ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ. НЕМЕЦКИЕ ИСТРЕБИТЕЛИ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ 1941-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Чтобы не вдаваться далее в эти технические подробности, тщательно разработанные и довольно запутанные, я хочу только упомянуть следующее. Специалисты-инженеры из управления помощника государственного секретаря авиации и генерального инспектора люфтваффе по авиационной промышленности и тылу в сотрудничестве с экспертами по радарам и техническим начальником связи люфтваффе, генералом Мартини, приготовили новые и совершенно секретные средства но созданию помех и обманных хитростей против неприятельской радарной системы. Поскольку их эффективность еще была неизвестна, то пока что и нельзя было судить об их действительном значении как вводящих в обман и заблуждение командование противника.

Для военно-морского флота решающее значение имели подготовка к самому плаванию через пролив, а также разминирование с помощью тральщиков. Сам курс военно-морских судов сквозь Ла-Манш был проложен довольно далеко от французского побережья, несмотря на все вытекающие отсюда неудобства. С целью большей безопасности от донных мин и для того, чтобы развить большую скорость на большей глубине, было решено проложить курс посередине Ла-Манша на глубине не менее 15 морских саженей. Для того чтобы облегчить само плавание, границы маршрута были обозначены с помощью вех — лодок с особой раскраской. По всему пути следования 80 тральщиков обезвредили 98 якорных мин и 21 донную мину, при этом были обнаружены и устранены 3 минных заграждения. Во время этой операции мы потеряли один тральщик и один эсминец, Все эти действия необходимо было проводить совершенно секретно, и поэтому их можно было выполнять исключительно в ночное время.

Учитывая мой опыт командира истребительных эскадрилий, которые на протяжении всего предыдущего года защищали корабли в гавани Бреста, и в особенности принимая во внимание опыт, приобретенный за восемь дней проб и испытаний, я составил строгий военный приказ — "Правила к исполнению оборонительного прикрытия транспортного конвоя и кораблей военно- морской флотилии".

Я попытался найти компромиссное решение между законными требованиями военно-морского флота, которые вряд ли можно было выполнить, и ограниченными возможностями, обусловленными количеством соединений самолетов-истребителей. Постоянное сопровождение и на большой высоте, и на низких высотах никак не могло осуществляться менее чем 16 самолетами, причем каждая из волн в 16 самолетов в среднем оставалась над кораблями в течение 35 минут. Конечно, это напрямую зависело от расстояния от аэродрома до объекта прикрытия. Если за весь данный промежуток времени не происходило никакого столкновения с вражескими самолетами или же была незначительная стычка, то они могли оставаться еще на 10 минут. Сменяющая волна в соответствии с точно установленным графиком прибывала на место на 10 минут раньше того момента времени, когда предыдущая волна самолетов прикрытия должна была повернуть на базу. Таким образом, число самолетов в небе над кораблями увеличивалось до 32 по крайней мере минут на десять, а в лучшем случае минут на двадцать.

Период времени заправки горючим и боеприпасами сокращался до 30 минут, что было возможным только благодаря исключительным усилиям наземных служб и самих экипажей

В приказе указывалось, что нападение на вражеские самолеты необходимо проводить не теряя ни секунды времени и из любого положения. В случае, если какой- нибудь вражеский самолет сумеет проникнуть сквозь прикрытие для нанесения прямого удара по кораблям, приказ требовал любой ценой предотвратить это нападение, а если необходимо, идти на таран неприятельского самолета. Воздушных схваток с неприятелем, которые уводили бы из зоны боевого порядка, необходимо било избегать. В конечном счете не количество сбитых самолетов служило бы оценкой боевых действий истребителей, а исключительно осуществление успешного прикрытия военных кораблей.

Несмотря на небольшое по численности воздушное сопровождение исключительно оборонительного характера, неотъемлемой особенностью запланированных действий, а также боевых вылетов являлось то, что на протяжении всего этого времени значительные воздушные силы, пребывавшие в полной боевой готовности, были в состоянии предпринять активные наступательные действия в случае приближения неприятельских авиасоединений.

В операции "Тандерболт" принимали участие две остававшиеся на побережье авиационные части, 2-я и 26-я истребительные группы. Каждая из них была увеличена до 90 самолетов "Ме-109" и "Fw-190". Дополнительно к ним еще было 12 самолетов "Ме 109", переброшенных из тренировочной школы истребителей под Парижем в Гавр на все время проведения операции. И наконец, 1-я группа истребителей, располагавшаяся на северо-западе Германии, также могла оказать содействие утром в час икс некоторого дня. На них нельзя было рассчитывать во второй половине дня, потому что эта группа имела задание сопровождать флотилию утром следующего дня через Немецкую бухту, сразу после успешного прохода через Ла-Манш. В ее составе было 60 самолетов "Ме-109", готовых к боевым действиям. Поэтому в лучшем случае я мог временно рассчитывать на 252 самолета, число, которое могло значительно уменьшиться в ходе самой операции Конечно, никаких иных резервов у меня не было. Оставалось лишь 30 ночных истребителей "Ме-110", которые могли пригодиться в ранние утренние часы и в вечернее время.

В установленное время икс необходимо было учитывать очень много факторов. Операция считалась срочной и крайне необходимой, так что вне всяких сомнений самое последнее время ее проведения приходилось на февраль, потому что короткие ночи, вероятно, лишили бы нас элемента внезапности. Вплоть до середины февраля темное время длилось от 8.30 вечера до 8 30 утра. К тому же 15 февраля было новолуние, а это значило, что полная темнота предоставила бы нам еще большую безопасность. Да и между 7 и 15 февраля совокупность условий — течение, приливы и отливы в Ла-Манше — наиболее благоприятствовала проведению операции. Так что временем проведения операции считалось число между этими датами, и главнокомандующий западной военно-морской группой войск был именно тем лицом, кто отвечал за окончательный выбор.

Теперь нужно было проконсультироваться с небесной канцелярией, ибо ее роль была очень важной, если не решающей. Основной трудностью при подготовке столь необходимого прогноза погоды для наших метеорологов являлось то обстоятельство, что преобладающий фактор погодных условий над Ла-Маншем — воздушные потоки с запада, поэтому они нуждались в данных с далеких просторов Атлантики, которые, увы, не были доступны. Все зависело от тех сведений, поступавших с разведывательных самолетов дальнего радиуса действия, которые совершали свои вылеты с Западного побережья Европы. Также в данное время в Западной Атлантике и возле Ирландии, где тоже была важная область формирования погодных условий, находились три подводные лодки с целью отслеживать там метеоусловия. По 7 февраля погода вдруг стала очень неустойчивой с учетом центра пониженного давления в Европе. Метеорологи дали следующий прогноз погоды на 12 февраля.

"Центр пониженного давления образовался на юге Ирландии. Сильные ветры с учетом паления атмосферного давления на севере Шотландии делают весьма вероятным смещение области пониженного давления на юг со скоростью около 60 км/ч (35 миль/ч). Восточных границ Ла-Манша она достигнет к 12 февраля между 6 и 10 часами и пойдет далее на юг. Следовательно, погода над Ла-Маншем будет быстро изменяться в течение всего утра, и после прохождения погодного фронта (его продолжительность 2–3 часа) погода вновь прояснится".

По этой причине погодные условия над английскими воздушными базами будут лучше, тогда как над нашими взлетными площадками погода будет ухудшаться в той степени, в какой она улучшалась бы над зоной боевых действий в проливе. Но после полудня в зоне более благоприятной погоды уже находились бы наши воздушные базы.

Для нас, летчиков-истребителей, все это выглядело не очень хорошо. Между прочим, погода на самом деле была такой, как ее предсказывали, впрочем, она запаздывала на 6–8 часов. Но это спасло нас!

Несмотря на довольно неблагоприятный прогноз погоды, главный адмирал Заальвехгер, бывший в тот момент главнокомандующим военно-морской западной группой войск, принял решение начать операцию "Тандсрболт-Цербер" 11 февраля в 5 часов вечера, то есть в то время, когда кораблям нужно было покинуть порт. Это решение было принято в этот же самый день в результате длительного совещания во дворце Люксембург в Париже. То обстоятельство, что военно-морское начальство, согласно старым предрассудкам моряков, считало 13-е число несчастливым для начала операции, особенно когда оно выпадало на пятницу, в целом не могло не оказать определенного влияния на принятие решения о дате операции.

Из парижском штаб-квартиры номер 1 я приехал в Па-де-Кале, где собрал всех вместе, начиная от командиров главных авиачастей вплоть до командиров эскадрилий, на совещание, которое продолжалось всю ночь. Когда я открыл им все: предназначение и цель всех секретных приготовлений, которыми они были заняты на протяжении последних недель — услышанное поразило их подобно удару молнии, причем охватившее всех их воодушевление от осознания самого факта, что им предстоит принимать участие в таком смелом и важном предприятии, было почти равнозначно риску самого предприятия. По своем возвращении в части они должны были ознакомиться с деталями операции, вскрыв запечатанные конверты, которые заранее им были вручены.

Сообщения английской стороны показывают, что в ночь с 11 на 12 февраля британские ВВС тоже находились в состоянии повышенной боевой готовности. Вице-адмирал, командующий дуврской военно-морской станцией, получил в свое распоряжение дополнительные моторные торпедные катера (МТВ) и торпедоносцы "свордфиш". В течение нескольких предыдущих дней британские самолеты сбросили в море между Фризскими островами и Брестом около 1100 магнитных бомб.

Поэтому никак нельзя говорить о том, что английское командование было совершенно застигнуто врасплох операцией, проводимой немецкой стороной, очевидно, что приготовления, совершаемые на пороге английского дома, не могли остаться незамеченными. Проводимые контрмеры указывают на то, что ими предугадывалась возможность прорыва немецких военных кораблей через Ла-Манш, но очевидно, они не предполагали прорыва в дневное время, поэтому все их приготовления против возможности прохода сквозь узкий пролив между Дувром и Кале проводились с учетом его совершения в ночное время.

С наступлением темноты 11 февраля семь эсминцев собрались у входа в гавань Бреста. Таким образом они образовали защитный пояс для основных кораблей. В восемь вечера, как и было задумано, "Шарнхорст", "Гнейзенау" и "Принц Евгений" оставили свои места у причалов. Но перед тем как они отправились в путь, прозвучало предупреждение о воздушном налете, потому они вернулись назад и снова пришвартовались. Дымовая завеса поднялась над гаванью, огневые вспышки зенитных орудии всех калибров — прекрасное начало для операции, огни прожекторов пересекали все небо. Около 20–25 английских самолетов-бомбардировщиков совершали свой рядовой налет на высоте около 5500–8100 метров. Экипажи кораблей тоже не бездействовали, они вместе со всеми вели огонь из зениток, приветствуя таким способом непрошеных гостей. Бомбы свистели и взрывались в гавани порта. К счастью, ни один из кораблей не был поврежден. После команды "отбой" корабли вновь получили приказ выдвигаться в открытое море. Время уже было 10 часов ночи. Два часа задержки! За несколько минут до наступления 11 часов ночи основные корабли оставили гавань Бреста и флотилия отправилась в свое ночное путешествие. Операция "Тандерболт-Цербер" началась.

ПРОРЫВ ЧЕРЕЗ ЛА-МАНШ

На протяжении всей этой ночи никто из нас не сомкнул глаз. Едва корабли покинули порт, нас в первую очередь стали занимать два вопроса: сможет ли соединение кораблей наверстать упущенное из-за воздушного налета время и обнаружили или нет английские бомбардировщики то, что ожидаемая операция с немецкой стороны уже началась? И конечный результат в большей степени зависел от ответа на эти два вопроса.

Планировалось, что средняя скорость эскадры будет составлять 26 узлов в час, однако с самого начала вследствие благоприятного течения, режима прилива и отлива корабли фактически делали около 30 узлов. После того как они обогнули мыс Усхант к западу от Бретани, эскадра около 1 ч 13 мин ночи взяла курс на Ла-Манш. Соблюдалась полная тишина в радиоэфире, сообщения о местоположении эскадры поступали поочередно только с радарных станций, располагавшихся вдоль всего французского побережья, которые отслеживали корабли в заданных интервалах. И каждый раз для нас это являлось приятным сюрпризом. После потери двух ценных часов я был почти уверен в том. что на рассвете мне нужно будет перевести истребительные части из сектора Па-де-Кале ниже, в сектор Гавр — Кан — Шербур. Такая возможность учитывалась в нашем плане, однако это означаю бы дополнительную нагрузку для каждого, кто участвовал а этой операции. С каждым новым сообщением становилось все очевиднее, что военные корабли нагоняют свою первоначальную задержку по времени, а рано утром стало ясно, что упущенное время они наверстают и с первым утренним проблеском будут находиться в заранее заданном местоположении с точностью до минуты.

На второй вопрос — о возможном обнаружении англичанами наших приготовлений с целью покинуть порт, — казалось, тоже был получен положительный и даже очень обнадеживающий ответ. Со стороны неприятеля никакого движения. Наши корабли по-прежнему не были обнаружены радарными станциями на английском берегу.

В 6 ч 30 мин утра палубы на линкорах были освобождены для действий, сами корабли шли полным ходом сквозь темноту вперед к проливу Па-де-Кале. На траверсе Шербура к ним присоединилась флотилия торпедных катеров с целью усиления пояса безопасности, который до сих пор состоял только из эсминцев. В целом теперь в состав соединения входили два линкора, один крейсер, семь эсминцев и от восьми до пятнадцати торпедных катеров, последние сменялись от одного сектора прохождения до другого.

Погода была облачной, максимальная высота облаков достигала около 450 метров, видимость относительно хорошая. В 8.14 утра в полной темноте взлетели первые ночные истребители, и уже в 8.50 утра они были над нашим флотом. С этого момента и впредь, на протяжении всего дня, истребительные силы держали под своей пристальной и непосредственной опекой все корабли. Над ними раскрылся — пусть очень небольшой — воздушный зонтик. Тяжелые истребители летели на очень низкой, всего несколько метров над водой, высоте для того, чтобы их не могли засечь английские радарные установки. Переговоры по радио, естественно, не велись Когда в 8.54 утра рассвело, соединение кораблей было на траверсе полуострова Котантен.

Первая драматическая нота в ходе этой операции прозвучала, когда военно-морские силы обнаружили ранее не замеченное минное поле напротив Дьеппа всего за несколько часов до прохода кораблей. И хотя сам канал был быстро очищен благодаря чрезвычайным усилиям четырех тральщиков, само решение пройти по этому едва только очищенному, пути было очень рискованным. Однако иного альтернативного решения, кроме как вернуться обратно и тем самым признать всю операцию сорванной, не было. Но соединение кораблей миновало этот участок без каких-либо происшествий.

К ночным истребителям, которые в основном сопровождали корабли, летя вдоль борта обращенного к вражескому берегу, между тем присоединились дневные истребители. Операция развивалась по плану. К счастью, враг пока еще ничего не обнаружил и не должен был обнаружить — столь долго, сколько это было возможно. В связи с чем во время совещаний с летчиками каждый командир особо подчеркнул самое основное в приказах: лететь на максимально низкой высоте и соблюдать тишину в радиоэфире. Те, кто хорошо знал о полнейшем отсутствии в эфире дисциплины у люфтваффе, и в особенности среди летчиков-истребителей, могут вообразить себе, насколько я был встревожен по этой причине Однако по ходу развития операции мои парни вели себя почти как моряки, чья дисциплинированность в радиоэфире традиционно являлась непревзойденной и общеизвестной. Только гораздо позже, когда неприятель обнаружил наше военно-морское соединение, под давлением тяжелых воздушных боев в радиоэфире снова стал раздаваться хорошо знакомый хаос переговоров люфтваффе.

Дополнительно к истребителям сопровождения, летавшим посменно, у нас в резерве для незамедлительного реагирования находилось 20–30 самолетов, расположенных на разных базах. Летчики сидели в своих кабинах пристегнув ремни, и самолеты были готовы к вылету в любой момент. Истребительная авиация, не связанная жесткими рамками оборонительной задачи, позже исключительно хорошо проявила себя в действии, таким образом вновь показав, что истребитель, даже беря на себя чисто оборонительную функцию, никогда не должен уступать инициативы своему противнику, что находится в полном соответствии с основополагающими принципами истребителя как вида оружия.

Около 11 часов ночные истребители были выведены из зоны боевых действий: они приземлялись на аэродромах в голландском секторе, готовые продолжить сопровождение в вечернее время. В этот час части военно-морского флота находились прямо напротив устья Соммы и, таким образом, были всего в 40 милях от самого узкого места в проливе Па-де-Кале — между Дувром и Кале. Уже два часа при ярком дневном свете немецкие военные корабли шли вдоль английского берега, следуя маршрутом, которым с XVII века за всю историю английского владычества на морях не осмеливался следовать ни один неприятель. Стояла почти зловещая тишина.

В 11 часов но среднеевропейскому времени (10 часов по Лондону) наша служба прослушивания перехватила по радиосообщению сигнал тревоги, поступивший с английского истребителя. В нем ничего не сообщалось, кроме того, что крупное соединение немецких военно-морских сил, состоящее из трех главных кораблей и около двадцати боевых кораблей, на полной скорости идет прямо к Дуврскому проливу, положение на настоящий момент — 50 миль к югу от устья Соммы. Тайна вышла наружу.

По меньшей мере следовало принять сам факт перехваченного сообщения по радио. Решение прекратить все попытки по маскировке нашей операции лежало полностью на мне. Тот факт, что первые контрмеры были приняты английским командованием приблизительно через час, доказало верность моего решения не предпринимать никаких поспешных мер в связи с этим тревожным сообщением, а просто продолжать соблюдать все меры предосторожности, намереваясь сохранять в тайне от врага саму операцию. Англичане указывают наше обнаружение в 11.05 по английскому времени, что составляет 12.05 по немецкому, хотя первое сообщение с английского истребителя поступило на целый час раньше. По всей видимости, они не поверили этому сообщению, а выслали другой разведывательный самолет и отдали приказ о полной боеготовности. Час спустя первое донесение было подтверждено другим самолетом, но его сочли просто невероятным. В своих мемуарах Черчилль утверждает, что британское Адмиралтейство не получаю эту информацию вплоть до 11.25 (12.25 по немецкому времени).