Эра Адмирала Фишера. Политическая биография реформатора британского флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уолкер Керр, напротив, считал, что чувство реальности утратил Фишер и его требования совершенно непомерны. По мнению Кастенса, Фишер абсолютно искажал факты и сознательно вводил в заблуждение руководство в Адмиралтействе относительно той угрозы, которая могла исходить от русского Черноморского флота. Фишер утверждал, что если русские введут свой флот в Средиземное море, это серьезно ослабит позиции англичан. Кастенс весьма скептически относился к возможности возникновения такой ситуации. Информация, которой располагал начальник военно-морской разведки, свидетельствовала, что русский Черноморский флот пребывал в плачевном состоянии[209].

В 1901 г. Фишеру исполнилось 60 лет, и он начал размышлять о возможности выхода в отставку. Он уже не так оптимистично расценивал свои шансы стать первым морским лордом и был готов прийти в Адмиралтейство и в более скромном качестве. Как раз в это время начали ходить упорные слухи, что вице-адмирал Арчибальд Дуглас собирается выйти в отставку и освободить пост второго морского лорда.

И действительно, 9 февраля 1902 г. Фишер получил официальное предложение принять у Дугласа пост второго морского лорда: "Дорогой адмирал, — писал Селборн. — Вы неоднократно оказывали на меня давление, настаивая, чтобы я освободил Вас от обязанностей на Средиземном море до проведения больших маневров с тем, чтобы дать возможность Вашему преемнику набраться опыта, а Вам дать возможность выращивать капусту или еще что-нибудь в отдаленной английской деревеньке. Теперь я собираюсь поймать Вас на слове, только вместо выращивания капусты в сельской местности… я хочу, чтобы Вы заняли место адмирала Дугласа в качестве второго морского лорда… Я получил разрешение короля сделать Вам это предложение, но я бы хотел сразу дать некоторые разъяснения, чтобы избежать всякого недопонимания в будущем. Я очень надеюсь, что Вы согласитесь, поскольку я убежден, предстоит огромная работа, связанная с личным составом, и вместе мы сможем принести военному флоту большую пользу, но не обещаю Вам пост первого морского лорда по прошествии времени. Я сохраняю за собой, или за тем, кто будет на моем месте, полную свободу выбора…"[210].

Анализ письма Селборна показывает, что морской министр очень тщательно взвесил все "за" и "против", прежде чем сделать такое предложение Фишеру. Из текста послания также следует, что у Фишера был готов пакет реформ, которые он собирался проводить в жизнь.

В ноябре 1901 г. Фишер был произведен в полные адмиралы. Назначение человека в таком высоком звании на пост второго морского лорда было в Англии тех времен делом несколько необычным. Сам Фишер рассматривал его лишь как ступеньку к креслу первого морского лорда.

Часть 2

Время великих реформ 1902 -1910

Первый морской лорд

"Эрой Фишера", когда им были осуществлены основные реформы британского флота, обычно принято считать время с 1902 по 1903 г., когда он занимал должность второго морского лорда, и далее, с 1904 по 1910 г., когда Фишер был первым морским лордом — самый высокий пост, какой только мог занимать военный моряк в Великобритании. Основные преобразования, осуществленные Фишером, можно свести к следующим пяти положениям: 1) реформа системы обучения и подготовки морских офицеров; 2) передислокация основных сил флота и сосредоточение их в водах метрополии; 3) сокращение численности корабельного состава флота за счет отправки на слом устаревших судов; 4) введение системы "неполных экипажей" на кораблях резерва; 5) создание "Дредноута" — линейного корабля принципиально нового типа, имя которого стало нарицательным для всех последующих кораблей этого класса.

Было бы весьма затруднительно дать изложение реформаторской деятельности Фишера в хронологической последовательности. Проведение в жизнь большинства из перечисленных реформ началось почти одновременно, они были весьма тесно взаимопереплетены и связаны между собой. Поэтому представляется более целесообразным предложить анализ преобразований Фишера, построенный по проблемному принципу. Начать следует, пожалуй, с характеристики самого Фишера и тех предпосылок и основ, благодаря которым его реформы были проведены в жизнь.

Ко времени возвращения Фишера в Адмиралтейство в качестве второго морского лорда, у него за плечами было уже 48 лет нелегкой морской службы. Без сомнения, Фишеру было присуще огромное честолюбие: свою военную карьеру он буквально "выкладывал по камешкам". Он всегда умел находить общий язык и ладить с вышестоящим начальством, во всяком случае, с теми, от которых зависело его продвижение по служебной лестнице. Достаточно сказать, что все капитаны, под началом которых ему довелось служить, предлагали ему оставаться и продолжать службу на их кораблях. Реджинальд Бэкон был недалек от истины, утверждая, что "Фишер… в своей морской карьере не сделал ни одной ошибки"[211].

И все же, это было долгое восхождение. Когда 21 октября 1904 г. Фишер, наконец, достиг вожделенного кресла первого морского лорда, ему было уже 63 года. Несмотря на солидный возраст, Фишер, ясностью мысли, душой и энергией, продолжал оставаться самым молодым человеком на военном флоте"[212].

На портретах и фотографиях тех лет Фишер выглядит человеком среднего роста и плотного телосложения. У него необычайно круглые широко открытые глаза с каким-то застывшим немигающим взглядом. Короткие с проседью волосы, жесткие, как проволока. Широкое скуластое лицо, неестественно желтый цвет кожи и низко опущенные уголки полных губ придавали всей внешности Фишера странные монголоидные черты. О кривотолках и слухах, связанных с якобы азиатским происхождением адмирала, уже говорилось. Фишера эти домыслы забавляли, хотя иногда и приводили в раздражение.

Адмирал Фишер был одной из интереснейших исторических личностей XX столетия. Он не являлся профессиональным политиком — оратором и ловцом человеческих душ, он не мог похвалиться богатством или аристократическим происхождением. Всем, чего он достиг, Фишер был обязан своей железной воле, энергии и упорству.

Фишер имел прекрасную память, быстрый и гибкий ум и большую работоспособность. Помимо всего прочего, адмирал был непревзойденным рассказчиком, веселым, и остроумным, не лишенным артистического таланта. Его память хранила неистощимый запас анекдотов и морских историй. Фишеру нельзя отказать и в способности к импровизации. Неплохой пример дает запись в дневнике британского посла в Германии Эдварда Гошена, датированная 6 сентября 1905 г.: "В ожидании короля (Эдуарда VII — Д. Л.) ужинали с Кемпбелл-Баннерманом. Появился сэр Джон Фишер, и стало очень весело. За едой король пытался подшучивать над ним: "Знаю я вас моряков, говорят, у вас в каждом порту жена". "То-то, я смотрю, Вам хочется стать моряком, сэр", — парировал Фишер"[213]. Адмирал испытывал некоторое недоверие к печатному слову и всегда предпочитал ему непосредственное общение. Слово на бумаге утрачивает частично силу своего воздействия или, как выразился сам Фишер, теряет свою "арому"[214]. Думается, что те "привилегированные", перед чьим носом Фишеру довелось потрясать кулаком, охотно согласились бы с этим утверждением.

В официальных отношениях Фишер часто бывал жестким, а если дело касалось серьезных промахов, допущенных подчиненными, то и жестоким. Немного найдется людей из числа современников Фишера, которые бы относились к нему равнодушно: он либо притягивал, либо отталкивал. Те офицеры, которые не числились в "пруду" Фишера, частенько автоматически попадали в число аутсайдеров. Знаменитые три "Н" Фишера — "нещадно", "неумолимо", "непреклонно" — шли бок о бок с внедрением в жизнь его реформ. "Если ты будешь противодействовать моей системе образования, я тебя сокрушу", прорычал как-то Фишер злосчастному капитану Эгертону[215]. "Эра Фишера" — это не только дредноуты и подводные лодки, новая тактика и стратегия. "Эра Фишера" — это и длинные списки морских офицеров, часто из высокопоставленных семей, порой не бесталанных, которым навсегда пришлось распрощаться со своей карьерой. "Эра Фишера" — это взаимная подозрительность и непонимание между Адмиралтейством и флотом, шпионаж и интриги на кораблях и эскадрах. Флотские дрязги и скандалы выплеснулись далеко за пределы кают-компаний и кабинетов Адмиралтейства, затопив страницы газет, Уайтхолл и трибуну парламента. Стоит ли удивляться огромному количеству противников Фишера, как военных, так и гражданских.

И в то же время первый морской лорд мог быть мягким, добрым и даже сентиментальным. Он был восприимчив ко всякому проявлению чувств и всегда стремился отвечать добром на добро. Его "жесткий рот" смягчался в ответ на улыбку, а улыбка полностью меняла выражение его лица. Маленькие дети — самые строгие судьи — тянулись к старому адмиралу, и ему очень нравилось, когда они трогали его парадный мундир, играли с орденами и звездами.

Но, пожалуй, самым удивительным, была глубокая религиозность Фишера. Адмирал свято верил в божественное Провидение и неотвратимость Страшного Суда. Каждый день первый морской лорд неукоснительно посещал утреннюю службу в Вестминстерском Аббатстве или в соборе св. Павла. Фишер очень любил просто посидеть и поразмышлять в церкви… Его знание текста библии было просто потрясающим. Он мог цитировать наизусть целые разделы. Письма и мемуары Фишера изобилуют выдержками и примерами из священного писания. Еще в 1870 г. он писал своей Кэтрин из Китая: "Моя дорогая Китти, я боюсь, ты скоро начнешь думать, что мои письма — это сплошные выписки из библии"[216].

Фишер никогда не играл в футбол или в крикет и даже не интересовался никаким из видов спорта. В юности он пробовал охотиться на кроликов в имении леди Хортон и однажды по ошибке выстрелил, и попал в дворецкого. Мелкая дробь не причинила ему особого вреда. Сам Фишер прокомментировал этот эпизод следующим образом: "Он был заносчивый и чванливый человек, и это пошло, ему на пользу"[217]. Тем не менее, описанный случай окончательно убил в нем всякий интерес к охоте. Единственным способом, которым адмирал поддерживал себя в хорошем физическом состоянии, были длительные пешие прогулки. Через всю жизнь Фишер пронес неистребимую любовь к танцам и даже в преклонном возрасте оставался непревзойденным танцором. Прогулка по палубе корабля или парку, чтение газеты или романа после обеда, беседа со старыми друзьями — вот, пожалуй, главные способы, с помощью которых Фишер отвлекался от работы и занимал свободное времяпрепровождение.

Немногие работали так, как это умел делать первый морской лорд. Спать Фишер ложился рано — обычно около 9.30 вечера. Зато в 6 или в 5.30 утра он был уже на ногах и готов к работе. Большую часть дел адмирал завершал в эти утренние часы еще до завтрака. Затем Фишер направлялся в Адмиралтейство. На службе он редко пользовался телефоном, предпочитая говорить о делах непосредственно. Адмирал не любил диктовать официальных циркуляров и часто писал приказы или докладные записки сам. Сохранилось большое количество его писем, написанных крупным размашистым почерком. Зачастую их автор не скупился на эпитеты для своих недоброжелателей, называя их "подлецами", "вонючками", "сутенерами", а то и кое-чем похуже. Распространенными прилагательными были "заразный" и "проклятый". Послания, адресованные близким друзьям, обычно заканчивались выражениями типа "Твой, до замерзания ада".

Фишер обладал поразительным запасом энергии для человека, которому за 60. Однажды врач, осмотревший пожилого адмирала, сказал, что его здоровья хватило бы на двух человек. Фишер остался очень доволен, и часто любил повторять эту фразу. Однажды капитан 1-го ранга Чарльз Уолкер не удержался и сказал первому морскому лорду: "Какое счастье, что это не так!. Только подумайте, что таких как вы, на флоте было бы двое!"[218]. В ответ Фишер только ухмыльнулся.

Все биографы адмирала сходятся на том, что Фишер был прирожденным администратором. Он имел прекрасную память, настойчивость в достижении поставленной цели и умение распределять работу между подчиненными. Как только принципиальное решение бывало достигнуто, разработку деталей первый морской лорд перекладывал на профессионалов, которым доверял. "Я не для того держу свору собак, чтобы гавкать самому", — одна из любимых поговорок создателя "Дредноута".

Фишер никогда не был догматиком. "Один осел из военного министерства написал бумагу, обвиняя меня в непостоянстве", — писал адмирал Джеймсу Бальфуру 14 апреля 1910 г. "Непостоянство — это пугало для дураков. Я гроша ломаного не дам за человека, который не может изменить намерений, если изменились обстоятельства! С какой стати я из принципа буду надевать плащ, если на улице светит солнце!"[219].

Первый морской лорд обладал потрясающей силой убеждения, в основе которой были глубокое знание предмета, профессионализм, искренность и уверенность в своих силах. Капитаны большого бизнеса, эксперты крупнейших судостроительных компаний и оружейных фирм, профессора, политики и журналисты всегда внимательно слушали его, воспринимали его идеи и, казалось, готовы были выполнять его распоряжения. Морис Хэнки считал, что на его памяти было только два первых морских лорда — Джон Фишер и Дэвид Битти, — которые "могли позволить себе на равных разговаривать с самыми высокопоставленными членами кабинета министров и отстаивать перед ними свои убеждения"[220].

Конечно, Фишеру далеко не всегда сопутствовал успех в его столкновениях с великими политиками. Отчасти это объяснялось неумением адмирала достаточно ясно сформулировать свои главные цели, но первый морской лорд не всегда давал себе труд это делать. Он испытывал смесь неприязни и презрения к политикам, большим и малым. Ему казалось, что у данной категории людей не всегда хватает здравого смысла, моральной убежденности. Фишеру не нравилось присущее политикам стремление к компромиссу, особенно, его раздражало, их нежелание окончательно определить свои позиции в его тяжбе с адмиралом Бересфордом. Кабинет министров часто ассоциировался у адмирала с "напуганными кроликами". Позднее, будучи уже в отставке, Фишер частенько говаривал, что наблюдения за политиками всегда укрепляли его веру в божественное проведение. Иначе как можно объяснить тот факт, что Британия по-прежнему существует как государство.

Еще большую неприязнь Фишер испытывал к бюрократам и бумажным делам. В бытность Фишера первым морским лордом Адмиралтейство вело изнурительную тяжбу с военным министерством по поводу испорченной амуниции Хайлэндского пехотного полка. Полк был переведен с Востока на Мальту. После длительного путешествия моряки военных транспортов довольно бесцеремонно высадили солдат на каком-то мало приспособленном для такой цели пляже. При этом амуниция была испорчена морской водой. Военное министерство потребовало от Адмиралтейства возмещения убытков. Пухлая папка с бумагами по данному делу трижды в год описывала потный круг по инстанциям. На следующий год все начиналось сначала. Фишер, унаследовавший тяжбу от предшественников, решил положить конец бумажной войне. Адмирал попросту бросил папку в камни, а начальнику штаба Генри Оливеру велел всем говорить, что забрал ее домой. Фишер был уверен, что к нему чиновники приставать не решатся. Волокита прекратилась[221].

Таков был человек, который взялся подготовить флот Британской империи к грядущей схватке за мировое господство. И все же, несмотря на все замечательные качества, Фишеру не удалось бы столь успешно осуществить свои реформы без основательной поддержки со стороны тех, в чьих руках была сосредоточена реальная власть в Великобритании. Важным условием успеха стали отношения первого морского лорда с новым королем.

С началом XX столетия в Англии закончилась викторианская эпоха. 22 января 1901 г. на престол вступил Эдуард VII. Новый король "оказался человеком большого и очень гибкого ума, широкого кругозора, настойчивого характера, огромных способностей к притворству, крупнейших дипломатических талантов, отчетливого понимания сложившейся мировой и, в частности, европейской конъюнктуры"[222]. Эдуард VII, прекрасно осознавая надвигающуюся опасность со стороны Германии, разглядел в Фишере человека, который сможет надлежащим образом реорганизовать военный флот в духе времени и подготовить его к грядущим испытаниям.

Их первая встреча состоялась в Балморэле осенью 1903 г. В то время Фишер на короткий срок был переведен на должность начальника военных верфей в Портсмуте. Король попросил адмирала изложить его взгляды на вопросы национальной обороны. Своей горячностью и личным обаянием Фишер произвел на Эдуарда VII очень благоприятное впечатление. В письме к жене от 4 октября 1903 г. адмирал сообщал: "Ты не можешь себе представить, как доброжелателен король ко мне. Он засадил меня писать различные меморандумы, которые, я надеюсь, не навлекут на меня неприятностей позднее, но Его Величество обещал, что никто кроме него, наследника престола и лорда Кноллиса, с ними ознакомлен не будет"[223]. В этих докладных записках Фишер изложил свои взгляды на перспективы развития флота.

Встреча в Балморэле имела далеко идущие последствия. С того времени и до самой смерти Эдуарда VII в 1910 г. их дружба оставалась непоколебимой. Фишер не без основания говорил о короле — "мой друг"[224]. Старый морской волк охотно развивал перед королем свои планы и подчас, входя в раж, не стеснялся в выражениях. Говорит, Эдуард даже воскликнул однажды: "Фишер, будьте так добры, перестаньте трясти кулаком у меня перед носом"[225].

Не следует забывать, что Эдуард VII имел огромное влияние на правительственный кабинет. Уже один только факт поддержки Фишера королем заставлял многих недоброжелателей адмирала умерить свой пыл и воздержаться от критики[226].

[209] Marder A. J. The Anatomy… p. 405–406.

[210] Селборн — Фишеру. 9. II. 1902. -in: FG, vol. 1, p. 222.

[211] Bacon R. H. Life of Lord Fisher… vol. 1, p. 230.

[212] DS,vol. 1, p. 14.

[213] Goshen E. The Diary of Edward Goshen. 1900–1914. /ed. by С H. D.Howard. London, 1980; p. 100–101.

[214] Fisher J. A. Memories., p. VII.

[215] Hough R. First Sea Lord… p. 155.

[216] Фишер — леди Фишер. 4. XII. 1870.- in: FG, vol. l,p. 69.

[217] Bacon R. H. Life of Lord Fisher… vol. 1, p. 236.

[218] DS, vol. 1, p. 16–17.

[219] Ibid., p. 17.

[220] Хэнки — Битти 30. IV. 1927.- in: Chalmers W. Z. (ed.) The Life and Letters of David, Earl Beatty. London, 1951; p. 381–382.

[221] James W. A. Great Seaman: the Life of Admiral of the Fleet Sir Henry Oliver. London, 1956. p. 116.

[222] Тарле Е. В. Европа в эпоху империализма. /Соч., т. 5, М, 1958; с. 141.

[223] Фишер — леди Фишер. 4. X. 1903.- in: FG, vol. 1, p. 287.

[224] Hough R. First Sea Lord… p. 309.

[225] Fisher J. A. Memories., p. 24.

[226] Kennedy P. M. Strategy and Diplomacy. Eight Essays. London, 1983;p. 118.