— Полно врать-то! — раздражённо перебил толмача Артемий Петрович. — Какие такие враги в здешней земле у государя нашего?
Савелий заклекотал, обратясь к послу, и, выслушав его ответ, доложил:
— Он говорит, что враги Доржи Назара есть одновременно и враги великого царя. А посему-де просит переслать в царствующий град Питербурх доказательство сей великой виктории.
Посол обернулся и что-то коротко бросил стоявшим за ним спутникам его. Они вытолкнули вперёд квадратного человека с объёмистым мешком. От этого движения по кабинету распространилась волна зловония.
— Это ещё что?! — сурово выкрикнул Артемий Петрович, подозревая недоброе. — Что за доказательство? Падалью несёт — мочи нет!
— Так что осмелюсь доложить, — смущённо забормотал толмач. — Уши это. Врагов, стало быть. Во свидетельство великой победы.
Посол снова торопливо заклекотал, и толмач добавил:
— Четыреста и пятнадцать ушей... Полный расчёт.
Артемий Петрович побагровел. Это было чёрт знает что такое! Вонь становилась невыносимой. С другой же стороны... Сие есть некий знак верноподданничества, явно пренебречь которым казалось ему недипломатичным...
Неожиданная и странная мысль вдруг пришла ему в голову. Отчего это ушей нечётное число? Что сие означает. Не есть ли это какой-то символ?
Зажав нос и отвернувшись, он пробормотал:
— Унесите мешок, черти! На улицу его, на мороз!
Он подождал, пока страшный презент исчез за дверьми, распорядился открыть одно из окон и велел толмачу:
— Скажи сему нехристю, что я от имени великого государя принимаю свидетельство верноподданничества Доржи Назара и поздравляю его с викторией. Однако пусть объяснит, отчего это ушей четыреста пятнадцать? Не есть ли в этом некий знак?
Посол заулыбался.
— Он говорит, что среди врагов не было карнаухих, а четыреста пятнадцатое ухо принадлежало верблюду предводителя врагов. Он был заколот и съеден.
— Ладно, коли так. Теперь гони их в шею, — приказал Артемий Петрович правителю. — Пусть выдадут им из казны медный чайник.
Посольство, кланяясь, вывалилось вон.
— Слава тебе Господи, — вздохнул губернатор. — Экая вонища. Четыреста пятнадцать ушей... Окаянные, чего придумали... Нехристи, одно слово — нехристи.
Он хотел было отправиться в трапезную и уже вышел из-за стола, как дверь снова отворилась, и правитель выкрикнул:
— Кульер из Питербурха.
Вслед за ним бесцеремонно, не дожидаясь зова, ввалился сам курьер, на ходу доставая из-за пазухи медвежьей шубы запечатанный свиток. Печать была с царским вензелем.
Трясущимися руками, не ожидая ничего доброго, Артемий Петрович сорвал печать, развернул свиток и, узнав руку Макарова[23], несколько успокоился. Одна фраза, выписанная особенно крупно, сразу бросилась ему в глаза:
«...нимало не мешкая ехать ему, Волынскому, в Питербурх по важному государственному делу...»
— Государь император приказал лично, — с важностью добавил курьер, рослый гвардейский сержант.
Глава вторая
ШАТКОЕ СЧАСТЬЕ МАРИИ
Поёт кочеток про милый животок. Раскинул ей печаль
по плечам да пустил сухоту по животу.
Пословицы
Царь девице честь окажет, коли между ног помажет.
[23] ...узнав руку Макарова. — Макаров Алексей Васильевич (1675—1750) — кабинет-секретарь Петра I, по словам современников, «сопровождал государя повсюду и заведовал делами, о которых не давалось знать Сенату».