— Да, ничего не случилось, — успокаивал напарника Цанка. Он изо всех сил выжал пахнущую скотиной портянку, встряхнул тяжеленный сапог от жидкости и протянул физику.
— Давайте оденем. Нам надо идти, — говорил он, как ребенка лаская Бушмана.
— Нет. Не могу я одеть. Мне больно.
— Перестаньте. Одевайте быстрее.
Неожиданно они одновременно посмотрели в сторону. Вода вплотную подошла к ним, выйдя из берегов.
— Вставайте, быстрее, — скомандовал Цанка, подбирая оба рюкзака.
Они, поддерживая друг друга, отошли в сторону. Вода в реке не на шутку разыгралась. Бесконечная темно-коричневая масса, расширяясь на глазах, пожирая все новые и новые пространства, грохоча и фыркая, проносилась мимо. От вчерашнего застенчивого ручейка и памяти не осталось. Огромная грязевая масса бешено устремилась к просторам.
— Цанка, она может еще разойтись. Пошли дальше, — взмолился Бушман, прыгая с трудом на одной ноге.
Через метров двадцать уперлись в каменную стену ущелья. — Цанка, посмотри — сможем ли мы взобраться на скалу?
Арачаев, бросив рюкзаки, пошел вниз, исчез из виду. Его долго не было. Бушман не на шутку разволновался.
— Цанка! Цанка! Где ты? — кричал он в ярости.
Наконец показался Арачаев, тяжело дыша и таща с собой какой-то сук дерева.
— Что орете? — возмутился он. — Где топорик?
— Не знаю. Где-то выпал, — виновато признался физик.
— Гм, — зло простонал Цанка, желваки побежали по его впалым скулам, — пил бы меньше.
— Не твое дело, — оскалился в ответ Бушман.
— Ты еще будешь выступать здесь, — перешел на «ты» Цанка, — втянул меня в это гиблое дело.
— Пошел ты к черту. Трус проклятый…
Бушман еще что-то хотел сказать, но вялый толчок Цанка свалил его наземь.
— Скотина! — простонал физик. — Мразь проклятая!
Тем временем Цанка взял рюкзак Бушмана, достал оттуда фляжку со спиртом и сделал большой глоток. После долго дышал в кулак.
Сидя в грязи, Андрей Моисеевич молча смотрел на эту сцену и затем умоляюще сказал:
— Дай мне тоже.
Цанка протянул полупустую фляжку. Бушман сделал маленький глоток, лицо его скривилось в страдальческой гримасе — глубокие морщины отразили историю последних лет. Он, не смотря вверх, вернул емкость обратно.
— Внизу я нашел что-то вроде пещеры. Там сделаем привал. Отдохнем… Переждем дождь, а потом видно будет, — сказал примиренчески Цанка.
Он достал свой тесак и неумело стал рубить принесенный сук, пытаясь из него сделать что-то вроде трости.
До найденного Цанком укрытия идти пришлось довольно долго. Это была не пещера, а огромная каменная глыба, похожая на голову чудовища, выползающего из скалы ущелья. В этом камне за многие годы горная река пробурила большое отверстие — и со стороны беглецам этот вид представился, как раскрытая пасть гигантского ящера.
К удивлению обоих, в их убежище было сухо, но холодно. Вечная мерзлота снизу и сверху всасывала остатки тепла. Оба дрожали от холода. Цанка снова схватил приступ кашля, раздирающего грудь, гортань и все существо.
— Выпей немного, — говорил тихим шепелявым голосом Андрей Моисеевич.
— Глотнули по капельке. Сидели на корточках.