— Ой, Арачаев, за живое задел — я ведь сам страсть как люблю охоту… А кабаны есть?
— У-у-у, этого добра хоть отбавляй.
— А ты с собаками, аль как?
— Да у нас в лесу и собаки не нужны, постой на тропе с полчасика — сами прибегут. Тьма их там жуткая.
— А зимой на ночную засаду ходите?
— Конечно — это самое азартное! Так Вы собирайтесь, вместе пойдем.
Белоглазов сплюнул.
— Нельзя нам, нельзя, — при этом выразительно проматерился. — Слушай, Арачаев, а нельзя и кабанчика… Я, конечно, нескромен.
— Не волнуйтесь, — замахал руками Цанка, — только вот как привезти, у меня нет коня, даже телеги.
Белоглазов чуть задумался.
— У вас там новый председатель колхоза — Диндигов. Скажи ему, он доставит… Ну, а насчет барсука — срочно, пожалуйста, жена хворает.
— Не волнуйтесь.
Распрощались коротко, как заговорщики. Когда Цанка чуть удалился, услышал:
— Арачаев, постой, иди сюда.
Он торопливо, как юноша, бойко вернулся, не бежал, но был близок к этому.
— Ты больше по понедельникам в милицию не ходи.
— Как это? — удивился Арачаев.
— Я все решу, — сухо, негромко сказал Федор Ильич.
— Большое спасибо.
— Ну, давай.
Через два дня новый председатель колхоза Диндигов Али и Цанка ночью погрузили на телегу двух молодых освежеванных кабанчиков, двух барсуков — послали в райцентр.
На следующий день, к удивлению Цанка, даже жена его Дихант знала об этом скрытом от всех мероприятии, смеялась, говорила, что воняет от него свиньей.
А еще через день ночью, когда Цанка был на работе, у калитки школы со скрипом остановилась бричка, с нее грузно соскочил мужчина, хромой походкой заковылял спешно к зданию. Сквозь мутное, засиженное за лето мухами окно своей кочегарки Цанка увидел качающуюся тень, узнал председателя колхоза Диндигова, выбежал навстречу.
— Не думал я, что среди Арачаевых может быть такой болтун, не думал, — стал возмущаться он издалека, только увидев в дверях школы Цанка. — Как ты посмел? Ты что, дурак что ли?
— Ты о чем? — удивился Цанка.
— Сам знаешь о чем, — бурно махал руками здоровенный председатель.
В темноте не видно было его лица, только несло водкой и какой-то острой закуской.
— Не знаю, скажи спокойно.
— Вся округа говорит о том, как мы кабанов отвезли чекисту… Ты знаешь, что теперь будет?
— Я сам удивлен, вчера ночью даже жена меня подколола… Сам в недоумении.