Наблюдая за французами. Скрытые правила поведения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Также я взял за правило отыгрываться на хозяевах собак. Я работал тогда в аристократической части города, возле Елисейских полей, и нашел способ, правда совершенно неэффективный, получать моральное удовлетворение: я говорил дамам в меховых пальто, которые позволяли своим пуделям оправляться посреди тротуара: «Il пе faut pas chier sur le trottoir, Madame» («Нельзя гадить на тротуар, мадам»). Забавно было наблюдать, как они ошарашенно отскакивают в сторону, но тогда я конечно же еще не постиг отношения французов к тонкостям вежливого обращения, поэтому, вместо того чтобы пересмотреть собственное поведение, мои жертвы обижались на мою грубость. «Franchement[285], — задыхаясь от негодования, обычно говорили они, — какие же вы, англосаксы, нецивилизованный народ»[286].

Все наладилось, когда я научился основам тактики выживания. Или, если точнее, когда я осознал, что по умению не вступать туда, куда не надо, я стал настоящим парижанином. Роузи, одна из моих английских подруг, приехала ко мне в гости на выходные. В конце субботнего утра она осмотрела подошвы своих кроссовок, сравнила их с моими и спросила, как мне, черт подери, удалось никуда не вляпаться. Я признался, что не имею понятия. Во второй половине дня, когда мы гуляли по городу, я стал следить за своими ногами и обнаружил, что они действуют заодно с моими глазами. Мои глаза постоянно осматривали тротуар на пятьдесят ярдов вперед, ища на горизонте «собачью радость». Заметив вдали некое подобие Монмартра, только в миниатюре, они (глаза) предупреждали ноги, и те, когда мы подходили к наваленной собакой кучке, ловко огибали ее. Я всегда был начеку. Роузи же, поскольку ее глаза постоянно рыскали по улицам в поисках признаков средневековой архитектуры, оценивали мужские ягодицы или высматривали магазины одежды, постоянно куда-то наступала. Я показал ей свой прием, и ее обувь, о чудо, долго оставалась чистой, особенно в воскресенье, когда магазины одежды закрыты и количество отвлекающих факторов сведено к минимуму.

Французы — нация философов. Они постоянно произносят «C’est la vie» и говорят о raison d'être[288] всего сущего. Или, более скептически, — «je ne sais quoi»[289]. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Франция подарила миру несколько весьма авторитетных мыслителей.

Она породила Декарта, прославившегося фразой «Я мыслю, следовательно, я существую», но чьим основным достижением стало представление об относительности знания. Думаю, это используют все строители в мире, когда вы спрашиваете их, когда же они наконец закончат свою работу.

Также есть еще Руссо, который родился в Швейцарии, но философствовал в основном во Франции. Боюсь, это он спровоцировал споры вокруг субсидий европейским фермерским хозяйствам, придумав «благородного дикаря» — этакого честного, неиспорченного крестьянина, понятия не имевшего о том, что можно подать фальшивую заявку на предоставление дотации.

Впрочем, наибольшим вкладом французской философии в мировую мысль был экзистенциализм. Это по своей сути интеллектуальное оправдание нелюбви к своему соседу либо по меньшей мере отрицание его (соседа) значимости. Экзистенциалисты утверждают, что на свете нет таких вещей, как нравственность и абсолютная истина, а также что жизнь абсурдна и бессмысленна. И в самом деле, ничего не имеет значения, поэтому неважно, пройду ли я перед вами вне очереди или нет. А вот и другой пример. Находясь в ресторане, спросите мужчину за соседним столиком, почему он пускает дым в ваш луковый суп. Если услышите в ответ: «Не знаю, но это и не важно, ибо жизнь, в сущности, не имеет смысла», — рядом с вами точно сидит экзистенциалист.

К числу самых известных представителей данного течения относится Альбер Камю, автор «L'Etranger»[290], экзистенционального романа, где герой столь наплевательски относится к своим ближним, что совершенно без всякой причины пристреливает одного из них.

Впрочем, самой крупной звездой на небосклоне экзистенциализма был, разумеется, Жан-Поль Сартр, написавший «Huis Clos» (в переводе «При закрытых дверях» или «Безвыходность»), где двух женщин и одного мужчину отправляют в ад и заключают навечно в одном помещении. Понятно, они действуют друг другу на нервы, что дает Сартру сделать вывод: «Ад — это окружающие». Если это не прекрасное основание для того, чтобы пускать дым в чужие тарелки, то я, право, не знаю, что же это тогда.

Однажды в парижском метро я испытал то, о чем писал Сартр. Я сидел и читал книгу и, должно быть, покачивался, так как вдруг понял, что мой сосед находится на взводе. Наши глаза встретились, и он с иронией проговорил: «Ça va?»[291] Он потолкался плечами и локтями, желая продемонстрировать, сколь неприятно ему мое соседство, и тут я увидел название книги, которую он читал, — «Huis Clos». Я открыл рот, намереваясь произнести: «Ад — это окружающие, а?», но не издал ни звука. Этот француз и так уже достаточно ненавидел своего ближнего.

Примечание: если вы будете в конце вставлять «merde», то они станут сильнее и задиристее.

ДЕВЯТАЯ ЗАПОВЕДЬ

Tu ne seras pas servi

Во Франции словосочетание «индустрия обслуживания» часто оказывается противоречивым понятием. Все, кто пробыл в стране какое-то время, могут немало порассказать о том, как их не удостаивали внимания, отсылали, так и не обслужив, либо просто грубили.

И это происходит не только с иностранцами. Французов обслуживают так же плохо, как и представителей других народов. Только в одном случае вас обслужат по высшему разряду — если вы невероятно привлекательная женщина. Нет, я никогда не пытался прикинуться привлекательной женщиной — колени у меня не так созданы. Просто я, стоя в очереди или сидя за столиком и гадая, поинтересуются ли у меня когда-нибудь, зачем я сюда явился, часто бываю свидетелем, как обхаживают какую-нибудь красотку.

Вот и получается, поскольку лишь немногих можно назвать невероятно привлекательными женщинами, остальные нуждаются в помощи — иначе вас вряд ли когда-нибудь прилично обслужат.

Во-первых, следует говорить по-французски[294]. Если же вы не способны и пары слов связать на этом языке, то, боюсь, с вами обойдутся так же, как с жирной улиткой во время барбекю — если вы, конечно, не находитесь в каком-нибудь международном месте, например аэропорту, парижском универсальном магазине или в Дордоне[295].

Если вы в состоянии сделать заказ на французском или, по крайней мере, знаете, как сказать, что не владеете настолько французским, тогда вам необходимо усвоить одно простое правило существования во Франции.

Вот оно: если вам в конце концов удастся привлечь к себе внимание и убедить администратора, официанта, продавца и т. д. в том, что вы достойный объект, тогда вас, вероятно, обслужат по наивысшему разряду. Ради вас они пойдут на нарушение правил, заставят всю систему крутиться только вокруг вас и приложат все силы, чтобы результат вас удовлетворил. Но ежели вы докучаете, оскорбляете или утомляете их, вы в merde.

Многих французских работников в сфере обслуживания — фактически, во всех сферах — невозможно ни уволить, ни наказать, к тому же во всех ресторанах и кафе в счет автоматически включается пятнадцатипроцентная надбавка за обслуживание, поэтому им все равно, хорошо вас обслужат или нет. Главное не терять выдержки — сколь бы велико не было искушение. Рассматривайте посещение заведений сферы обслуживания как игру, и тогда это станет для вас познавательным процессом. Если на сей раз для вас все кончилось merde, не унывайте: в следующий раз вы окажитесь на высоте.

Французский официант — это во многом плохо изученное существо. Вроде гиены. Вот только та не смеется над вами — она просто издает звуки самодовольства. С французскими официантами иногда тоже такое бывает. Они могут быть невероятно обаятельными, обходительными и полезными. Как и гиена, когда та кормит своих детенышей мясом разорванной антилопы.

Не дай вам бог стать такой вот антилопой. Если официант спешит или в плохом настроении (и то и другое часто сочетается), вам может достаться на орехи. Запомните: вы — лев, и ваша задача — производить впечатление, что вам не страшны ни саванна, ни официант, даже если это и далеко от истины. Но и не стремитесь выставлять себя знатоком вина (впрочем, умение отличить шампанское от шабли не повредит), ибо тем самым вы лишите себя возможности на вполне законных основаниях обратиться к официанту за советом, и тот охотно даст его вам. Следовательно, в кафе и ресторане надо чувствовать себя так же раскованно, как и остальные посетители заведения.

Если вам по какой-то причине здесь неуютно — вас явно не замечает обслуживающий персонал, а такое бывает, — сделайте то, что делает царь зверей, когда решает отправиться на поиски более тенистого местечка: с бодрым и невозмутимым видом поднимитесь и уйдите. Если, конечно, данное заведение — не единственная на двадцать километров открытая закусочная. В таком случае вам остается только сказать c’est la vie и смириться.

И будьте уверены: если вам хватит терпения и вы сумеете сделать заказ, то завоюете уважение всех, за исключением самых непробиваемых французских официантов и официанток, но и они вас обслужат по наивысшему разряду.

За двенадцать лет пребывания во Франции я усвоил одно: хорошее обслуживание — это своего рода Божественное право. Это как компьютерная игра. Надо нажимать нужную кнопку, иначе игра закончится прежде, чем вам удастся заполучить хотя бы один рогалик.

Прежде чем приступить к игре, вам следует усвоить следующее: ваш противник, французский работник сферы обслуживания, — вам не приятель. В Калифорнии меня обслуживали официанты, которые, казалось, предлагают вам свое тело, тогда как я заказал лишь стакан сока из морских водорослей. Такое с вами во Франции не произойдет, если, конечно, вас не занесет в массажный салон, где тоже подают укрепляющие напитки. Да и кроме того, вам, вероятно, не нужен в друзья французский официант. И какое вам тогда дело до того, нравитесь вы ему или нет? Главное, чтобы он видел в вас достойного противника, а не партнера по pétanque.

Если вы это твердо усвоите, тогда вас ничто не собьет при прохождении трех уровней этой французской игры в обслуживание.

Наиболее запоминающийся случай произошел со мной, когда я попытался заказать чашку кофе в одном модном заведении возле Центра Помпиду. Внутри помещение было отделано Филиппом Старком[296], и цены были здесь таковы, что, видно, за их счет пытались окупить расходы на интерьер. Круглые металлические столики были приварены к полу (это должно было навести на мысль, что в посетителях тут видят потенциальных похитителей предметов мебели). Народу было немного, на полуэтаже занято всего лишь три столика. Я, усевшись в стальное кресло, стал ожидать, когда меня обслужат. Действительно, минут через десять наверх взбежал официант, очень высокий, похожий на манекенщика малый в черном костюме. Как всегда следует делать при встрече с французским официантом, я взглянул ему прямо в глаза. Опыт подсказывает, после этого он примет заказ. Однако в тот раз парень, хоть и встретился со мной взглядом, тут же надулся, будто я был фотографом из «Vogue», снимающим его во время прохождения по помосту, и повернулся ко мне спиной. Приняв заказы у посетителей, сидевших за другими столиками, он резво пробежал мимо меня и, стараясь на сей раз не смотреть в мою сторону, спустился вниз.

«Что же я сделал не так? — задал я себе вопрос. — Неужели забыл, что надел плащ-невидимку?»

На самом деле я допустил две промашки.

Во-первых, замешкался на ту тысячную долю секунды, когда мне удалось привлечь к себе его внимание. Я позволил ему окинуть себя испепеляющим взглядом. Мне следовало сказать «Bonjour, un café, s’il vous plaît»[297] в то мгновение, когда он посмотрел на меня, но еще не успел надуться.

Во-вторых, я, видимо, оказался не на той стороне границы. Я сидел не за «его» столиком. Если дело в этом, куда в таком случае подевался второй официант (грохнулся с подиума, что ли?), ибо больше никто и не пытался обслужить полуэтаж. А от моего официанта, разумеется, не стоило требовать никаких объяснений.

[285] Действительно.

[286] Чтобы полностью понять, насколько эффективно действует уместно употребленное «franchement», см. десятую заповедь о вежливости.

[288] Смысл существования.

[289] Мне это неведомо.

[290] Посторонний (1942 г.).

[291] Как дела? (Вежливый, ни к чему не обязывающий вопрос.)

[294] В конце главы вы найдете несколько жизненно необходимых французских слов и выражений для тех, кто не в ладах с французским языком, но тем не менее хочет, чтобы его обслужили. Используйте их, и вам, возможно, принесут заказ.

[295] Дордонь — департамент на юго-западе Франции в регионе Аквитания. Административный центр — Перигё. (Примеч. пер.)

[296] Старк, Филипп (р. 1949) — известный французский дизайнер, мастер минимализма. (Примеч. пер.)

[297] Добрый день, одну чашку кофе, пожалуйста.