Основные задачи, которые решала авиация, состояли в нанесении бомбовых ударов по мотомехчастям противника и в прикрытии войск. До 5 июля авиация наносила удары по противнику, наступающему на житомирском направлении, и по противнику, наступающему на тернопольском направлении. С 6 по 10 июля она переключает свое внимание на группировку сил XXXXVIII моторизованного корпуса, действующего в прорыве на участке Новоград — Волынский — Шепетовка. Наконец, 10 июля вся авиация бросается на борьбу с частями III моторизованного армейского корпуса, прорвавшегося на киевском направлении. Нельзя сказать, что результативность этих действий была нулевой. Помимо приведенных выше жалоб на удары с воздуха при прорыве «линии Сталина» со стороны 14 танковой дивизии, приведу слова X. фон Хоффгартена, мотоциклиста из 11 танковой дивизии. Пренебрежительно отзываясь о сопротивлении советской пехоты у Нового Мирополя, он пишет:
«Наше подразделение, однако, понесло потери от внезапных ударов армейской авиации, укрытием от которых на открытой местности Украины были только обширные пшеничные поля»[361].
Не обошли вниманием советские ВВС и «шверпункт» 11 танковой дивизии в Бердичеве:
«Служащие штабной роты 1 батальона никогда не смогут забыть тот воскресный день в Бердичеве *воскресеньем было 13 июля. — А. И**, когда им уже ранним утром пришлось пережить налет советских бомбардировщиков. Штабной врач 1 батальона был первым, кто вслух высказал свои опасения: „Сейчас они начнут бомбить нас в этой школе!“ Затем он побежал вниз, в этот же момент началась бомбежка. В результате бомбежки четверо служащих штабной роты были ранены и трое убиты»[362].
Конечно, в целом острие немецкого танкового клина было крепким орешком для авиации Красной Армии. Как отмечалось в оперсводке штаба ВВС фронта за 14 июля, «бомбометание производилось в большинстве случаев по отдельным рассредоточенным и замаскированным мотомехгруппам противника». Соответственно эффект от действий авиации Юго-Западного фронта на направлении прорыва 1–й танковой группы был незначительным. Остановить или задержать выдвижение подвижных соединений противника к Киеву и остановить развитие наступление с захваченного 11 танковой дивизией плацдарма в районе Бердичева силами авиации не удалось. По большому счету, решить эту задачу только силами авиации было невозможно. Потери ВВС за весь период боев за линию Сталина составили 296 истребителей и 179 бомбардировщиков. К 15 июля в составе ВВС Юго-Западного фронта осталось 156 истребителей и 72 бомбардировщика.
Более сильными в количественном отношении были ВВС Южного фронта. На сравнительно спокойном участке советско-германского фронта к 12 июля сохранились 462 истребителя, 160 бомбардировщиков, разведчиков и штурмовиков, а всего 622 самолета. Фактически ВВС Южного фронта в полтора раза превосходили ВВС Юго-Западного фронта. Главный штаб ВВС вынужден был мириться с этим положением дел. Механизм маневрирования авиасоединениями в РККА еще не был отлажен, и концентрировать авиацию на определенном направлении еще не научились. Единственное, что можно было сделать в этой ситуации, — возложить часть задач ВВС на авиацию Южного фронта. Что и было сделано. В наиболее напряженные дни боев за Бердичев начиная с 13 июля в полосе 6–й армии работала только авиация Южного фронта, совершая в день от 30 до 80 самолетовылетов. К 17 июля ВВС Южного фронта насчитывали 263 исправных и 102 неисправных истребителя, 49 исправных и 26 неисправных бомбардировщиков и штурмовиков.
Итоги и решения. Основным итогом первых двух недель июля было крушение надежды на удержание немецкого наступления на линии старой границы или, во всяком случае, ликвидации образовавшихся прорывов контрударами. Вместо сплошной линии фронта в итоге боев 1–15 июля командование фронта получило весьма замысловатую конфигурацию взаимного расположения войск, с обширными просветами, не занятыми ни той, ни другой стороной.
К исходу 15 июля войска 5–й армии (15–й, 31–й стрелковые корпуса, 19, 9, 22–й механизированные корпуса, 27–й стрелковый корпус), имея против себя главные силы 6 немецкой армии, отошли на рубеж:
— 15–й стрелковый корпус (45–я, часть сил 62–й стрелковой дивизии, части УР), не имея соприкосновения с противником, находился на позиции Коростеньского УР на фронте Возничи, Белокоровичи;
— 31–й стрелковый корпус (200, 195, 62, 193–я стрелковые дивизии) занимал фронт Белокоровичи, Емильчино, Андреевичи, ведя бой против 56, 62, 79 пехотных дивизий противника;
— 19, 9 и 22–й механизированные корпуса (остатки) — Андреевичи, Володарск — Волынский, ведя бои против 299, 298, 44, 95, 99 пехотных дивизий противника;
— 135–я стрелковая дивизия отражала наступление частей 25–й моторизованной дивизии III моторизованного корпуса в районе Топорище.
Механизированные корпуса 5–й армии уже давно перестали быть подвижными частями и играли роль стрелковых соединений, усиленных незначительным количеством танков. Но общее состояние этих соединений все еще делало их весомым аргументом против северного фланга немецкого наступления. 9–й механизированный корпус на 15 июля насчитывал 11 598 человек личного состава, 58 орудий и 75 танков. 19–й механизированный корпус (управление, 40–я и 43–я танковые дивизии, 213–я моторизованная дивизия действовали в полосе 6–й армии) насчитывал на ту же дату 4980 человек, 82 танка, 17 орудий. 22–й механизированный корпус был самым многочисленным и на 15 июля мог выставить 14 584 человек, 32 танка и 85 орудий.
27–й стрелковый корпус (переведенная из 5–й армии 87–я стрелковая и вновь прибывшие 28–я горнострелковая, 171–я стрелковая дивизии) вел бой на фронте Радомышль — Макаров против частей моторизованной дивизии «Викинг», 14 танковой дивизии, 25 моторизованной дивизии.
Войска Киевского УР, части 2–го воздушно-десантного корпуса, 147–я стрелковая дивизия отражали попытки разведгрупп 13 танковой дивизии прорваться к Киеву.
26–я армия (выведенный на переформирование 6–й стрелковый корпус, 199–я стрелковая дивизия, 3–я и 14–я кавалерийские дивизии) вела бои с частями 9 танковой дивизии противника на линии Фастов — Белая Церковь — Тараща; 116, 221, 196–я стрелковые дивизии, выгружавшиеся с 13 июля в Черкассах, еще не были собраны.
Далее в построении войск фронта было огромное «окно» шириной в несколько десятков километров, по другую сторону которого находилась 6–я армия.
6–я армия (16–й механизированный корпус, 3–я противотанковая артиллерийская бригада, остатки 4–го и 15–го механизированных корпусов, 49–й, 37–й стрелковые корпуса) вела тяжелые оборонительные бои и отходила на фронт: Казатин — Хажин — Уланов — Хмельник, сдерживая натиск главных сил 17 армии и 1 танковой группы противника.
16–й механизированный корпус с 3–й противотанковой артиллерийской бригадой (3120 человек, 92 орудия), остатки 4–го и 15–го механизированных корпусов прикрывали правый фланг 6–й армии, обороняясь против 11,16 танковых дивизий XXXXVIII моторизованного корпуса в районе села Комсомольское (Махновка). Несмотря на утрату большей части танков, 4–й мехкорпус в сравнении с другими соединениями находился в неплохом состоянии. На 15 июля части корпуса имели в своем составе 7174 человека, 51 танк, 74 орудия. Еще лучше было состояние 16–го механизированного корпуса. Не успевшая истрепаться в боях 240–я моторизованная дивизия насчитывала 9847 человек. 87–й, 88–й танковые полки 44–й танковой дивизии корпуса имели самый многочисленный на фронте танковый парк, 125 машин.
49–й стрелковый корпус (190, 197, 140–я стрелковые дивизии) на линии Хажин — Уланов оборонялся против 16 моторизованной дивизии, 111, 75, 57 пехотных дивизий противника. Состояние войск корпуса было просто ужасным. 190–я стрелковая дивизия насчитывала 1364 человека при 11 орудиях, 197 1485 человек при 9 (!!!) орудиях.
37–й стрелковый корпус (80, 139, 141–я стрелковые дивизии) в районе Уланов — Войтовцы оборонялся против частей 57, 9, 297 пехотных дивизий. Реальную боевую силу составляла только 80–я стрелковая дивизия, насчитывавшая на 15 июля 6019 человек и имевшая в своем распоряжении 1589 лошадей, 14 танков, 82 орудия и 77 автомашин. От побывавших в окружении 139–й и 141–й стрелковых дивизий остались одни лохмотья. Например, 139–я дивизия на 15 июля состояла из отрядика численностью чуть больше тысячи человек.
В резерве И. Н. Музыченко войск не было.
Наименее сложным было положение 12–й армии (24–й механизированный корпус, 8–й и 13–й стрелковые корпуса). 24–й мехкорпус и 13–й стрелковый корпус оборонялись в системе Летичевского УР на фронте Хмельник — Летичев — Бар — Ялтушков, имея против себя части 125 пехотной дивизии, 97 легкопехотной, 4 и 1 горнострелковых дивизий, 100 и 101 легкопехотных дивизий. Дивизии 13–го корпуса были самыми многочисленными на Юго-Западном фронте. 44–я горно-стрелковая дивизия насчитывала 10 925 человек, 192–я горно-стрелковая дивизия — 10 715 человек.
8–й стрелковый корпус (173, 99, 72–я стрелковые дивизии) в районе Хмельник оборонялся против 297 и 24 пехотных дивизий. Соединения корпуса выглядели сравнительно хорошо. Герой боев за Перемышль — 99–я стрелковая дивизия насчитывала 3823 человека при 50 орудиях. 173–я стрелковая дивизия — 5477 человек, 80 орудий и неплохую комплектность транспортных средств для такой численности — 2009 лошадей и 97 автомашин.
В резерве П. Г. Понеделина находилась 44–я стрелковая дивизия в районе Литин.
В резерве командующего фронтом находились:
— 64–й стрелковый корпус (175–я, 165–я стрелковые дивизии), выгружавшийся с 12 июля в районе Бровары (Киев);
— 116, 227, 196–я стрелковые дивизии, выгружавшиеся в районе Черкассы — Корсунь — Шевченковский — Киев.
60–я горно-стрелковая и 189–я стрелковая дивизии выступили днем 15 июля из полосы 18–й армии Южного фронта с задачей к исходу 17 июля сосредоточиться в районе Калинов-ка (30 км севернее Винницы).
Между войсками Юго-Западного и Южного фронтов также наблюдался не занятый ничем просвет, но он пока не имел принципиального значения.
[361] The initial period ofwar on the eastern front. 22 june — august 1941. London — Portland, OR: Frank Cass, 2001. P. 327.
[362] Schrodek G. Op. cit. S. 150.