Савицкий и Бабст поздоровались, не удержавшись от ответной улыбки. Княжна тоже улыбнулась, но промолчала.
— А вы к нам, значит? А сами откуда будете?
— Из Москвы, — ответил Петр Алексеевич.
— Ух ты! — глаза незнакомки округлились. — Из самой Москвы? Так давайте я вас провожу. Вот тут, по тропинке, скоренько дойдем.
— Спасибо!
Они пошли по тропинке, огибавшей лысый пригорок.
— Вы к нам по делу по какому или просто так приехали? — спросила девушка.
— А вот я тебе расскажу, по какому мы делу, — затараторил Живой, подхватывая пейзанку под локоть и увлекая вперед. — Мы, Аленушка, ученые люди. Приехали язык ваш изучать. У вас тут язык старинный, заповедный, такого в Москве даже в Лосином Острове не сыщешь, где лоси ходят, вот нам и интересно. Тайровый гремок-то, говоришь? Дай-ка я запишу. Это что же значит?
— Ну, сверху на нем плоско то есть, на гремке... Ученые, говорите, — девушка с уважением посмотрела сначала на Пашин смартфон, потом на дреды и добавила: — Академики!
— Ишь ты, какое слово знаешь. А как зовут тебя, красотуля? Угадал я про Аленушку?
— Не, не угадал, — рассмеялась девушка, прикрыв рот ладошкой. — Дуня я.
— Авдотья, значит. Хорошее имя. А я, стало быть, Павел Живой, кандидат филологических наук. А чего ты, Дуня, в поле не работаешь?
— Так у нас же птицеферма. Все девки на ферме ломят. А сёдня праздник, выходной. Покормили с утра да пошли гулять.
— Вот оно как... Так ты при яйцах, значит?
— Не, я при цыплятах.
— Это хорошо, что при цыплятах. А что, Дуня, есть ли у тебя бойфренд?
— Это какое слово вы сказали?
— Жених, спрашиваю, есть?
Дуня снова захихикала, прикрыв рот ладошкой.
— Да нет, у нас на деревне моготных мужиков совсем не осталось. Вот братец мой неженатик, но он духовное лицо. А так все больше девки.
— Вау! Райские кущи! А кто же вас, милые, того-этого...
Не дав ему договорить, державшийся сзади Савицкий крепко взял Живого за локоть:
— Паша, можно тебя на минутку?
— Айн момент, Дунчик! Начальство вызывает.
Оттащив Живого в сторону, Петр Алексеевич сурово спросил:
— Ты чего делаешь?
— А чего я делаю?
— Будто не понимаешь. Нельзя так в деревне. Надо обходительность проявить. Спросить про здоровье, про укос, про надой. А ты сразу, как оккупант...
— Оккупанты как раз про надой и спрашивают — курка, яйки, млеко. А я — без всякой корысти. И вообще, Атос Алексеевич, в данном вопросе не вам меня учить. Тут я точно академик. Не мешайте работать.
Он вернулся к Дуне и продолжил беседу, однако про бойфренда уже не заговаривал. Разговор зашел об успехах фермы.