Дом имени Карла и Розы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Так… Держаться прямо. Мелкие шажки. Не махать руками даже на переменках! Ходить парами, но не обниматься. Парами, ладонь в ладонь…

Люся берет Асину руку и показывает, как это «ладонь в ладонь».

К дортуару тем временем подходили Татьяна Филипповна и Ксения, чтобы сообщить о предстоящем завтра открытии швейной мастерской.

Вчерашний вечер они провели у главы детского дома, медленно выздоравливающего в своей обледеневшей комнате. Нистратов — его Яков Абрамович характеризовал Татьяне Филипповне как старика в некотором роде передового, но витающего в облаках, — собрал у себя нескольких воспитателей, тех, кого сам считал передовыми, и, полулежа на железной институтской кроватке в пальто, в меховой шапке, возбужденно рассуждал о необходимости скорейшего проникновения в детские души.

— Теперь, когда намечаются сдвиги в решении топливной проблемы, — говорил он, то и дело поправляя пенсне на горбинке носа, — мы с вами обязаны максимально использовать вечерние часы. Собираясь у очагов, дети, естественно, оттаивают, начинают жить духовными интересами, дают волю воображению. Кто знает, куда уводит их фантазия? Непростительной ошибкой взрослых было бы неумение использовать эти драгоценные часы, это наилучшее время, когда с детьми можно сделать все, что угодно, когда даже самые замкнутые открывают вам душу…

Ксения, опираясь на собственный опыт, высказалась в том смысле, что не всегда оттаивают и не всегда открывают, но в общем не спорила и даже объявила одной из главных задач текущего момента вечерние беседы «вокруг очага»; здесь и надо завоевывать доверие ребят, направлять их интересы в нужную сторону. «В сторону коммунизма», — уточнила она.

— Погреться пустите? — с несколько наигранной непринужденностью спрашивает Ксения, входя к девочкам.

Сил Моих Нету открывает глаза и вновь закрывает; пожалуй, она уже начала видеть очередной сон. Несколько девочек нехотя, дорожа обжитыми местами, подвигаются на малую толику. Усевшись, Ксения замечает, что Татьяна Филипповна все еще стоит, не зная, куда ей ткнуться. Замечает это и Ася. Она невольно привстает, но железная рука Люси водворяет ее на место. Так, очевидно, будет до самой могилы…

Татьяна Филипповна догадывается взять на колени маленькую, курносую Наташу, такую же маленькую и такую же невесомую, как ее Шурка. Усевшись, она спрашивает, чем сейчас все были так увлечены. Не получив ответа, эта взрослая, уставшая за день женщина пытается пошутить:

— Что ж… Доброе молчание лучше худого ворчания. Завтра молчать не будем: за шитьем хорошо и болтать и петь. Пришла с приглашением. Завтра жду в мастерскую.

— Не всякий любит иглой ковырять, — раздается голос Люси.

— Тебе-то, большой, — отвечает Татьяна Филипповна, — любишь не любишь, придется поработать. Разве это не безобразие? — Она откидывает платок с плеч маленькой Наташи, обнажает ее мгновенно покрывшиеся мурашками руки. — Не безобразие, что подолы у каждой до щиколоток, а рукава за счет подолов натачать не догадаетесь?

— Мы-то при чем? — усмехается Люся и с откровенной иронией смотрит на Ксению. — Нам тут однажды вечерком разъяснили… И правильно разъяснили. Мы, дети, приравнены к нетрудоспособным членам общества. Нас обеспечивает государство.

Щеки Ксении становятся густо-розовыми. Недавно, беседуя с детьми о внимании Советской власти к подрастающему поколению, она произнесла нечто похожее… Эта Бородкина умеет прицепиться к любой неосторожной фразе.

— Никто вас не учил быть барчуками, — строго говорит Татьяна Филипповна. — Так кто же хочет научиться шить?

Люся, забыв, что хорошие манеры не позволяет обниматься, крепко стискивает Асины плечи. Слово «я» остается непроизнесенным. Зато откуда-то сверху, чуть ли не с потолка, слышится голос:

— Все хотят! А не хотят, и уговаривать нечего!

Катя Аристова, оторвавшись наконец от книжки, соскочила с тумбочки. Несколько замусоленных страниц упало на пол.

— Кланяться еще! — Катя подбоченилась. — Я вот помогала устраивать мастерскую, я первая приду и первая себе все нашью!

Ксения подняла оброненную Катей книжную обложку.

— Товарищ Дедусенко, — жалобно вскрикнула она, — вот куда их уводит фантазия! — На пожелтевшем от времени картоне черным по белому значилось: «ВАМПИРЫ. Из семейной хроники графов Дракулла-Корди». Ксения не могла сдержать негодования. — Аристова! И это ты?..

— А что? — весело возразила Катя, сверкнув ослепительными зубами. — Достать вам на ночь? Все позабудете. Хотите, попрошу для вас у мальчишек? Они вообще-то не дают…

— Немедленно в печку! — Ксения так возмутилась, что, казалось, готова была отправить в печку заодно и Катю. — Отдавай своих вампиров!

Катя не отдала, а силком отобрать что-либо у Кати не решалась даже Ксения.

— И тебя интересует такая нечисть? — спросила Татьяна Филипповна.

— Они не нечисть. Они люди, — вступилась Ваза, встав, как ученица, отвечающая урок. — С виду, как люди. Если встретишь такого — ногти длинные, зубы острые, рот красный, как кровь, — гляди в оба! Если кто помер, а на шее следы зубов, — определенно от них, насосались крови. В роду у графов Дракулла-Корди…

Катя дернула Ваву за кушак, и та примолкла.

— Фантазия! — сокрушенно прошептала Ксения. — Духовные интересы!..

…Погашен свет. Замерзшие окна голубоваты от щедрого сияния луны. Печка давно остыла, сразу выстыло и огромное помещение дортуара. Девочки ворочаются в постелях, которые не так-то легко согреть. Хорошо тем, чьи кровати стоят вблизи от печурки; вечерами гостеприимные хозяйки охотно усаживают на них побольше народу, а потом простыни и одеяла хранят чужое тепло.

Одна из этих счастливиц — Люся Бородкина. Она лежит, пригревшись, хорошо укутавшись. Однако возмущение Асей гонит от нее сон.