— Вы Арачаев?
Цанка утвердительно мотнул головой.
— Моя фамилия — Белоглазов Федор Ильич, можно просто Федор, — улыбнулся он одним ртом, — садитесь, можете курить, я сейчас приду.
Когда чекист вышел, Цанка, озираясь по сторонам, сел. Прямо под большим обрешеченным окном стояли спаренные два стола. На них валялось несколько чистых листков бумаги, стояли графин воды, пара стаканов, чернильница, лежали две перьевые изношенные, прокушенные по краям ручки. На стене висел застекленный портрет Дзержинского. В кабинете стоял застылый запах табака и бумажной пыли. Было видно, что здесь не работают, а проводят беседы.
Вскоре появился Белоглазов, следом за ним вошел молодой парень, чеченец. Последний сел за стол, сделал вид, что занят своим делом и что-то пишет.
— Так, Арачаев, — пожал свои тонкие ручки Белоглазов, — подходите вместе со стулом сюда поближе, располагайтесь поудобнее. Может, желаете водички или чаю?.. Курите, если хотите.
Цанка что-то невнятно промычал, как бы благодаря, понял, что затаенное волнение стало потихоньку овладевать им.
— Ну хорошо, гражданин Арачаев, скажите, пожалуйста, вы на работу устроились?
— Да, — тихо ответил Цанка.
— Куда, кем?
— В школу, истопником.
— А скотником быть не захотели?
Этот вопрос обжег Цанка, он резко вскинул голову, бросил тревожный взгляд в сторону Белоглазова, сжал плотно скулы, молчал.
— Так я не понял — почему вы не захотели стать скотником? — глядя прямо в лицо Арачаева, повторил вопрос Федор Ильич. — Я болен, здоровье не позволяет, — нашелся Цанка.
— А-а, понятно… А чем вы болеете?
— Легкие у меня плохие, простыл я, сильно болел, еще не пришел в себя, — жалобно говорил Арачаев.
— Это вы на Колыме заболели?
— Да.
— А какой срок был у вас?
— Какой срок? — прикинулся непонятливым Цанка.
— Срок заключения. На сколько вас осудили?
— Пять лет.
— А почему досрочно освободили?
Арачаев повел плечами, скривил в гримасе губы.
— Видимо за примерное поведение.
Наступила тягучая пауза. Белоглазов достал папиросы, медленно достал спички, закурил. Встал, заходил молча по кабинету, исподлобья наблюдая за Арачаевым. Его мохнатые, густые брови ливневой тучей повисли над сощуренными острыми голубыми глазами.
— Хорошо… А как вы добирались из Магадана?
— По-разному, — ответил быстро Цанка, оборачиваясь к стоящему сбоку чекисту.
— Как по-разному? Отвечайте подробнее.
— Пароходом до Новороссийска, а оттуда поездом до Грозного.