Жаркое лето 1953 года в Германии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наконец, на счет «пятой колонны» относили срыв поставок из ГДР в СССР ряда заранее согласованных товаров. Например, к концу 1952 года в Советский Союз не ушло ни одного из 40 обещанных паровозов. Всего план поставок из ГДР в СССР за 10 месяцев 1952 года был выполнен лишь на 58 %. Но на самом деле причины были объективными: у ГДР не хватало металла на собственные нужды, а нарастить мощности можно было лишь за счет импорта некоторых видов сырья, на закупку которого в свою очередь нужны были упомянутые выше дефицитные изделия машиностроителей. Налицо был заколдованный круг, вызванный лишь одной, уже упоминавшейся, причиной: несоответствием честолюбивых цифр пятилетнего плана имеющимся финансовым возможностям.

В целом экономика ГДР конца 1952 — начала 1953 года походила на несущийся на огромной скорости автомобиль, у которого отказали тормоза и закончился бензин. Хотя за первые девять месяцев 1952 года промышленное производство в стране выросло на 16,5 % по сравнению с аналогичным периодом 1951 года[176], уже абсолютно четко обозначились узкие места экономики. Например, чугуна было выплавлено только 77,5 % от планового задания, каменного угля добыто 88,9 %, грузовых автомобилей произведено 48,6 %, паровых котлов — 30,8 %. В этих цифрах, как в зеркале, видны основные диспропорции: нет железной руды и угля (здесь приходилось во многом полагаться на импорт), значит, нет машин и оборудования. А без экспорта этой продукции (в СССР, в частности, в 1952 году не поступило ни одного судового котла) нельзя было получить сырье и продовольствие.

И в это время масса средств распылялась на многочисленные стройки. Вместо того чтобы вводить в строй только самые важные объекты, было заложено очень много таких, которые могли бы и подождать. Это была обычная беда плановой экономики: если заложишь фундамент, можешь получить дополнительные средства. Но вот их-то как раз в ГДР и катастрофически не хватало. Поэтому и план ввода в строй, например, объектов энергетики за девять месяцев 1952 года был выполнен только на 10,2 %.

В третьем квартале 1952 года производительность труда выросла на 15,6 %. В этот же период рост зарплаты рабочих составил 11,1 %, ИТР — 17,3 %. Весь год зарплата росла опережающими темпами, что в совокупности с неоднократными снижениями цен в государственной розничной торговле создало давление избыточной денежной массы на потребительском рынке. Госторговля вместе с кооперативной давала ранней осенью 1952 года 59 % розничного товарооборота (52,2 % в 1951 году)[177]. Пока частника зажимали не столько прямыми административными методами (к ним перешли чуть позднее), сколько экономическими (например, не выделяли им фондируемые, дефицитные товары). Поэтому если товарооборот частной торговли снизился в 1952 году на 1,9 % (за первые девять месяцев года), то государственная торговля увеличила продажи на 40 %.

На первый взгляд, население ГДР должно было быть довольным. За три квартала 1952 года было продано больше на 92,6 тысяч тонн мяса, чем за тот же период 1951 года, яиц — на 238,2 млн. штук, сахара и кондитерских изделий — на 106,6 тысяч тонн. Но положение стало резко ухудшаться во втором полугодии. Госторговля только за третий квартал 1952 года недополучила от сельского хозяйства 35 тыс. тонн мяса. Вылов рыбы был ниже запланированного на 30 %, а по импорту не было получено 36 % необходимого сливочного масла (значит, дело было вовсе не в бестолковом планировании). Население действительно только-только начало наедаться, как в конце 1952 года возникли перебои с животными жирами, рыбой, овощами, маргарином, сливочным маслом. Одной из причин этого было сложившееся в сельском хозяйстве ГДР критическое положение, которое будет подробнее описано ниже.

Но осенью — зимой 1952 года были проблемы не только с продуктами. Не хватало шерстяной ткани, кожаной обуви (хотя в 1952 году ее было продано больше на 2 млн. пар — очень хорошее достижение), нижнего трикотажа, столового и постельного белья, эмалированной посуды, часов, швейных машинок и велосипедов. Проблемы возникли даже с топорами и пилами. Здесь причина была в том, что для производства обуви и тканей не хватало импортного сырья, а весь металл шел на производство очень металлоемких экспортных товаров. Сколько, например, топоров поглощал один только прокатный стан!

Трудности со снабжением стали сопровождаться зимой 1952/53 года перебоями с электроэнергией, которую стали давать в жилые дома всего на несколько часов в день. Население было особенно недовольно потому, что в первой половине 1952 года его жизненный уровень рос, да еще и неплохими темпами. Люди не понимали, что происходит, так как большинство из них и в глаза не видело цифр пятилетнего плана, а если и видело, то понятия не имело, насколько они труднодостижимы.

И все же возмущение людей было бы не таким сильным, если бы не обострилась до предела ситуация в сельском хозяйстве, ставшая в определенной мере причиной перебоев с продовольствием.

В принципе сельское хозяйство ГДР подошло к 1952 году с неплохими результатами, что явилось в том числе и следствием значительных капитальных вложений государства в аграрную сферу — 3 млрд. марок в 1945–1952 годы[178]. В 1952 году был достигнут, а в отдельных отраслях и превзойден урожай 1938 года. Например, средняя урожайность пшеницы уже в 1951 году составила 32,2 ц/га (в 1934–1938 гг. — 24,6), ржи — 23,4 ц/га (в 1934–1938 гг. — 17,1). Урожайность картофеля не превзошла довоенный уровень (хотя сразу после войны она была ниже), чему в немалой степени способствовал «подарок» из США — колорадский жук. Масличные культуры и сахарная свекла также держались по урожайности на предвоенном уровне. Поголовье крупного рогатого скота выросло по сравнению с 1936 годом на 12 %, а свиней в 1952 году было больше, чем в 1938 году на целых 59 %. К моменту созыва II партконференции СЕПГ с помощью государства на селе было построено 170 тысяч жилых домов, конюшен и других хозяйственных построек, создана 581 машинно-прокатная станция с 16 тысячами тракторов[179].

15,4 % производственной площади на селе принадлежало мелким крестьянским хозяйствам, которые составляли 46,9 % всех крестьянских дворов. 55,3 % площади обрабатывали середняки (5–20 га) (еще 46,9 % хозяйств). «Кулаки» (20–50 га) располагали 19,6 % площади, но составляли всего 5,5 % хозяйств. Наконец, были еще и помещики (свыше 50 га) — 9,7 % площади и 0,7 % хозяйств.

Часть своего урожая (нормы рассчитывались с каждого гектара сельскохозяйственной площади и с каждой головы скота) крестьяне были обязаны сдавать государству по твердым ценам. 15 февраля 1951 года правительство ГДР еще больше дифференцировало нормы обязательной сдачи продукции в зависимости от размеров хозяйств. 162 тысячи самых мелких хозяйств, имевших менее 1 га земли, были полностью освобождены от поставок[180]. Чем больше крестьянин имел земли и скота, тем выше были нормы обязательной сдачи продукции. Правда, с другой стороны, новый порядок поощрял тех, кто ведет хозяйство интенсивно. Если при урожайности 16 центнеров зерновых с гектара крестьянин сдавал 57 % собранного зерна, то при урожайности в 22 центнера — только 42,1 %.

Основное бремя сельхозпоставок несли середняки, которые в 1952 году давали государству 56,9 % зерна и 64 % мяса. Помещики давали только 4,3 % мяса (в 1949 году — 8,5 %).

В 1951 году в ГДР, как уже отмечалось, были отменены карточки на продукты, кроме мяса, жиров и сахара, и произведено пятикратное снижение цен в госторговле, в результате чего покупательный спрос населения вырос на 2,17 млрд. марок.

Но уже к середине 1952 года государство стало сталкиваться с трудностями при сборе обязательных поставок. Особенно плохо обстояло дело с мясом, и срывали план поставок в основном крупные хозяйства. Среди кулаков распространялись слухи, что государство скоро спишет недоимки, потому они не торопились выполнять обязательства. Кроме того, с учетом повышения для крупных хозяйств расценок на услуги МТС и высоких норм госпоставок вести дела стало практически невыгодно.

В этой ситуации для налаживания бесперебойного снабжения населения продовольствием у государства было только две возможности: взыскать недоимки силовыми методами или снизить уровень госпоставок. Во втором случае пришлось бы временно пойти на сокращение норм выдачи продовольствия по карточкам населению, что с политической точки зрения было для СЕПГ нежелательно.

СКК рекомендовала немецким друзья первый путь. Одновременно предлагалось рассмотреть временное ограничение отпуска в одни руки дефицитных продуктов. С другой стороны, советские представители инициировали и «рыночные» меры, например разрешение потребительской кооперации закупать у крестьян продукты по рыночным ценам и продавать их населению в специальных коммерческих магазинах[181]. Кроме того, СКК предлагала открыть сеть магазинов типа «Люкс», где по высоким ценам продавались бы особо высококачественные товары (например, изысканные сорта вин). Конечно, эти меры могли бы на время сбить возросший покупательный спрос населения, но надо было идти на кардинальные шаги по наращиванию сельхозпроизводства.

Сделать это решили путем создания на селе сельскохозяйственных производственных кооперативов (СХПК). Вообще-то экономический смысл здесь был прямой, так как мелкие хозяйства не только не могли поставлять продовольствие на рынок, но и требовали еще государственной поддержки для сохранения своего существования. Например, в 1952 году на помощь аграрной сфере было затрачено 2 млрд. марок, а налогов с деревни собиралось в 5–6 раз меньше этой суммы.

24 июля 1952 года Совет министров ГДР принял постановление «О льготах, предоставляемых сельскохозяйственным производственным кооперативам», и с июля по декабрь их было образовано более 1200. В СХПК объединились 12 440 крестьянских дворов со 100 тысячами га. земли[182]. В декабре 1952 года на 1-й конференции активистов СХПК в Берлине были утверждены уставы СХПК трех типов.

В кооперативах I и II типов обобществлялись только пашни, а лес, луга, сады и пастбища оставались в индивидуальной собственности. В СХПК III типа в кооператив крестьяне вносили всю землю и сельхозмашины. В кооперативах I типа сельхозмашины и тягловый скот оставались в частной собственности крестьян, которые, однако, были обязаны предоставлять их для общественной обработки земли по тарифам не выше самого низкого тарифа МТС[183].

В кооперативах всех трех типов земля оставалась в собственности крестьян, и они могли, выйдя из кооператива, забрать ее или равноценный участок (правда, так, чтобы не создавать в СХПК чересполосицу). Во всех случаях за крестьянами оставалось не менее 0,5 га для ведения личного подсобного хозяйства. Кулаков, трактирщиков и других лиц, использовавших наемный труд, в кооперативы не принимали (позднее это положение было изменено).

К концу 1952 года в ГДР было 1649 кооперативов I типа (то есть с наиболее низким уровнем обобществления), 91 — II и только 166 — III типа (их можно было сравнить с советскими колхозами).

Основной проблемой кооперативного движения было то, что в СХПК объединились в основном малоземельные крестьяне и сельскохозяйственные рабочие. Помимо отсутствия достаточного для ведения крупного эффективного хозяйства количества земли у них не было сельскохозинвентаря, минеральных удобрений (на мелких участках можно было обходиться и навозом) и средств для строительства хозяйственных построек. Поэтому такие СХПК (тем более их было мало) не могли изменить к лучшему ситуацию со снабжением населения в короткие сроки. Крестьяне-середняки же пока в кооперативы не спешили. В целом в декабре 1952 года в СХПК было только 37 тысяч членов, в то время как крестьян-частников насчитывалось 800 тысяч. Поэтому коллективизация 1952 года сама по себе и не улучшила и не ухудшила ситуацию в деревне.

Конечно, командно-административная система не могла обойтись в этом деле без перегибов. Причем, они были и «левого» и «правого» толка. К последним относились, например, СХПК, где обобществлялась только часть земли. Крестьяне оставались, таким образом, больше частниками и выполняли свои обязанности в СХПК спустя рукава.

Но больше было, естественно, перегибов «левых». Так, в некоторых округах (Галле, Шверин, Нойбранденбург) активисты СЕПГ создавали кооперативы с обобществлением не только земли и скота, но и птицы и с полной ликвидацией подсобных хозяйств. В некоторых кооперативах вводилась уравнительная система оплаты труда. В общине Мариенборн на границе с ФРГ крестьянам было заявлено, что если они не вступят в СХПК, то лишатся права собственности на землю. В ряде случаев тем, кто не вступал в кооперативы, произвольно завышались нормы сдачи продовольствия государству[184]. В районе Фрайталь (округ Дрезден) решили образовать гигантский образцово-показательный СХПК из 13 общин совокупной площадью 2700 га (даже по советским меркам это было немаленькое хозяйство).

Но главной ошибкой, усугубившей продовольственные трудности в ГДР в начале 1953 года, была не коллективизация, которая к тому же по-прежнему не приняла массового характера (к марту 1953 года был создан 4651 СХПК, которые объединяли только 11,3 % сельскохозяйственной площади[185]).

Руководство ГДР решило осенью — зимой 1953 года еще больше усилить давление на середняков и кулаков, чтобы заставить их резко увеличить госпоставки продовольствия. Иногда применялись прямые административные методы. За несвоевременную сдачу продовольствия «кулаков» арестовывали, а их имущество конфисковывали. Так, в округе Франкфурт-на-Одере было решено ликвидировать 126 крупных хозяйств[186]. Газета «Нойес Дойчланд» (орган ЦК СЕПГ) сообщала 10 мая 1953 года, что в округе Эрфурт были осуждены пять кулаков за невыполнение обязательных поставок, слушание американской радиостанции РИАС и прочие преступления. Один из обвиняемых был приговорен к пожизненному тюремному заключению, другие получили 10–15 лет тюрьмы. Имущество осужденных было конфисковано.

Наряду с административными применялись и меры экономического принуждения. Так, в декабре 1952 года была издана директива Крестьянского банка ГДР (который был монополистом в кредитно-финансовом обслуживании аграрной сферы) «О предоставлении долгосрочных и краткосрочных кредитов крестьянским хозяйствам». Согласно этому документу, с 1 января 1953 года прекращалось долгосрочное кредитование крестьянских хозяйств площадью свыше 20 га, а краткосрочные кредиты выдавались теперь только при условии выполнения текущих госпоставок и погашения всех долгов перед государством. Получался заколдованный круг: чтобы рассчитаться с государством, надо было получить краткосрочный кредит, а чтобы получить этот кредит, надо было предварительно рассчитаться с государством.

8 января 1953 года правительство ГДР приняло постановление «О подготовке и проведении весеннего сева», в котором предусматривалась мобилизация тракторов и сельхозмашин частного сектора на период сева с оплатой по пять марок за гектар мягкой пахоты. А незадолго до этого, 19 декабря 1952 года, то же правительство ввело с 1 января 1953 года новые тарифы на услуги МТС. По ним хозяйства с размером площади 10–20 га должны были платить за гектар вспашки 23 марки, а хозяйства свыше 20 га — 58,5 марок.

Наконец, 22 января 1953 года Совет министров ГДР поднял нормы обязательной сдачи продуктов государству. По соответствующему постановлению увеличивались нормы для всех категорий хозяйств. В среднем, например, мяса надо было сдавать с каждого га полезной площади больше на девять килограммов, молока — на 60 килограммов, яиц — на 20 штук. Таким образом, и эта мера била, главным образом, по средним и крупным хозяйствам.

В этих условиях многие крестьяне просто бросали свои угодья и бежали в Западный Берлин или в ФРГ. Некоторые перед уходом даже сжигали свои дома, забивали скот и отравляли колодцы. К середине 1953 года в ГДР было 23 521 запущенное или брошенное крестьянское хозяйство общей площадью 685,4 тыс. га, в том числе 14 858 крупных хозяйств площадью 594,1 тыс. га. На севере ГДР, в округах Нойбранденбург и Шверин пустовало 10–11 % сельхозугодий[187]. Вот это и стало одной из причин обострения положения со снабжением населения продовольствием в начале 1953 года. Конечно, правительство пыталось оперативно передавать брошенные земли «народным имениям», СХПК или местным органам власти. Но быстро наладить сев на брошенных землях успели не везде.

[176] Там же, л.120.

[177] Там же, л.123.

[178] Салехов Н. И. Социалистические преобразования в сельском хозяйстве ГДР 1949–1980 гг. М., 1981, С. 67.

[179] Вторая конференция… С. 85.

[180] Салехов Н. И. Социалистические преобразования… С.78.

[181] АВП РФ, ф. 082, оп. 41, п. 275, д. 52, л. 22.

[182] Салехов Н. И. Социалистические преобразования… С.82.

[183] Там же, С.83.

[184] Там же, С.92.

[185] АВП РФ, ф. 006, оп. 12а, п. 294, д. 51, л.34.

[186] Там же, л.34.

[187] Салехов Н. И. Социалистические преобразования… С.99.