— О! Лещи! — обрадовался Бабст. — А ты говоришь, не живет никто. Да тут целый рынок. Мамаша, почем рыбка?
Старуха откинула воротник и подняла голову.
Судя по небритости, это была вовсе не старуха, а мужичок неизвестных лет, с очень морщинистым, как будто пожеванным лицом.
— Писят грамм, — с трудом разлепляя губы, ответил он.
— Каких еще грамм? Я тебя спрашиваю — рыба почем?
— Писят грамм хвост, — разъяснил торговец.
— Он бартер тебе предлагает, — догадался Савицкий. — За каждый рыбий хвост — пятьдесят граммов водки. Дешево, между прочим. Рыба крупная.
— Или по десятке гоните, — добавил мужик.
— А пива у вас тут можно купить?
— Пиво в Пеньке.
— Как в пеньке? — удивилась княжна. — Это же... э-э... остаток дерева.
— Пенек — это поселок в двадцати километрах отсюда, — объяснил Костя. — Там у них леспромхоз. Я по карте смотрел.
— Леспромхоз накрывшись, — сказал мужик. — В прошлом году накрылся. А магазин там людской. Вчера бакарди завезли.
Он вдруг вытащил из кармана пальто правую руку, сложил пальцы щепотью и поцеловал их, причмокнув. Жест был почти итальянский.
Приезжие переглянулись.
— Ладно, тут все равно ничего не купишь, на месте затаримся, — решил Савицкий. — Надо машину искать.
— А где искать? — спросил Паша. — Тут тебе что, Шереметьево? Таксисты сейчас набегут?
— Папаша, есть у вас кто с машиной? — громко обратился Бабст к любителю бакарди. — Пассажиров возит кто-нибудь, спрашиваю?
— Я вожу, — распрямился вдруг предприниматель. — Вам куда?
— В Зайцево.
Услышав это название, мужик сморщился и буркнул:
— Не, непопутно.
Он поднял воротник и снова спрятался от мира.
— Почему непопутно? — спросил Бабст. — За деньги же, не так.
Ответ, донесшийся из глубин пальто, был долгим и состоял в основном из слов, которых княжне Собакиной знать не полагалось. Впрочем, остальные тоже поняли немного: яснее других были различимы слова «болотина», «глуша» и «тачку чинить».
— Короче, слушай наше предложение, — прервал оратора Савицкий. — Мы берем у тебя всех лещей по десятке за хвост и платим еще двести рублей за поездку. А не хочешь — сиди тут дальше. Электричка только завтра придет, сам знаешь.
Долго уговаривать торговца не пришлось. Он взял деньги за рыбу и, велев туристам ждать, скрылся в тумане.
Костя достал из рюкзака моток проволоки и принялся нанизывать на нее лещей.
— Что это ты делаешь? — поинтересовался Живой.
— А ты не видишь? Ожерелье.