12–й армии удалось удержать УР только на самой крайней южной точке левого фланга армии, в районе к югу от Бара (Ялтушков). Там еще держались части 58–й стрелковой дивизии. 17 июля немцы и здесь перешли в наступление и потеснили эту дивизию, часть сил которой примкнула к правому флангу 17–го стрелкового корпуса 18–й армии Южного фронта. Войска 12–й армии начали отходить на всем фронте. Хуже всего было то, что об отходе армии ни П. Г. Понеделиным, ни командованием Юго-Западного фронта не была предупреждена 18–я армия А. К. Смирнова, войска которой продолжали еще обороняться на прежних позициях. Разрыв между 12–й армией Юго-Западного фронта и 18–й армией Южного фронта присутствовал и до этого. За стыком двух армий советских войск практически не было, если не считать 18–го механизированного корпуса в районе Джурин — Вапнярка, находящегося на удалении 80 км от фронта. С прорывом Летичевского У Ра он стал увеличиваться с пугающей быстротой.
11 армии пришлось прорывать Могилев — Ямпольский УР в куда более трудных условиях, чем прорывал Летичевский УР ее северный сосед. Для атаки ДОС УРа требовалось форсирование Днестра. Точкой форсирования был выбран участок реки всего в нескольких километрах южнее Могилева — Подольского. С какими трудностями пришлось столкнуться и как они были преодолены, описывает история 22–пехотной дивизии:
«Долина Днестра образует углубление глубиной 160 метров с крутыми обрывами между возвышенностями Бессарабии и Подольским плато. С обеих сторон Арионешти дивизия изготовилась к переправе реки. Пять дней продолжались приготовления к выяснению целей, заготовка боеприпасов, разведка позиций и дорог. 17.7 в 3.15 началось наступление. Неведомая доселе сила огня обрушилась на крутой берег противника. 1 и 2 роты 22 истребительно-противотанкового батальона и 3 батарея (Раймерса) прошли у Унгури в процессе трудной и бесшумной работы (в прямом смысле слова прокрались!) непосредственно на берег реки, в 90 метрах от противника, на открытую огневую позицию, а также перенесли передовое орудие 8 батареи и поразили бункеры на другом берегу. При образцовом взаимодействии всех родов войск (кроме дивизионной артиллерии 6 артиллерийской роты со вторым батальоном 818 артиллерийского полка, 154 армейский артиллерийский батальон), прежде всего посредством быстрых действий саперов штурмовых лодок (70 саперный батальон) удалось успешно осуществить наступление через реку. Не выявленный до этого ДОТ на крутом склоне на левом соседнем участке создавал препятствия посредством флангового огня, на место переправы обрушился огонь минометов и артиллерии. Но с восходом солнца 65 пехотный полк слева и 16 пехотный полк справа овладели господствующими береговыми высотами южнее ручья Бронника. Несмотря на воздушные атаки и огонь артиллерии, который предположительно координировался оставленным в тылу и спрятанным наблюдателем по радио, до 20 часов удалось соорудить 8–тонный мост через реку шириной 80 метров (46 саперный батальон). Саперы дивизии были приданы атакующим подразделениям для уничтожения ДОТов и снятия мин. После ТОГО как были выдвинуты вперед тяжелые орудия, резервы и огневые позиции с их подразделениями связи, наступление было продолжено 18.7. 2–я и 3–я зоны укреплений „линии Сталина“, которая с севера упиралась в Днестр, упорно оборонялись противником. Особенно большие потери понес в боях 65 пехотный полк у Волохи»[365].
Картина, как мы видим, вполне симметричная действиям горных стрелков у Летичева — тщательная разведка укреплений и атаки штурмовых групп с использованием артиллерии разных калибров. В данном случае на руку наступающим сыграло слабое оснащение «линии Сталина» артиллерией, что позволило использовать для уничтожения пулеметных ДОТов 37–мм противотанковые пушки истребительно-противотанкового батальона дивизии. Залогом успешных действий немецкой стороны стало тесное взаимодействие пехоты с саперами.
17–й стрелковый корпус И. Н. Галанина 17 июля продолжал оставаться на прежнем рубеже, видимо, не имея данных о глубоком охвате его флангов противником с севера и юга. Не предвидел этой опасности и командующий 18–й армией. Венгерская конница и мотопехота против 17–го стрелкового корпуса пока активности не проявляли.
18 июля состоялось последнее сражение за ДОТы «линии Сталина». Его провела 170 пехотная дивизия 11 армии, наступавшая южнее 22 пехотной дивизии, боевые действия которой были описаны выше. Технология взлома укреплений была достаточно традиционной для немцев:
«18 июля дивизия наступала в районе Козауты с намерением прорвать „линию Сталина“ и захватить плацдарм. В авангарде наступали справа 401 пехотный полк и слева 391. Ночью, примерно в 3.45, началась артиллерийская подготовка. В течение 10 минут отдельные орудия, особенно выдвинутая далеко вперед 8,8–см зенитка, вели огонь по разведанным бетонным бункерам и пулеметным гнездам. Зенитке удалось так отделать бункер у устья Мурафы, что он уже вскоре после 4 часов мог быть взорван переправившейся на тот берег штурмовой саперной группой саперного батальона дивизии. Артиллерийский полк полковника Херца нанес огневой удар по переднему краю неприятеля, достигший между 4.00 и 4.05 наивысшего темпа стрельбы. Под защитою этого огня 401–й и 391–й полки начали около 4 часов переправу через реку на штурмовых лодках, за коими вскоре последовали надувные лодки с саперами, которые необходимы были для уничтожения ДОТов. Пехотинцам быстро удалось утвердиться на противоположном берегу и далеко продвинуться вперед вслед за отступающим неприятелем. Отдельные гарнизоны ДОТов оказывали еще какое-то время отчаянно — ожесточенное сопротивление. Так, например, бункер А был принужден к сдаче только около 7.30 после неоднократного обстрела из зенитных и противотанковых орудий. К этому времени пехота уже достигла цели, намеченной на этот день, — высоты 201. Населенный пункт Ямполь был очищен от неприятеля 391 полком в вечерние часы и последующей ночью»[366].
Все произошло как обычно — ДОТы фронтального огня расстреляли зениткой, оставшиеся добили штурмовые группы с зарядами взрывчатки и огнеметами. Пехотное заполнение УРа было временно нейтрализовано интенсивным артиллерийским огнем, а когда оглохшие от грохота разрывов и засыпанные землей солдаты подняли головы, на берег реки со штурмовых и резиновых лодок уже высадились люди в униформе цвета фельдграу. Так было на укреплениях Бельгии и Франции, так было на «линии Молотова», по той же модели прошли бои на «линии Сталина». Механизм армии XX столетия без задержек перемолол бетонные коробки с пулеметами.
Начало операции на окружение. В «день артиллерии» XXXXIX горного корпуса, 15 июля, на старой границе продолжалось наступление 1 танковой группы на правом фланге 6–й армии. Подтянув тылы и сократив до минимума разрыв с пехотными соединениями, XXXXVIII моторизованный корпус Вернера Кемпфа начал выдвижение из Бердичева в южном направлении. Еще 14 июля войска 6–й армии прекратили удары по 11 танковой дивизии и перешли к обороне. Подтянувшаяся 240–я моторизованная дивизия 16–го механизированного корпуса в течение дня 14 июля вела оборонительные бои на подступах к Бердичеву. Вечером и ночью удар был нанесен по группе Огурцова, находившейся к югу от города. Противником группы была 16 танковая дивизия. Приграничное сражение и прорыв «линии Сталина» не могли не сказаться на боеспособности соединения, количество танков сократилось, и основной ударной силой была артиллерия:
«Танковый полк вследствие потерь (и выхода из строя) сократился до батальона и занял 14 июля Хазынь южнее Бердичева, овладел высотами на южном выходе из Жежелева — после упорных боев при поддержке 2 батальона 64 полка»[367].
С точки зрения советской стороны, события развивались следующим образом, цитирую боевое донесение штаба 6–й армии:
«В 22.00 противник, выйдя в направление Жежелево *населенный пункт в 10 км южнее Бердичева. — А. И.**, начал минометный обстрел района Жежелево и тыла боевого порядка группы Огурцова, что вызвало беспорядочный отход частей группы в южном направлении»[368].
Зная типичный состав боевой группы танковой дивизии вермахта, позволю себе предположить, что «минометы» имели калибр до 210 мм. Этим наступлением немцы отбросили части под командованием С. Я. Огурцова на 10 км и пробились из Бердичева до развилки дорог, ведущей на Казатин. Следующим шагом был удар вдоль шоссе на сам Казатин. Но утром 15 июля командиры советских соединений, оборонявшихся на правом фланге 6–й армии, об этом еще не догадывались. Немецкие танковые дивизии могли ударить на Казатин и Белую Церковь, а могли на Винницу, строго на юг. В этот момент группа Огурцова получила существенный довесок в лице 10–й мотострелковой дивизии НКВД. В 13.20 15 июля С. Я. Огурцов докладывал:
«Силами 10–й дивизии пограничников (НКВД), 213–й мед *так в документе, правильно „мд“ — моторизованная дивизия. — А. К** и 6 танков 44–й танковой дивизии, 2 танков 8–й танковой дивизии и одного танка 10–й танковой дивизии организую оборону на рубеже (иск. *исключительно, то есть пункт в назначенную полосу обороны не входил. — А. И.**) Мшанец — Вуйна — Немиринцы»[369].
Тем самым группа Огурцова седлала шоссе Бердичев — Винница, прикрывая тыл армии И. Н. Музыченко от удара из Бердичева строго на юг. Первый день обороны южнее Бердичева был достаточно результативным. Попытки развития наступления корпуса Кемпфа 16 танковой дивизией 15 июля натолкнулись на жесткое сопротивление советских войск. В истории соединения результаты боевых действий в этот день оцениваются как неудачные:
«В ночь на 15 июля командир дивизии отдал приказ занять Махновку и продвинуться по шоссе через Казатин в направлении Белиловки! Путь длиной 40 км! Первая атака новообразованной боевой группы Зикениуса на рассвете была приостановлена огнем вражеской артиллерии и танков в направлении Махновки за 4 км до населенного пункта. Только после сильной немецкой артподготовки 8 рота 64 полка ворвалась в населенный пункт. В то время, когда танки продолжали движение на восток, разведывательная авиация известила о приближении больших сил противника к Махновке. Генерал Хубе приказал перейти к обороне. Около 11 часов дня начались налеты русских бомбардировщиков и пикирующих бомбардировщиков. Появились потери в личном составе и технике. После обеда люфтваффе нанесли ответный удар. Передовой батальон Раймана и ударная группа Зикениуса продвинулись до Казатина и заняли круговую оборону. Задача дня — взять Белиловку — не была выполнена»[370].
Мы видим, что основными средствами ведения вооруженной борьбы потерявших танки механизированных соединений РККА была артиллерия, а ВВС Юго-Западного фронта все еще оказывали воздействие на ход боевых действий. Но если 16 танковую дивизию группа Соколова смогла сдержать, то наступление 11 танковой дивизии серьезного сопротивления не встретило. События в полосе соединения Крювеля 15 июля развивались стремительно. Сначала немцы очистили юго-восточные подступы к Бердичеву:
«Силам в авангарде 11 танковой дивизии, возобновившей штурм Нижгорцев утром 15 июля, было оказано едва заметное сопротивление, что явилось для всех большой неожиданностью. Штурм завершается взятием Нижгорцев»[371].
Отброшенные от города советские части начали беспорядочное отступление.
«16–й механизированный корпус потерял управление, отходит неорганизованно»[372].
Уже через несколько часов танкисты Людвига Крювеля продвинулись на два десятка километров от города:
«К полудню удается достичь Белополя, населенного пункта в 20 км к востоку от Бердичева. Здесь приходится сделать вынужденную остановку до вечера. Причина — подорванный мост. После сооружения переправы начинается переход, продолжающийся всю ночь»[373].
Тем самым 11 и 16 танковые дивизии начали широкий охват фланга армии И. Н. Музыченко. Сочетание этого маневра с наступлением в полосе 12–й и 18–й армий означало развитие двойного охвата внешних флангов советских армий, находящихся перед фронтом 17 армии Штюльпнагеля. Начинались классические «канны». Советское командование о них еще не подозревало. Для немцев операция на окружение прошла совсем не так, как была спланирована. Солдаты и офицеры советской армии просто не знали, что уже заскрежетал механизм машины, которая разделит их на живых и мертвых.
«Но как, Холмс?!» Преодоление немецкими войсками «линии Сталина» стало шоком как для Верховного Командования, так и для войск фронта, от солдата до генерала. Немецкие танковые дивизии доходили до линии старой границы и, казалось, без усилий проходили ее, словно не замечая расставленных там бетонных коробок. Пехотные дивизии армий Шоберта и Штюльпнагеля тоже преодолели линию на карте без видимых усилий. Собственный опыт в финской войне и кажущаяся неуязвимость долговременной фортификации входили в противоречие с этой фантастической легкостью взлома УРов. Конечно, есть достаточно простое объяснение прорыва «линии Сталина» — упреждение войск фронта в выходе к укреплениям. Фронт армий был пробит, и подвижные соединения 1–й танковой группы выходят к южному флангу Новоград — Волынского УРа раньше, чем на них успели отойти стрелковые корпуса 6–й армии. ДОТы у Нового Мирополя обороняли только измотанные маршами части 199–й стрелковой дивизии, возглавляемой не самым грамотным и храбрым командиром. М. И. Потапов в докладе командованию фронта о боевых действиях армии так охарактеризовал причины прорыва Новоград — Волынского УРа:
«Нестойкость *…** постоянного гарнизона во главе с командованием укрепленного района; низкое качество полевого заполнения за счет бежавших и остановленных частей и устарение системы укрепленного района (отсутствие орудий и весьма ограниченное количество станковых пулеметов, случайно подобранный состав гарнизона, отсутствие подземной связи)»[374].
Но это объяснение не может быть универсальным. Как занятые войсками, так и оборонявшиеся только гарнизонами УРы все равно сокрушались паровым катком немецкой военной машины. Пехотные дивизии 17 и 11 армий взламывали занятые стрелковыми частями УРы, причем последней еще пришлось перед этим преодолеть Днестр. Разница между преодолением заполненного и не заполненного пехотой УРа исчислялась днями, а не неделями. Финские войска на ДОТах «линии Маннергейма» также не были многочисленными и имели слабую, если не сказать ничтожную, артиллерийскую поддержку. Тем не менее укрепления на Карельском перешейке заставили остановиться РККА в декабре 1939 г. и создали существенные проблемы в феврале 1940 г.
Весомым фактором было и устаревание укреплений «линии Сталина». Созданная в 30–е годы реклама долговременным сооружениям на старой границе во многом не соответствовала действительности. Основную массу ДОТов составляли сооружения фронтального огня, вооруженные только пулеметами. Такие конструкции сравнительно легко расстреливались с дальних дистанций 88–мм зенитными орудиями, танками или даже 37–мм противотанковыми пушками. Но и это не объясняет с достаточной степенью полноты произошедшую катастрофу.
Однако был фактор не столь очевидный, но куда более значимый, чем все вышеперечисленные. Чтобы его объяснить, придется сделать небольшой экскурс в историю. Первая мировая война стала шоком для всех воюющих сторон. Могущество техники, пулеметы и скорострельные орудия, казалось, лишили войну подвижности. На смену маневру надолго пришли лабиринты траншей и захлебывающиеся в крови наступления. Однако военная мысль Антанты и Оси напряженно работала над разрешением позиционного кризиса войны. Достаточно хорошо известно решение союзников — танки. Куда менее известно решение, найденное немцами. Экспериментируя с огнеметами, ручными гранатами и пулеметами, немцы постепенно разработали тактику специальных штурмовых групп. Эти группы хорошо подготовленных бойцов за складками местностей подбирались к окопам, забрасывали их гранатами и выжигали огнеметами. Далее они просачивались в глубь обороны противника, атаками с фланга и тыла уничтожали огневые точки и узлы сопротивления. Захватив позиции, штурмовые группы укрепляли их с помощью принесенной с собой колючей проволоки, ручными пулеметами. Появлением штурмовых групп объясняется рождение полковой и батальонной артиллерии, по иронии судьбы родившейся из трофейных русских «трехдюймовок». Тактика штурмовых групп позволила немцам, не имевшим танков, достичь внушительных успехов на Марне в 1918 г., захватить сильно укрепленные позиции у Капорето на итальянском фронте. Эта тактика фактически вернула бой пехоты и стала не менее революционным изобретением Первой мировой войны, чем английское техническое новшество — танк.
На принципах штурмовых групп были основаны методы атаки долговременных укреплений всевозможных «линий». Основной технологией штурма ДОТов немецкими войсками были специальные блокировочные группы. ДОТы 30–40–х годов не имели кругового обстрела, и это позволяло подбираться к ним вплотную. Далее саперы залезали на ДОТ, и ахиллесова пята всегда находилась. Так действовали наши саперы на финских ДОТах в феврале 1940 г., немецкие «пионеры» на ДОТах «линии Мажино» в июне 1940 г. Уязвимым местом ДОТов оставались средства наблюдения и вентиляции. У советских ДОС слабым местом были перископы и вентиляция. Защиту перископа или вентиляционный оголовок немецкие саперы разрушали гранатой. Через трубу внутрь сооружения вливался бензин, когда бензиновые пары наполняли помещение, внутрь бросалась еще одна граната. Гарнизон погибал полностью. Если в бою участвовали саперы, то вместо кустарных методов с заливкой бензина использовались подрывные заряды. Немцы описывали события следующим образом:
«150–килограммовый заряд, спущенный через перископное отверстие, разворачивал стены сооружения в стороны. В одном месте бетонная крыша была отброшена от ДОТа и перевернута. Бетон растрескивался по слоям трамбования. Междуэтажные перекрытия разрушались полностью и погребали под своими развалинами находящийся в нижних казематах гарнизон»[375].
[365] Metzsch Friedrich — August von. Die Geschichte der 22. Infanterie — Division 1939–1945. Verlag Hans — Henning Podzun. Kiel. 1952. S. 20–21.
[366] Kordel H. Die Geschichte der 170. Infanterie — Division 1939–1945. Bad Nauheim. Podzun. 1953. S. 23.
[367] Werthen W. Op. cit. S. 51.
[368] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 38. С. 176.
[369] ЦАМО. Ф. 334. Оп. 5307. Д. 11. Л. 406.
[370] Werthen W. Op. cit. S. 51.
[371] Schrodek G. Op. cit. S. 149.
[372] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 38. С. 177.
[373] Schrodek G. Op. cit. S. 150.
[374] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып. 36. С. 174.
[375] Penksehrift über die russische Landesbetestigund. Berlin, 1942. S. 293.