира 13 горнопехотного полка, кавалера рыцарского креста полковника Зорко. На его место стал полковник фон Тайзен. Утром 20.07 Винница перешла под контроль сил дивизии…»[412]
Эффективные действия к западу от Винницы позволили соединениям 12–й армии найти переправы через Южный Буг и отойти на восток, избежав окружения. Немцам оставалось только в бессильной злобе смотреть на это:
«Русские уже отошли к северу от обстреливаемого нами моста и начинают переправляться через Буг с помощью подручных средств. Мы не можем предотвратить это. Дополнительные боеприпасы для обстрела на максимальную дальность наших 15–сантиметровых закончились. По радиосвязи мы запрашиваем поддержку авиации, однако безуспешно. Для развития штурма в глубь большого города не хватает сил. Наши возможности также небезграничны. Не в силах сделать что-либо, мы можем только наблюдать, как бурые колонны отрываются от нас и уходят на восток»[413].
История сражений под угрозой окружения подобна истории разведчиков. Наименее удачливые из них проваливаются и становятся известными. Напротив, преуспевшие в разведке личности могут кануть в Лету безвестными бойцами невидимого фронта. Бои 12–й армии в районе Винницы — это пример успешной операции по уходу от наметившегося окружения. Не панического бегства сломя голову, бросая тяжелую технику, а именно осмысленного разжимания «клещей» противника. Были нанесены эффективные контрудары, способствовавшие удержанию плацдарма у Винницы, на который смогли собраться и переправиться на восток части 12–й армии. Немцам осталось только уныло констатировать свою неудачу:
«Вплоть до утра 21.7 основные силы противника осуществили переправу через Буг. Битва за Винницу не приносит ожидаемого успеха, который был так близко»[414].
Контрудар 18–го механизированного корпуса. Однако, ускользнув от одной опасности, войска 12–й армии отошли навстречу новой угрозе. Стыки соединений и армий являются слабым местом построения обороны вследствие особенностей прохождения информационных потоков. Когда соседствуют две дивизии, подчиненные разным армиям, а в случае стыка 12–й и 18–й армий — и разным фронтам, информация об изменении обстановки идет по вертикали, а не по горизонтали. То есть дивизия, фронт которой прорван, докладывает об этом в штаб своего корпуса, армии, далее эта информация поступает в штаб фронта, и только потом у этих ценных сведений появляется возможность спуститься вниз, к соседу пострадавшей дивизии, чей фронт к тому времени уже может быть охвачен с опустевшего фланга. Примерно по такому сценарию развивались события в полосе 18–й армии после прорыва Летичевского УРа. Сведения о противнике и о прорыве «линии Сталина» в полосе 12–й армии в штабе 18–й армии отсутствовали или, во всяком случае, не давали ясной картины происходящего. Поэтому внимание командарма–18 А. К. Смирнова было сосредоточено на левом фланге армии, 130–я стрелковая дивизия 55–го стрелкового корпуса вела бой с переправившимся через Днестр противником. На выручку дивизии В. А. Визжилина спешила 169–я стрелковая дивизия того же корпуса. 18 июля она выдвигалась из резерва фронта на Днестр для усиления обороны 130–й стрелковой дивизии. Правый фланг армии, судя по всему, считался А. К. Смирновым относительно спокойным участком. 17–й стрелковый корпус (96–я, 164–я стрелковые дивизии) вплоть до 18 июля оставался в районе Мурованых Куриловец, имея обе дивизии на фронте; в резерве командира корпуса войск не было. Парировать возможный кризис А. К. Смирнову было нечем. В его резерве находилась только 4–я противотанковая бригада в районе Хреновки (полоса 17–го стрелкового корпуса). В качестве средства противодействия пехотным дивизиям армии Штюльпнагеля этот резерв имел весьма сомнительную ценность. Более того, кризис на фронте 12–й армии угрожал обезглавить 18–ю армию. Штаб А. К. Смирнова располагался в населенном пункте Рахны Лесовые, то есть как раз в зоне развития прорыва 17 армии немцев.
Единственным резервом в руках советского командования на этом направлении был 18–й механизированный корпус, находившийся во фронтовом резерве в районе Джурина и Вапнярки. Однако у командования Юго-Западного направления были другие планы по его использованию. Утром 18 июля командир 18–го механизированного корпуса получил приказ командующего фронтом: корпусу перейти из района Вапнярка в район Умани. Генералу П. А. Волоху штабом фронта было подробно указано, по каким дорогам вести соединение, где и как сосредоточить свои дивизии под Уманью. Вследствие этого И. В. Тюленеву пришлось дать 18–му мехкорпусу ограниченную задачу. Приказ А. К. Смирнову от 13.00 18 июля звучал так:
«18 механизированный** к*орпус** до исхода 18.7 использовать по отражению — уничтожению противника на рубеже Немиров, Красное. Воспрепятствовать продвижению противника юго-восточном направлении.
После выполнения этой задачи оставить в своем распоряжении 218 тд *ошибка в документе, правильно „218 мд“, т. е. 218–ю моторизованную дивизию. — А. И.**.
Главные силы Волоха сосредоточить согласно директиве фронта № 0019.
Категорически требую точного выяснения обстановки, увязывать свои действия с Понеделиным и не изматывать понапрасну части»[415].
Одновременно штаб фронта стал выпрашивать 18–й мехкорпус донесением Г. К. Жукову и С. М. Буденному:
«Первое. На фронте соседа справа (12, 6 А*рмий**) противник продолжает развивать успех в южном и юго-восточном направлениях. К исходу 17.7 передовые части противника овладели Жмеринка, Ярошенко, Красное, Погребище, создав угрозу обхода с севера правого крыла фронта.
Второе. Правое крыло Южного фронта — 18 А*рмия**, 17.7 ввязалось в бой с наступающими обходящими частями противника с задачей не допустить дальнейшего продвижения противника и уничтожить прорвавшиеся его части.
Третье. Для выполнения этой задачи в ходе событий привлечен и 18 механизированный** к*орпус**, получивший указание во взаимодействии с авиацией и наземными войсками. 18 А*рмии** и 6 А*рмии** уничтожить прорвавшиеся части противника.
В силу изложенного Ваше указание о немедленной переброске 18 механизированного** к*орпуса** в район Умань временно выполнить не представляется возможным, впредь до окончания вышеуказанной операции»[416].
Как мы видим, командование Южного фронта просто ставило вышестоящие инстанции перед фактом: 18–й механизированный корпус уже задействован для контрудара и выполнение распоряжения командования направления не представляется возможным.
Донесение И. В. Тюленева в верхах было воспринято с пониманием. В конце дня 18 июля командиру 18–го механизированного корпуса была поставлена новая задача от главкома Юго-Западного направления (через штаб фронта и штаб 18–й армии): выдвинуться на север в район Жмеринки для оказания помощи 12–й армии. Сохранившиеся документы не позволяют установить, началось или нет движение 18–го механизированного корпуса на Умань до получения приказа на контрудар в интересах 12–й и 18–й армий. Длительная переписка в верхах дает основание считать, что часть сил корпуса уже находилась в движении на Умань, и эти силы пришлось поворачивать на Жмеринку с марша.
[407] Там же. С. 196.
[408] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 38. С. 196.
[409] Lanz H. Op. cit. S. 140.
[410] Lanz H. Op. cit. S. 140.
[411] Ibidem.
[412] Braun J. Op. cit. S. 16.
[413] LanzH. Op. cit. S. 141.
[414] Там же.
[415] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 38. С. 106.
[416] Там же. С. 106–107.