Глава 24. Ее правда.
Вечером вторника в их военно-полевом общежитии было довольно тихо. Не гремели железом рыжие близнецы, Норт не расшибал своей палицей толстенные деревянные чурбаки в человеческий рост, а Гарри с Рен не устраивали очередные тренировочные бои, смотреть на которые сбегались все, включая Добби, ибо то, что устраивали эти двое, когда расходились не на шутку, пропустить было решительно невозможно.
Просто Гарри, как бывало уже много раз до этого, отправился куда-то «по делам». Что именно представляют собой эти «дела», он никогда не говорил, сообщая в своем излюбленном стиле, что рано или поздно все всё узнают.
И Гермиона, помня о разговоре с Гарри, решила воспользоваться случаем и отправилась искать Рен. Собственно, и искать ее долго не пришлось — гаррина «правая рука» сидела на самой высокой точке окрестностей, а именно - на крыше.
Девушка по приставной лестнице забралась на пологий скат из коричневой металлочерепицы, и уселась рядом с Рен, задумчиво смотрящей вдаль.
- Скучаешь? - спросила она чуть погодя.
- А? Что? - вынырнула из мыслей Рен. - Нет, просто сижу...
- Я заметила, что когда Гарри бывает в отлучке, и не берет тебя с собой, ты всегда сидишь на крыше.
- Когда его здесь нет, я не должна забывать про безопасность, а тут — самый удобный наблюдательный пункт. Да и просто хорошо — тихо и спокойно.
- А мне показалось, что ты грустишь, когда остаешься одна.
- Я чувствую себя неуютно, когда не знаю, где го... Гарри.
- Не беспокойся, он скоро вернется. - Гермиона пододвинулась ближе и скрестила ноги по-турецки. - А пока можно с тобой просто поговорить? О Даймоне и вообще... А, Рен?
Собеседница Грейнджер прикрыла глаза и, чуть помедлив, произнесла:
- Аэрен.
- Что? - не поняла Гермиона.
- Это мое полное имя — Аэрен. До того, как в детстве Владыка призвал меня, я носила имя Аэрен-Ито-Нисс-Кай. Моя семья была не особо благородных кровей. И хотя я покинула родной дом, когда мне пошел всего шестой год, я все неплохо помню. Отец, простой чиновник девятого ранга, тихая мать, заботящаяся о младших братьях... Никто и представить не мог, что я по каким-то признакам подойду посланникам Повелителя, но когда это все же произошло... Мои родители очень гордились мной. А уж авторитет нашей семьи, да и города вообще, поднялся на недосягаемую высоту.
- И им было не жаль ради этого фактически потерять свою родную дочь? Отдать еще совсем ребенка чужим людям, которые вдобавок еще и сотворят с ним неизвестно что?
- Жаль? - брови Рен удивленно приподнялись. - Это же была величайшая честь и почет. Гермиона, я читала те книги о магах и о магглах, что ты давала мне. Я прочла их все. То, что произошло со мной, было все равно, как если бы к семье вашего мира, истинно верующей в Бога, с неба спустились ангелы и сообщили, что их ребенок избран еще при жизни служить их Господу в небесных чертогах. Полагаешь, они бы отказались?
- Думаю, что нет, - ответила Грейнджер, поморщившись.
- К тому же, я потом изредка наведывалась в родной дом. Но все было уже как-то по-другому… Мои родители… Они уже видели во мне в первую очередь не дочь, а именно длань Владыки. Смотреть, как родные мать и отец кланяются тебе до земли, было очень странно. Хотя и я тоже... Я помнила их, была им благодарна, как родителям, но все это было как-то приглушенно, словно по инерции... Лишь подросшие младшие братья относились ко мне, как и раньше. Даже нет, с еще большим восторгом и обожанием... Старшая сестренка Аэрен, могучий Коготь Повелителя, всегда приносящая сладости и подарки... Видела бы ты, как они радовались…
Глаза Рен потемнели, как будто она слово за словом, как шаг за шагом, возвращалась назад, в свое прошлое, во время, отстоящее от нынешнего на целые сотни лет.
- Но то, что с тобой сделали в Эрц-Хаоре... Тебя еще маленькой выдернули из обычной жизни и жестоко перекроили на новый лад. – Грейнджер тряхнула волосами. - Извини за прямоту, но мне интересно - ты вообще можешь отличить, где именно твои чувства, а где — вложенные твоим создателем?
Рен, ничуть не обидевшись, ответила:
- А какая сейчас разница - они все теперь мои. Но я абсолютно не жалею об этом, так даже лучше, поверь.
- Лучше — быть подчиненной, полностью зависимой, повязанной искусственной волей? Лучше, чем быть простым, свободным человеком?
- А почему это должно быть плохо? – чуть удивленно ответила Рен вопросом на вопрос. - Все эти простые, как ты говоришь, люди, такие странные. Ищут смысл жизни и свое место в ней, мучаются и терзаются, не находя его для себя. Некоторые даже впадают из-за этого в депрессию и кончают с собой. Но мой смысл и место в жизни — рядом с господином, на шаг позади него. Если у меня есть это — все остальное не имеет никакого значения. Все просто, верно? Гораздо проще и меньше, чем надо любому человеку для того, чтобы быть счастливым и уверенным в завтрашнем дне. Так объясни, почему я должна быть недовольна?
Тебе не нужно думать слишком много, ты просто знаешь и умеешь. Ты сильна, как никто другой, и у тебя есть наилучшая точка приложения этой силы - служба своему господину, простершему закон и порядок на всю свою огромную империю, которая существует в том числе благодаря и тебе. Ты не окончишь свои дни под ножом лекаря или в старости и болезнях, дожив до возраста, когда уже не сможешь контролировать свой мочевой пузырь, как большинство «простых» людей. Наоборот — нить твоих дней оборвется в апогее, и ты уйдешь во тьму, защитив того, кому обязана всем. Или захватив с собой как можно больше врагов. И жизнь твоя закончится так же прекрасно, как и протекала - на руках у твоего господина, который будет гладить тебя по голове и не отпустит до самого конца.
- На руках? - недоверчиво переспросила Гермиона. - Судя по тому, что я уже знаю о Даймоне и Каэр-Ду, он вряд ли был способен на такое...
- Ты ошибаешься. Когда я в последний раз видела Владыку, он нес на руках тело моей четвертой сестры — Л`ларк-Шиан-Эр. - Рен по-прежнему говорила негромко, положив подбородок на подтянутые к груди колени, глядя не на Гермиону, а на начавшую темнеть кромку горизонта над лесом. - Но даже если его и не будет рядом, чтобы проводить тебя, ты умрешь с осознанием, что сделала все, что должна. И если ты не способна понять величие такой жизни, Гермиона, то извини, но я могу тебя только пожалеть.
«А ведь она искренне верит в то, что говорит. Да и если вдуматься, это не просто слова - один раз она уже умирала, хоть и не до конца. И я не могу сказать, что она так уж во всем ошибается, тут у каждого своя правда, - подумала основательно сбитая с толку Грейнджер. - И спрашивать ее сейчас о сожженных городах бессмысленно: она спокойно подтвердит, что так оно и было. И не увидит в этом ничего предосудительного: Владыка отдал приказ, а её дело – привести его в исполнение. Убивает не меч - убивает держащий его человек, а меч лишь следует своему предназначению, живет битвой и умирает в яркой вспышке скрестившихся клинков. Да, Гарри опять понял это первым - Рен действительно целиком и полностью живет той жизнью, для которой была предназначена. И предлагать ей свободу все равно, что предлагать русалкам выйти на берег подышать свежим воздухом...»