ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ. НЕМЕЦКИЕ ИСТРЕБИТЕЛИ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ 1941-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Учитывая приготовления, проводимые на Восточном фронте, свободных сил для обороны северных территории в нашем распоряжении не было. А пока люфтваффе должны были заниматься строительством аэродромов, подготовкой наземных сил обеспечения и приготовлением складов боеприпасов и оборудования, ведь без таких необходимых приготовлений не было никакой возможности послать туда сколь-либо значительные военные силы. Оставалось использовать в северных морях только флот.

Но ни у военно-морского командования, ни у Генерального штаба подобный план не вызывал восторга. Так, они полагали, что не столь уж сильной была угроза, особенно если учитывать столь большой риск, к тому же они указывали на то обстоятельство, что экипажи кораблей находились не в лучшей форме после долгого пребывания в порту. Но более всего они не хотели упустить возможность начать снова проводить активные военные действия в Атлантике. Сейчас появилась некоторая надежда на это, потому что британский и американский флоты были скованы военными действиями с Японией в Тихом океане. Их ответная реакция могла быть обусловлена нежеланием отказываться от собственной свободы действий как рода войск вместо того, чтобы оказывать содействие в операциях. задуманных верховным командованием, чьи представления были по своей природе армейскими и поэтому непременно наземного характера. Мне самому, как члену военно-воздушных сил, было присуще такое же чувство неприязни.

У военно-воздушных сил также были свои причины сомневаться Но в штаб-квартире фюрера, в отличие от армии и военно-морского флота, они дали следующий ответ: "Люфтваффе сделает все, что в его силах". Иешоннек, который посвятил меня из благих соображений в детали предстоящей операции, перед последним совещанием указал на то, что военно-морской флот, по-видимому, возложит на люфтваффе всю тяжесть ответственности.

Для того чтобы переправить немецкие корабли из Бреста в Норвегию, существовало только два возможных пути. Первый маршрут вел вокруг Шотландии и в этом случае вряд ли можно было бы избежать неминуемой встречи с английским домашним флотом, базирующимся на Скапа-Флоу, а превосходство английского домашнего флота (по крайней мере, три линкора и два авианосца) делало северный путь нереальным с самого начала. Южное направление, ведущее через Ла-Манш, тоже было рискованным, потому что немецким кораблям, дополнительно к нападениям военно-морских судов и прицельного сосредоточенного огня береговых английских батарей, будут угрожать все английские военно-воздушные силы. Но, несмотря на это, второй путь все равно казался менее рискованным, особенно если удастся эффективно использовать немецкую истребительную авиацию, действовавшую в зоне над проливом.

Иешоннек совершенно верно оценивал ситуацию, когда предсказывал, что командование военно-морского флота никогда не будет серьезно обсуждать возможность северного маршрута, а, скорее всего, остановит свой выбор на проходе через Ла-Манш с помощью сильного удара, ставя непременным условием "плотное, постоянное сопровождение и прикрытие с воздуха значительными силами истребительной авиации". Он считал, что ни при каких условиях нам не следует идти у них на поводу, учитывая то обстоятельство, что в нашем распоряжении было всего-навсего два авиасоединения и несколько учебно-тренировочных частей, общая численность которых не превышала 250 истребителей, непосредственно находившихся на побережье Ла-Манша. На это совещание нас, меня и Иешоннека, послал сам Геринг. В его намерения не входило лично присутствовать на совещании, потому что он твердо знал, что не сможет сказать фюреру "Нет", хотя он был совершенно уверен в том, что в предполагаемой зоне действия у истребительной авиации было совершен но недостаточно наличных сил для выполнения такого задания. Начальник Генерального штаба должен был сделать мне предложение, чтобы я, как командир над всеми имевшимися в наличии силами истребительной авиации, взял на себя ответственность за проведение планируемой операции.

12 января мы с Иешоннеком прибыли в "Волчье логово". Кроме Гитлера, Кейтеля, адъютантов и стенографистов, там находились Рёдер, главнокомандующий военно- морскими силами, и вице-адмирал Килиакс, командир над линейными кораблями. Коммодор Pyгe также явился в бункер фюрера, чтобы присутствовать на этом совещании. В самом начале Рёдер объявил, что были предприняты все необходимые приготовления и разработаны планы в связи с прорывом через Ла-Манш. "Но, продолжил он, — лично я не считаю себя вправе советовать проводить подобную операцию. Однако на случай, если будет отдан приказ, все планы уже подготовлены, Килиакс и Руге сообщат о них в деталях. Это для того, чтобы облегчить вам принятие решения, мой фюрер".

После чего Гитлер в краткой речи привел те основополагающие причины, которые вынудили его принять решение о переводе почти всею немецкого флота в воды Норвегии. Затем Килиакс изложил те самые планы, которые так долго вынашивал штаб военно-морских сил. При детальном изложении он особенно подчеркнул три момента:

1. До начала операции перемещения кораблей должны быть сведены к минимуму.

2. Порт Брест корабли должны покинуть в ночное время с тем, чтобы иметь возможность более эффективно обороняться, следуя через Ла-Манш в светлое время суток.

3. Корабли должны идти с раннего рассвета до поздних сумерек под постоянным, как можно более сильным прикрытием истребительной авиации.

В этом месте Гитлер прервал доклад, особо подчеркнув решающее значение люфтваффе при выполнении этой операции. Иешоннек сдержанно отвечал, что очень трудно будет обеспечить постоянное прикрытие истребителями в количестве 250 штук, поэтому он предлагает привлечь дополнительные силы ночных истребителей для обеспечения прикрытия в ранние утренние часы и, конечно, в сумерках. Рёдер еще раз потребовал поддержки со стороны истребительной авиации в плане защиты от самолетов-торпедоносцев и проведения налетов на их английские базы. Начальник Генерального штаба высказался еще более прямо. Поскольку в данный момент невозможно усилить военно-воздушные силы на западе, необходимо, чтобы истребительная авиация имела численное преимущество над англичанами по крайней мере днем, в светлое время суток. Под конец совещания Редер объявил решительным образом, что успех или провал операции будет зависеть исключительно от действий люфтваффе, и попросил фюрера отдать необходимые приказания. Фюрер был согласен с его пожеланиями и приказал люфтваффе сделать все от них зависящее, чтобы обеспечить безопасность военных кораблей. Тем не менее Иешоннек был непреклонен и повторил, что с такими наличными силами он не может гарантировать постоянную защиту.

Закрывая совещание, Гитлер сделал следующие обобщения: выход из порта ночью, максимальное использование фактора неожиданности, проход между Дувром и Кале в дневное время. Он не верил, что англичане смогут молниеносно отреагировать, а также считал безосновательными опасения штаба военно-морских сил в связи с возможной переброской больших соединений английских ВВС на юго-восток Англии. Ситуацию с кораблями, стоящими на рейде в Бресте, можно было бы уподобить человеку, больному раком. Его жизнь можно спасти только серьезной операцией, осуществление которой лает пациенту шанс выжить, тогда как отказ от нее означает неминуемую смерть.

Вот слова, прозвучавшие в последние минуты совещания: "Итак, фюрер принял следующее решение — в соответствии с мнением высшего военно-морского командования подготовку операции следует вести так. как и предполагалось".

Во время совещания Гитлер ясно и решительно потребовал соблюдения абсолютной секретности в качестве важнейшей предпосылки успеха. Был составлен специальный документ в форме обещания соблюдать тайну, который все присутствовавшие обязаны были подписать. Между тем фюрер отозвал меня в сторону и спросил: "Вы слышали, "се зависит от воздушного зонтика, которым вы должны накрыть военно-морской флот. Вы верите, что эта операция сможем достичь своей цели?".

То, что я ему ответил, было моим личным непредвзятым мнением, справедливость которого была полностью подтверждена последующими событиями. "Все зависит от того, — сказал я. — как много времени потребуется англичанам, чтобы произвести мобилизацию всех сил английских ВВС против наших кораблей. Главное, что нам необходимо, — это застать их врасплох и немного удачи. Мои летчики-истребители сделают все возможное, когда узнают, что поставлено на карту".

Перед тем как сказать это, я тщательно взвесил свои слова, поскольку твердо знал как о риске самого предприятия. так и о недостаточности наших сил. Надо отмстить. что это обстоятельство было хорошо известно самому Гитлеру, но, невзирая на это, он отдал приказ о начале операции. Будучи летчиком-истребителем, из своего личного опыта я хорошо знал, как могут нам пригодиться и элемент внезапности, имеющий решающее значение, и удача для успешного завершения операции, то есть для того успеха, который в конце концов приходит к людям, пренебрегающим опасностью, тем не менее трезво оценивающим се.

"Большая часть моих решений, — сказал Гитлер, — как раз связана с риском. Удача сопутствует только тем, кто взвешивает всю опасность рискованного предприятия". Если этот ход окажется неудачным, то у него будет по крайней мере утешение, что большую часть людей можно будет спасти, потому что все дело происходит вблизи от нашего берега.

Немедленно начали вестись приготовления, причем быстрыми темпами и в строжайшем секрете. Ни одного человека, исключая лиц, присутствовавших на совещании, нельзя было посвящать в эту тайну без специального разрешения, которое давали главнокомандующие военно-морскими и военно-воздушными силами. Специальным приказом фюрера на меня была возложена ответственность за все вопросы, связанные с подготовкой и проведением истребительного прикрытия с воздуха в ходе этого предприятия. Под предлогом надвигающихся крупно-масштабных наступательных действий против Англии я осуществлял детальное планирование операции "Тандерболт" ("Улар молнии") — официальное кодовое название. Военно-морской флот использовал другое кодовое название — "Цербер", для того чтобы замаскировать общую цель проводимых приготовлений. Они делали вид, что части флота вскоре собираются выйти в Атлантику, а возможно, даже и в Тихий океан.

Все эти приготовления, конечно, не могли остаться не замеченными вражеской разведслужбой в оккупированной Франции, поэтому их маскировка сопровождалась избытком неясных, вводящих в заблуждение радиосообшений, все для того, чтобы запутать англичан, занимавшихся радиоперехватом. Гитлер шутливо заметил, что, возможно, он под большим секретом сообщил бы своему итальянскому союзнику о том, что военно-морские части в Бресте вскоре должны отправиться на Тихий океан, чтобы оказать содействие Японии. Это, как заметил он было бы самым быстрым и безопасным способом доставить такого рода сведения английскому Адмиралтейству. Каналы информации, по которым в английское Адмиралтейство поступали данные разведки, а именно о движении эсминцев и подводных лодок, об активных действиях в зонах минных полей, так же как о перемещении частей истребительной авиации, были весьма многочисленны. Например, французский вице-адмирал Р. де Беллот в своей книге "La guerre aeronavale dans l'Aflantique" утверждает, что тогда существовала тайная радиосвязь с британским Адмиралтейством. причем главную роль играл французский военно-морской офицер Филиппон. При этом он уверяет без особых на то оснований, что Филиппон передал в Англию все заслуживающие внимания детали, касавшиеся подготовки нашей операции.

Технические вопросы по координированию действий во время этой типичной комбинированной операции планировались таким образом, чтобы люфтваффе не находилось в подчинении у военно-морского флота, а должно было действовать с ним как одна команда. Тут я должен заранее упомянуть, это координирование проходило без каких-либо трений и разногласий с обеих сторон.

Верховное командование военно-морского флота давало в основном оперативные указания. Действующие или практические команды поступали в военно-морские штабные группировки в тех секторах, где находились в то время корабли: то есть между Брестом и устьем Шельды, где была западная военно-морская командная группировка со штаб-квартирой в Париже, и от Шельды вверх до своих портов, где находилась северная военно-морская командная группировка со штаб квартирой в Киле.

Командир линейных кораблей вице адмирал Килиакс исполнял эти приказания на протяжении всей операции, а также к нему поступали тактические приказы с его флагманского корабля, находившегося в море. Командирами задействованных кораблей были капитан Хофман ("Шарнхорст"), капитан Файн ("Гнейзенау") и капитан Бринкманн ("Принц Евгений").

Между различными командными пунктами военно-морского флота и военно-воздушных сил действовали офицеры связи, с помощью которых осуществлялся обмен информацией во время подготовки операции для того, чтобы лучшим образом вести работу сообща. У меня наиболее важную связь с военно-морским верховным командованием осуществлял полковник Ибель в качестве представителя командования истребительной авиации на флоте. Под его началом служили офицер, отвечавший за этапы операции и радиоперехват, еще два офицера по радиоперехвату, а также полковник Элле, руководивший столь нужным радиоперсоналом. Весь этот штаб находился на борту флагмана во время операции. На каждом из кораблей и на "Гнайзенау", и на "Принце Евгении", находились руководящий офицер и офицер радиосвязи.

Мы провели пробные испытания, осуществляя истребительное прикрытие, что было совершенно необходимо для того, чтобы проверить надежность двигателей и оружия, а также радиосвязь. Естественно, это было сведено к минимуму.

Штабы и связь работали по плану. Между 22 января и 10 февраля 1942 года были проведены восьмидневные одиночные пробные испытания, а также совершено порядка 450 вылетов по обеспечению прикрытия в ходе данных испытаний. При этом было сбито несколько английских самолетов. Почти каждую ночь британские ВВС совершали налеты на Брест, однако немецкие корабли оставались невредимыми.

Другие соединения воздушных сил, включая столь необходимую службу наземною базирования и приставленных к ней офицеров службы связи, также поступили под мое командование на время всей замышляемой операции.

Вышеуказанные соединения были переданы из воздушных флотов помер 3 и "Рейх". Конечно, никакому командиру не понравилось бы такое вмешательство, однако передача всех этих дополнительных сил в мое полное распоряжение оказалась прекрасной идеей и была оправдана концентрацией всех наших сил. Более того, у меня создалось впечатление, что соответствующие командиры даже были рады освободиться таким способом от прямой ответственности за осуществление такого неслыханного и отважного предприятия.

Для тою чтобы уменьшить расстояние между базой и защищаемыми объектами — ожидалось, что корабли будут проходить между Шербуром и Гавром на рассвете в соответствии с планом, — истребительные части располагались в полной готовности к действиям в секторе Абвиль — Лилль — Кале. Штаб-квартира этого сектора (№ 1) находилась в Ле-Туке. Вместе с тем мы должны были быть готовы и к тому, что корабли по какой-либо причине задержатся в связи с чем их местоположение на рассвете окажется значительно далее к западу. На данный крайний случай необходимо было подготовить второй сектор баз, расположенный в зоне Гавр — Кан — Шербур, причем Канн являлся местом для штаб-квартиры сектора (№ 1а). Третий сектор располагался в устье рек Шельды, Рейна и залива Зейдер-Зее со штаб-квартирой (№ 11) в Шипхоле. В соответствии с планом истребители, возвращавшиеся с боевых действий после 3 часов пополудни, приземлялись бы в своем секторе, где заново бы заправлялись и снаряжались с тем, чтобы как можно быстрее вылететь и присоединиться к кораблям. И наконец, существовал и четвертый сектор база для истребителей сопровождения, которые прикрывали бы корабли на следующий день, после того как суда достигли бы Немецкой бухты.

К самим участникам этих тщательно продуманных приготовлений предъявлялись многие требования, особенно после того, как было решено эти приготовления довести до конца незаметным образом. Необходимо было соблюдать секретность до последнего момента

В процессе подготовки очень многое зависело от связи. Так, аэродромы каждого сектора должны были поддерживать связь с соответствующими штаб-квартирами при помощи многочисленных взаимопересекавшихся средств. В моем распоряжении, кроме ультракоротких волн, была и радиочастота на длинной волне, напрямую связывавшая меня с главнокомандующим всей флотилией, а также с представителем командования истребительной авиации, находившимся на борту одного из кораблей. На этой частоте применялся скоростной код, причем все сведения передавались с помощью сигнальной или кодовой таблицы, употреблявшейся в истребительной авиации. Представитель командования истребительной авиации на борту одного из кораблей поддерживал прямое сообщение на ультракороткой частоте с офицерами связи истребительной авиации на других двух кораблях.