Петру Великому покорствует Персида: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Перемена следовала за переменой. Слуги уносили пустые блюда и тарелки, подносы каждый раз были заставлены. За столами, поставленными покоем, теснилось до трёх десятков человек: родня князя Фомы, домашние князя Дмитрия, его сильно поредевший двор из ближних бояр.

Пётр поднялся, обгладывая кость. То был знак для господ министров, поместившихся возле него. Торопливо дожёвывая и допивая, они тяжело вставали из-за стола. Стали было подниматься и все остальные. Но Пётр осадил их властным движением руки, всё ещё державшей кость:-

   — То паше приватное дело, а вы продолжайте есть-пить.

Министры, толпясь, вышли вслед за Кантемиром и Петром. Остальные продолжали стоять, вытянувши руки по швам и провожая глазами высоких сотрапезников.

   — Государь велел продолжать, — провозгласила княгиня Кантемир. В голосе её слышалось облегчение: царь был нередким гостем в этом доме, что почиталось особою честью. Но однако же, однако... То была тяжёлая честь: государь был непредсказуем, желания его переменялись часто и невоздержно.

Его внимание пало на падчерицу. Ни князь, ни княгиня не могли ни помешать, ни оградить, ни отвратить.

Казалось бы, лестно... Но и смутительно, но и беспокойно. Более всего отцу. Но беспокойство князя мало-помалу заражало и княгиню. А потом... Её женское самолюбие в самой глуби своей было уязвлено. Она, княгиня, была красавицей первостатейной, ею любовались обе столицы, тринадцатилетний княжич Антиох[27] слагал в честь мачехи нескладные вирши.

А государь проходил мимо неё как-то небрежно, хотя и с дежурным комплиментом. Он стремился к цели. А целью той была Мария. Царь не привык таить своих желаний. Не таил он их и под этими сводами.

А что Мария?

Поначалу она была ошеломлена, подавлена, испугана. То была буря, вихрь, смерч, завертевший, закрутивший, сбивший с ног. С ним нельзя было совладать, ему можно было лишь покориться. Голова княжны шла кругом, она ничего не понимала. Она была щепкой, увлекаемой прихотью бурного потока.

Так было первое время. А потом она с неистовым наслаждением бросалась в этот бурный поток. В государе всё было непомерно и непредсказуемо. Боль и наслаждение мешались. Княжна была слишком хрупка для этого великана. Порою ей казалось, что вот-вот он пронзит её насквозь: боль была слишком велика. И столь же велика была сладость боли, исторгавшая невольный крик, переходивший в стоны, слабевшие с каждым мгновением.

Конец всегда был неожидан, он переполнял её. Пётр отстранялся, как пушинку схватывал её в охапку и сажал в кресло.

Пожалуй, Мария была единственной женщиной, чей разговор удерживал на месте опустошённого, не склонного к сантиментам Петра. Обычно, свершив своё мужское дело, он торопливо поднимался и уходил. А тут... Он всё чаще и дольше втягивался в беседу. Она занимала его. Женщина могла быть ровней — с удивлением отмечал он. Её суждения отличались редким здравомыслием: удивляясь всё больше и больше, он схватывал их, чтобы затем пустить в оборот.

Эта женщина всё сильней приковывала его к себе. Она была нужна ему и в постели, и в его царственном деле... Он ещё не знал, что произойдёт дальше, но чувствовал, что непременно что-то должно произойти, что впереди его ждёт перемена...

Меж тем князь Дмитрий Кантемир распахнул перед государем дверь своего просторного кабинета, оборудованного по его вкусу для учёных занятий.

Пётр во время своих посещений княжеских хором в кабинет, как правило, не заглядывал: с некоторых пор у него был иной интерес... Но сейчас его приковали к себе полки с книгами. Книг и рукописей было великое множество и на множестве языков: кроме европейских, здесь были арабские и персидские, само собою и турецкие. Древние свитки соседствовали с латинскими манускриптами, пергамент с папирусом, ломким и хрупким...

Пётр осторожно достал с полки заинтересовавшую его рукопись с миниатюрами тончайшего письма.

   — Экая искусность, — заметил он, осторожно перелистывая страницы, — Небось занимательно писано. Просвети-ка, князь.

Князь Дмитрий бережно взял из рук царя рукопись.

   — Это трактат арабского мыслителя Юсуфа аль-Кинди[28], жившего без малого тысячелетие тому назад...

Все столпились возле Кантемира: Толстой и Шафиров знали арабский, их интерес был неподделен.

   — Неужли сей книге столь много лет? — Пётр, по-видимому, был несказанно удивлён.

   — Нет, государь, это поздний список с какого-нибудь другого списка. А оригинал, полагаю, хранится в султанской библиотеке, если он вообще сохранился.

   — О чём же трактует сей древний автор?

   — Трактат назван броско: «Как уберечься от печалей»...

   — Важно! — восхитился Пётр. — И до всех касаемо. Каковы же его советы?

   — «Нам надлежит заботиться о том, чтобы быть счастливыми и избегнуть страданий...»

   — Верно! И что же советует сей мудрец?

   — «Если нет того, чего мы хотим, — с улыбкой переводил князь, — то следует хотеть то, что есть...»

   — Продолжай, князь, — Пётр нетерпеливо барабанил пальцами по столу. — Перескажи самонужнейшее в нашем нынешнем положении.

[27] ...княжич Антиох... — Кантемир Антиох Дмитриевич (1708—1744) — князь, дипломат, известный поэт и философ.

[28] Аль-Кинди Абу Юсуф Якуб бен Исхак (79? — ок. 870) — арабский философ и учёный, первый представитель восточного аристотелизма.