ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ. НЕМЕЦКИЕ ИСТРЕБИТЕЛИ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ 1941-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Африке летом 1940 года военные действия начали итальянцы, ставя перед собой заманчивою цель — Суэцкий канал — цель, вновь ставшую возможной, когда зимой 1940/41 года был сформирован немецкий африканский корпус. Подкрепление Роммеля, переплывшее Средиземноморье, требовало для своей зашиты более усиленные соединения люфтваффе. Однако вскоре и восточные равнины Европейского континента стали дополнительным полем битвы, поглощавшим наши военные силы К тому же на весы войны намеревался бросить весь необъятный военный потенциал США Рузвельт. Тяжело раненная, но все еще далекая от завоевания Англия, последний враг в покоренной Европе, прочно держалась на своем острове, который позже должен был стать огромным авианосцем, используемым для проведения разрушительных атак на Германию с воздуха.

И вовсе не было удивительно то, что мы оказались не в состоянии поставить Англию на колени, располагая военной мощью в количестве 600 бомбардировщиков среднего действия и от 600 до 700 истребителей с ограниченным радиусом действия. Однако ни в коем случае не надо забывать о том, что немецким воздушным силам исполнилось всего четыре с половиной года, когда на их долю выпало самое большое испытание за время Второй мировой войны. Ведь в очень короткий срок были созданы самые сильные воздушные силы в мире, несмотря на то обстоятельство, что Германия вынуждена была делить к распределять свой носимый потенциал еще среди армии и военно-морского флота. Более того, в самой Германии приводилось в жизнь не только перевооружение армии. Подобный бум переживала и гражданская отрасль немецкой промышленности. В городах, кроме сооружений для военной промышленности и казарм, воздвигались жилые дома и здания для государственных учреждений. В деревне, помимо ферм к новых поселков, также закладывались новые аэродромы и полигоны для проведения военных маневров. Дорожная сеть достигла своей самой большой по величине степени плотности и пропускной способности, и не только благодаря строительству автобанов, которые часто ошибочно рассматривали как чисто стратегические дороги. Немецкий народ как единое целое выказал такое проявление силы, которое было просто уникальным.

Вне всякого сомнения, так случилось только благодаря участию Германа Геринга — основателя люфтваффе. Такие усовершенствования и развитие стали возможны для немецких воздушных сил, поскольку одновременно проводилась обширная программа по строительству, укрупнению и расширению во всех отношениях. Было подсчитано, что на процесс реконструкции люфтваффе пошло 40 процентов от общего количества средств, затраченных на перевооружение Германии в те годы. Энергично и с горячей любовью создавая авиацию, Геринг четко понимал, каким способом можно создать для нее то положение, которое, по его мнению, обязана была занимать авиация в структуре континентальной военной мощи. Во всяком случае, важность воздушных сил в будущей войне была осознана в Германии в нужное время, ясно и основательно.

Безусловно, за период становления было сделано немалое количество ошибок. Несомненно, из-за ненужной спешки и поверхностного оптимизма пострадало очень многое. Эффективность воздушных сил, а также их военный потенциал в то время преувеличивались, хотя, конечно, сама их концепция предвосхитила их позднейшее техническое усовершенствование. Однако то, что Гитлер, по совету Геринга и вдохновляемый им, основал появление самостоятельных военно-воздушных сил, было здравым и правильным решением.

Таким образом, в его руках находилось орудие, которое совместно с моторизованными армейскими частями помогло добиться такого блестящего успеха в его стратегии молниеносной воины, или блицкрига. Однако само орудие пока не представляло собой стратегических воздушных сил в том смысле, в котором мы их сегодня знаем. Когда летом 1940 года, противоположно первоначальному плану немецкого верховного командования, эти силы должны были использоваться в стратегических целях против Англии, шансы на успех ограничивались их численным составом, техническим оборудованием, а также уровнем развития вооружения. Опыта явно не хватало, а что касается недостатков, то для их устранения требовались силы и усовершенствованные методы стратегических военно-воздушных операций. В ходе гражданской войны в Испании были приобретены опыт и знания исключительно в техническом и тактическом отношениях. Стратегически данный мотив ярко, по-новому проявился летом 1940 года.

Во время сражения с Англией люфтваффе выполнялись военные действия, совершенно новые в истории ведения войны. Наиболее важными военными действиями, или операциями, были следующие:

1. Ничем не ограниченная борьба за воздушное превосходство, вне зависимости от какого-либо рода военных действий армии.

2. Стратегическая воздушная война посредством дневных бомбовых ударов под прикрытием истребителей.

3. Стратегическая воздушная война посредством ночных налетов.

4. Использование штурмовых самолетов.

5. Стратегическая воздушная война против транспортных судов.

Ни одна из этих операций не была на самом деле успешной, единственно по той причине, что было просто невозможно завершить их успешно с помощью тех средств, которые были в распоряжении люфтваффе. В каждой из этих областей необходимо было приобретать практический опыт, для которого почти без исключения не являлись заменителями ни предварительное обучение, ни теория. Приобретаемый опыт отнюдь не был прерогативой Германии, все воевавшие народы извлекали уроки из войны. В то время как военный потенциал Германии и в дальнейшем должен был удовлетворять, но уже другим, все более возраставшим требованиям, он тем не менее в конечном счете все более и более сокращался до тех нор, пока этого потенциала уже не хватало даже на то, чтобы защитить свою собственную страну. В то же время союзники медленно, но твердо наращивали свой военный потенциал, также занимаясь его мобилизацией. При помощи этого все возраставшего потенциала, избегая, насколько это было возможно, ошибок, совершенных Германией, используя весь наш опыт, Англия создала воздушные силы стратегического назначения, которые в конце концов и сокрушили Германию.

Во время войны с Англией люфтваффе открыто явило перед всем миром свои ограниченные возможности и слабость. Миф о непобедимости люфтваффе был развеян. Но вместе с тем произошло еще нечто такое, чего никто не мог предвидеть. Первый шаг, который Германия предприняла в войне с Англией, привел прямо к не отмеченным на карте областям военно-воздушной стратегии и стал предпосылкой для второго, более успешного этапа. Что и проделали союзники, шедшие по стопам Германии. Первый шаг был полон риска и опасности. Германия споткнулась, но не упала. Только второй шаг стал успешным, но уже для других стран, Германии этот шаг принес разрушение.

НОЧНОЙ КОШМАР СТАНОВИТСЯ РЕАЛЬНОСТЬЮ: ВОЙНА НА ДВА ФРОНТА

В конце 1940 года мы, группа командиров частей, расположенных на побережье, составили совместное прошение, или петицию, в котором просили разрешения отводить в тыл одну за другой наши полевые эскадрильи для того, чтобы заняться ремонтом, а также предоставить летному составу отдых. Прошение было удовлетворено. Нас перевели на наши домашние западногерманские базы, где наши самолеты были приведены в исправное состояние и отремонтированы. Геринг разрешил всем летчикам свободно кататься на лыжах, чем мы с радостью воспользовались в полной мере.

Обновленные внешне и внутренне, загорелые, в хорошем расположении духа, в конце февраля 1941 года мы вернулись из Арльберга. Нас послали в Бретань, чтобы защищать в гавани Бреста военные корабли и убежища для подводных лодок, которые еще отстраивались. Приказ оборонять стационарный и неподвижный объект был совсем не по нраву летчикам-истребителям, чья основная задача — это атаковать, преследовать, охотиться за противником и уничтожать его. Только таким способом энергичный и умелый летчик-истребитель в полной мере раскрывает свои способности. Связать ему руки выполнением узкой, ограниченной задачи, лишить его нрава на инициативу — это значит отнять у него лучшие и наиболее ценные присущие ему качества: агрессивный дух, радость от совершаемых действий, охотничью страсть. Руки летчика-истребителя не могут быть связаны путами или узами, в особенности когда эти узы обусловлены наземным образом мышления. Благодаря своим внутренним свойствам истребительная авиация принадлежит к военной элите. Почти неправдоподобно дорогостоящий продукт талантливых конструкторов, в точности выполненный техническими специалистами и высококвалифицированными рабочими, а затем предоставленный в распоряжение отобранных но правилам науки и современно подготовленных специалистов — вот что лежит в основе оружия высочайшей эффективности, но также и огромной хрупкости и чувствительности. Это оружие можно сравнить с лезвием бритвы, которое должно точно направляться чуткими руками. Человек, который использует это оружие подобно большому ножу, не должен удивляться, если в его руках оно превратится в зазубренное, тупое и в конце концов станет бесполезным.

Мы поехали в Бретань без какого-либо энтузиазма. "Оборона с воздуха" — вот что было написано в приказе, поэтому мы не ожидали ничего более кроме сидения подле самолетов и ожидания боя. Минуло ровно четыре месяца с тех пор, как я сбил свой последний неприятельский самолет. На обратном пути из Дюссельдорфа в Брест вместе со своим сослуживцем, обер-фельдфебелем Менге я совершил пересадку в Ле-Туке, откуда мы совершили по своей инициативе вылазку к Британским островам. Вначале не было видно ни одного английского истребителя. Своим присутствием мы провоцировали командование истребительной авиации до тех пор, пока ему не надоели, тогда оно выслало эскадрилью "спитфайров". К счастью для себя. я обнаружил их, когда они набирали высоту по курсу впереди нас. На высоте около 1000 метров я внезапно атаковав один из этих самолетов, причем умудрился сделать слишком много пулеметных очередей и выстрелов из пушки, пока он не загорелся и не упал. Пилот выпрыгнул с парашютом. Менге тоже сбил "спитфайр". После этого, сбросив уже не нужные дополнительные баки с топливом, мы очень довольные собой полетели назад в Брест, куда уже прибыло все наше соединение.

Как я и предполагал, здесь ничего такого не происходило. Иногда мы сбивали самолет-разведчик, но в конечном счете это отнюдь не была задача истребительной части. Свободное время я использовал для совершенствования нашего летного мастерства. От чистого сердца я завидовал Мельдерсу, который все еще оставался со своей группой на побережье Ла-Манша, где по-прежнему встречался с английскими истребителями. Он был далеко впереди нас по количеству сбитых самолетов. Вик был убит, Бальтазар ранен.

Остеркамп, в то время региональный командир истребительной авиации, пригласил меня 15 апреля на свой день рождения. В качестве подарка я набил огромную корзину омарами и столь необходимыми бутылками шампанского, а затем взлетел. Сопровождавший меня самолет вел обер-фельдфебель Вестфаль. И снова это было слишком большим искушением, чтобы не сделать маленькое отклонение по курсу и не нанести визит в Англию. Скоро я заметил точку — одиночный "спитфайр". После бешеной гонки судьба решила спор в мою пользу. Мой упрямый и стойкий противник рухнул в языках пламени возле маленькой деревни к западу от Дувра.

Несколько мгновений спустя впереди нас показалась целая эскадрилья "спитфайров", набиравшая высоту, и тут мы заметили одного отставшего от строя. Я приблизился к нему незамеченный и буквально разнес его своим огнем вдребезги с очень короткого расстояния. Мы подлетели прямо вплотную к вражеской труппе, и в тот момент я сбил свой третий "спитфайр", который чуть было не протаранил. Его падение я не смог проследить до конца. Вестфаль тоже находился в выгодной огневой позиции, но внезапно все его пушки заклинило. Так как "спитфайры" набросились на нас, пришла пора удирать. На полной скорости, стремительно пикируя вниз, в направлении Ла-Манша! На нас сильно наседали. Вестфаль летел значительно быстрее меня; с моим самолетом что то случилось.

Как только я начал заходить на посадку в Ле-Туке, наземный состав стал неистово махать и зажег красные сигнальные огни. Наконец до меня дошло. Я проделывал почти неуправляемое аварийное приземление. Когда я включил устройство выпуска шасси, оно не сработало — шасси вынулось внутрь. В таком положении оно, должно быть, оставалось все время, вероятно, я тронул коленом кнопку управления во время боя над Англией. Пришлось как-то приспосабливаться в полете к самолету, чьи летные характеристики целиком изменились. Омары и шампанское были в целости и сохранности. Охотничья удача! Вместе с сообщением о сбитых "спитфайрах" я вручил Остеркампу подарок ко дню его рождения.

Два дня спустя, 17 апреля, на Балканах капитулировали остатки югославской армии. Правда, эта кампания не являлась частью исходного плана Гитлера. Войска рейха были вынуждены войти в эту страну, так как в Белграде было сброшено прогерманское правительство. В течение нескольких дней армия Вейха промаршировала через страну, заняв такие земли, как Каринтия, Штирия, Южная Венгрия, бронетанковые части Клейста оккупировали сектор Софии, а армия Листа занимала позиции в горной местности на границе с Болгарией и Грецией. Кампания на Балканах началась 6 апреля. Это было в последний раз, когда моторизованные части немецкой армии, крайне согласованно действовавшие с воздушными силами, одержали ошеломляющую победу, разгромив за самое короткое время храброго и хорошо подготовленного противника.

20 мая — начало воздушного вторжения на Крит, одна из самых грандиозных операций такого рода за Вторую мировую войну. Захват Крита послужил доказательством блестящих успехов Германии, несмотря на тяжелые потери, которые понесли военно-воздушные силы. 2 июня последний сражающийся английский солдат был изгнан с острова. Немецкая пропаганда представила это рискованное предприятие как своего рода генеральную репетицию неминуемого вторжения на Британские острова.

В таком же духе прозвучало выступление Геринга в Париже на совещании командиров всех частей, расположенных во Франции. Он не оставил у нас ни тени сомнения, что битва за Англию была только увертюрой к окончательному покорению Англии как врага. Само покорение должно было быть осуществлено за счет безмерно возросшего перевооружения воздушных сил, усиления и обострения войны с помощью подводных лодок, что, вероятно, в итоге привело бы к настоящему вторжению. Я должен сказать, что планы, которые развернул перед нами Геринг, были убедительными, да и мы считали само собой разумеющимся, что необходимая для этого военно-промышленная мощность уже имелась в распоряжении.

По окончании совещания Геринг отвел Мельдерса и меня в сторону. Он сиял от радости и. как только спросил нас, что мы думаем по поводу его речи, мягко хихикнул и потер от удовольствия ладони. "Здесь нет ни капли правды", — сказал он. С условием хранить сверхтайну он открыл нам, что собрание в целом было частью хорошо задуманного блефа, целью которого являлось скрыть подлинные намерения немецкого верховного командования: неминуемое нападение на Советский Союз. Это был своего рода парализующий улар! Угроза, висевшая с самого начала войны над нами подобно дамоклову мечу, теперь становилась реальностью — войной на два фронта. Я не мог больше думать ни о чем, кроме как о мрачной и зловещей перспективе начинающейся войны с Советским Союзом, со страной, обладавшей огромными людскими резервами и естественными ресурсами, в то время как наша мощь уже доказала свою недостаточность и неспособность во время первого штурма Англии. А сейчас мы должны были повернуться в сторону нового, неизвестного и, во всяком случае гигантского по своим масштабам врага, не обезопасив вначале свой тыл. Напасть снова на Англию, вероятно, было бы трудным решением, как полагали мы, имея перед глазами наш опыт. Однако в конечном счете наш противник и его потенциальная мощь были нам известны мы знали, как его бить, и даже, более того, мы знали, что можем это сделать. Это была отнюдь не легкая задача, но выполнимая в том случае, если мы сосредоточили бы все наши силы только на этой единственной цели. Все это шло наперекор естественному желанию, это противоречило немецким понятиям о долге и целеустремленности, это означало быть довольным половиной пройденного пути, тогда как задача должна быть выполнена до конца, и что еще хуже — выбрать новую цель, в то время как первая еще не достигнута. Это совершенно противоречило тому, что говорил мне лично Гитлер, а также тому, что он сказал нашей группе в своей рождественской речи: избегать войны на два фронта и уничтожать врага одного за другим. Я восхищался такой концепцией. Вторая концепция, изложенная нам Герингом, наполняла меня чувством величайшего недоверия, даже ужасом. Эта идея ошеломила меня, и я не скрывал своих сомнений и колебаний. Но никто больше не разделял мою точку зрения. К моему удивлению, кроме Геринга, в состоянии возбуждения и восхищения находился и Мельдерс. На востоке, сказал Геринг, люфтваффе пожнет для себя новые лавры. Авиация Красной армии численно превосходит люфтваффе, но безнадежно отстает в техническом и кадровом отношениях. Необходимо только сбить в летном строю ведущего, чтобы оставшиеся необученные летчики растерялись, потеряли, так сказать, голову на обратном пути. Тогда мы сможем перестрелять их, как мишени в тире.

Я слушал Геринга, не будучи убежденным в его правоте, и не разделял ни в малейшей степени его энтузиазма. "А что Англия?" — спросил я его. Геринг просто пренебрежительно отмахнулся. За два, самое большее за три месяца русский колосс будет разрушен. После чего мы бросим против Запада всю нашу мощь, усиленную неиссякаемыми стратегическими ресурсами России. Фюрер, сказал он, не может вести войну против Англии, применяя всю свою военную мощь, пока его тылам угрожает сила, которая, вне всякого сомнения, несет в себе наступательные к враждебные намерения по отношению к нам. В первые четыре — шесть недель русской кампании Мельдерс и его часть будут перебазированы на Восточный фронт. На западе останутся лишь 2-я и 26-я истребительные группы, каждая из которых будет обязана набирать и обучать пополнение. Потом и я со своей частью должен буду перебраться на восток, чтобы сменить Мельдерса. "Там вы добьете то, что останется, Галланд", — по-отечески сказал Геринг в своей самой самоуверенной манере. Затем он отпустил меня.

Полный недоумения, я возвратился на свою базу. Я был глубоко удручен, и рядом со мной не было никого, с кем я мог бы поделиться своими тревогами, потому что Геринг строго настрого приказал мне и Мельдерсу не разглашать того, что было нам открыто. Возможно, утешал я себя, я смотрю на вещи исключительно со своей, ограниченной рамками должности командира группы точки зрения. Все-таки угроза с востока очевидна. К тому же оставалась надежда, что кампания против Советского Союза будет действительно идти гладко и в соответствии с планом, как и все предыдущие молниеносные военные кампании. По отношению к России моей самой большой надеждой была предполагаемая гнилость советского режима, основанного на терроре. Когда я упомянул об этом, Геринг неожиданно стал очень серьезным и решительно тряхнул головой. "Не говорите мне о возможном внутреннем коллапсе большевистского режима. Фюрер считает, что не стоит даже обсуждать такую возможность. Не накличьте несчастье, рассказав об этом кому-нибудь. Даже в Германии любая деятельность подрывных элементов представляла бы собой безнадежное предприятие. В Советском Союзе, то есть при режиме на двадцать лет старше нашего, было бы сумасшествием и самоубийством пытаться совершить государственный переворот с целью свержения правительства. Даже в своих самых отдаленных расчетах фюрер не позволял себе, чтобы в них вкралась такая мысль. Советский Союз можно разбить только силой. И как раз именно это мы собираемся сделать. Можете рассчитывать на это!".

В те дни, когда приближение войны с Советским Союзом омрачало все вокруг, подобно темной туче на горизонте, Геринг вовлек меня в одно из самых таинственных событий этой войны. Главным героем в этом драматическом действии являлся Рудольф Гесс.

Ранним вечером 10 мая 1940 года мне позвонил по телефону рейхсмаршал. Он был очень взволнован к приказал немедленно поднять в воздух всю авиачасть целиком. В таком приказе для меня не было ровно никакого смысла. Начать с того, что уже темнело, более того, не поступало никаких сведений о неприятельском самолете, летевшем к нам. Я указал на это Герингу.

"Летящий к нам! — повторил он. — Что вы имеете в виду — летящий к нам? Ваша обязанность — остановить самолет, улетающий от нас! Заместитель фюрера явно сошел с ума, он летит в Англию на "Ме-110". Его необходимо сбить".