— Ладно, выходим! — скомандовал Савицкий.
Разобрав вещи, они двинулись в сторону моста. Бабст задержался, чтобы заплатить водителю.
— Держи двести.
Мужик протянул было руку, но Костя вдруг отдернул деньги и спросил:
— А скажи, Иваныч, ты про березу зайцевскую ничего не слыхал?
— Каку березу?
— Старую березу. Очень старую. Барин посадил, помещик, сто лет назад.
— Берез тут столько, что всей Москве на розги хватит. А помещиков еще товарищ Сталин ликвидировал как класс.
Бабст посмотрел на него внимательно: похоже, мужик действительно ничего не знал.
— Ну ладно, держи деньги. Смотри, на бакарди все не трать. Тебе тормозные колодки давно пора менять.
— Купил бы «Ауди», да жопа, как у Маугли, — загадочно ответил псковитянин.
— Ну, прощай!
Бабст надел рюкзак, взял в руку гитару и уверенным шагом бывалого туриста стал догонять товарищей.
Константин Иваныч посмотрел ему вслед, потом перевел взгляд на пригорок и смачно сплюнул:
— Тьфу! Мандаты без даты!
Утер рот рукавом и уселся за руль. «Копейка» пустилась в обратное плавание.
Глава 15
Нелюдская деревня
На мосту княжна Вера остановилась, чтобы полюбоваться панорамой речки Свинки. Кроме плавней, низкорослых елок и сарая на склоне горы у самой воды виднелось еще какое-то красно-белое пятно.
— Смотри, Пьер, там кто-то сидит!
— Да, точно.
— Девчонка какая-то, — присмотревшись, сказал Бабст.
— И, кажется, ничего себе, — добавил остроглазый Паша.
Они спустились с моста и пошли вдоль берега. На камне у самой воды сидела девушка в белой блузке и яркокрасной юбке. Она положила голову на колени и глядела на воду — прямо как Аленушка на известной картине. Однако от героини Васнецова жительница Зайцева отличалась румянцем во все щеки и очень крепким телосложением. Рядом с ней не было ни ведра, ни удочки, ни корзины: значит, девушка пришла сюда просто так, отдохнуть. Когда четверо приезжих подошли поближе, стало видно, что она чему-то улыбается. Улыбка у нее была добрая, наивная, даже какая-то блаженная.
Завидев незнакомых людей, Аленушка встала. Живой ахнул:
— Пейзанка-то кака цветушша! Значит, так: всем молчать, в контакт с народом вступаю я.
Он взбил дреды так, что голова его стала похожа на какое-то хищное растение, вроде венериной мухоловки, и пружинистым шагом направился к цели.
— Здравствуй, Аленушка! Здравствуй, милая! Далеко ли до Зайцева? — громким фольклорным голосом вопросил он шагов за десять.
— Здравствуйте, — ответила девушка, рассматривая его не без удивления. — Да нет, недалеко. Вон там, за гремком.
— За каким еще гремком?
— Да вот за этим же, за тайровым. Здравствуйте! — улыбнулась она подошедшей троице.