— Двое.
— И нас двое — разберемся.
— Убери, пожалуйста, — взмолилась Келика.
— Что вы раскричались? Ничего не будет. Успокойтесь.
В тачанке ехал командир полка Шевцов, вез его чеченец из соседнего села Албастов Сямби. Когда телега с тачанкой поравнялись, сидящий сзади Шевцов бросил взгляд на телегу, сразу заметил за поясом Цанка револьвер.
— Стой, — скомандовал он, на ходу соскакивая и доставая из кобуры свой наган. — Останови телегу… Сдать оружие.
Под дулом направленного в грудь оружия вначале растерялся, потом вспомнил, что рядом жена и сестренка, воспрянул как молодой петушок, достал свой револьвер, взвел курок и направил его в грудь красного командира.
— Приказываю сдать оружие, — крикнул вновь Шевцов.
Арачаев не повиновался, с бледным лицом, дрожащей рукой дергал револьвер на уровне груди противника.
В это время с тачанки соскочил Сямби Албастов, достал из-под сиденья пятизарядную винтовку, передернул затвор и, забежав за спину Цанка, воткнул дуло ему меж лопаток.
Дихант и Келика закричали, заплакали.
— Что мне делать, что делать? — вскричал испуганно Басил.
— Возьми кинжал и сунь его меж ребер этому подонку, что стоит за мной.
Молодой Басил не растерялся, выхватил кинжал, подбежал к Сямби и ткнул его острием в спину.
Почувствовал слабость вожжей и испугавшись крика, лошадь Арачаевых понеслась в село, увозя с собой девушек.
— Бросай оружие, — кричал весь раскрасневшийся Шевцов. — Отдай, — вторил ему Сямби.
Цанка молчал, сжимал челюсти в напряжении.
— Товарищ командир, зачем связываться с этой молодежью? — сказал торопливо Албастов. — Я знаю, чьи они.
— Чьи?
— Племянники секретаря ревкома — Арачаева.
— Ну и дела, — ухмыльнулся Шевцов, опуская наган, — возвращаемся в село. Там разберемся.
Злобно глядя на Арачаевы, Шевцов и Албастов развернулись на тачанке и поскакали рысью в Дзу-Хоте. Цанка и Басил побежали вверх вдоль родника к мельнице, запрятали там оружие и под удивленные и встревоженные взгляды Хазы и Кесирт побежали в село.
Во дворе Баки-Хаджи было столпотворение. У плетня стояла тачанка. Не успели молодые Арачаевы войти во двор, как на них кинулся Косум.
— Где вы были?
— На мельнице.
— Тебе не хватает ночей, так ты теперь и днем стал там ошиваться, — кричал на все село дядя. — Где револьвер?
— Там запрятал.
— Беги — неси… Идиот… Смотри, я поломаю ноги тебе и твоей жеро…
Цанка бежал к мельнице, думал только о том, как дядя узнал о его похождениях. Ни о чем больше не соображал, боялся за Кесирт, знал, как тяжело будет ей — если узнает, что их связь общеизвестна.
Когда Цанка возвратился с револьвером, Шевцов, Косум и Рамзан пили нихъ.