— Ей все равно, что сквозит! Известно: только своих любит.
Опять своих… Ася, ощутив внезапную усталость, села. Люся отошла к кровати, стоящей в центре дортуара, вдалеке от окон, убрала в тумбочку принесенное с собой полотенце и вернулась к новой подруге.
— Ты на кого загляделась? — спросила она с шутливой ревностью.
Ася ответила так же шутливо:
— На Пушкина.
Девочка, на которую засмотрелась Ася, была смугла, курчава, толстогуба; это придавало ей сходство с юношеским портретом Пушкина, такой портрет однажды подарил Асе Андрей. Толстогубая девочка, поджав под себя ноги, вязала крючком веревочную туфлю. Среди всех она выделялась добродушным и миролюбивым видом, а добродушие всегда пленяло беспокойную Асю. Хорошо бы дружить втроем!
— Как ее зовут? — спросила Ася.
Люся вспыхнула.
— Катька Арестантка. Фамилия — Аристова, зовут Арестанткой. И поделом.
В эту минуту в дортуар с отчаянным ревом вбежала курносая девочка лет семи, вбежала и плюхнулась на кровать по соседству с Люсиной.
— Снова ревешь, Акулька? — крикнула Люся.
Девочка сдернула с головы косынку и принялась утирать слезы. Белобрысая, длинная, как огурец, голова была неровно, лесенкой, острижена.
— Мальчишки картоху отняли! — всхлипнула Акулина. — Ко мне бабка приходила с гостинцами…
— Пусть не носит! — ехидно откликнулся кто-то.
— Правильно! Одним носят — другим охота.
Катя Аристова не спеша спустила ноги на пол, спросила низким, певучим голосом:
— По-вашему, отнимать надо?
Люся, красивая белокурая Люся, взъярилась:
— Не твое дело, Арестантка! Она от твоего заступничества всегда вдвое ревет. Нет, больше я терпеть не намерена.
Не успела Ася сообразить, в чем дело, как ее белье и одеяло перелетели на кровать Акулины, вещи же Акулины совершили противоположный путь.
— Марш к окошку, Акулька! — скомандовала Люся. — Рези на «Камчатке».
— Ты что?! — Катя положила вязанье на тумбочку. — Ты что придумала?
Люся заметно струсила.
— Ей же не нравилось рядом со мной. Сама фискалила всем.
— Балда ты благородная! — Толстые губы Кати утратили свое добродушие. — Главное, известно, что девчонка по ночам раскрывается, одеяло сбрасывает… А ты под самое окошко ее!..
Ася тихо уговаривала Люсю:
— Не надо… Я окна не боюсь. Я никогда не простужаюсь…
Чуть выдающиеся вперед белые зубки Люси обнажились, зло блеснули глаза.
— Не надо? Рядом со мной не хочешь? Подруга… — И совсем тихо добавила: — С ними иначе нельзя, пропадешь.
— С кем «с ними»?