Это стало для министра последней каплей. Долгая карьера политика помимо всего прочего выработала у Корнелиуса инстинкт, почти безошибочное чутье угадывать, на чьей стороне выгода и сила. И теперь это его шестое чувство просто вопило, что именно этот вчерашний ученик с жестким, внимательным взглядом зеленых глаз, олицетворяет неведомую, грозную силу, способную смести врага и, самое главное, - вытащить его, Фаджа, из глубокой ямы, в которой он оказался. И министр не стал колебаться.
- Я согласен, Гарри, я на все согласен... Потому что все это уже невыносимо... Но... Зачем? Почему ты помогаешь мне? Ведь я...
- Да, да, мистер Фадж, вы совершили немало неумных и опрометчивых поступков. Но я прощаю вас, ведь вы на самом деле не злой человек. Я все понимаю. Ну, привыкли вы к власти, полюбили ее, с кем не бывает... А с этой дамой расстаться ой как тяжело, часто начинает мерещиться, что все вокруг хотят ее отбить, отобрать. Ну, натворили в горячке глупостей, так и тут ваша вина невелика — это ведь всё ваши советники, вроде той же безвременно нас покинувшей Амбридж, это же они постоянно дудели вам в уши, мешая принимать верные решения, а иногда и попросту вас обманывая. Да и профессор Дамблдор, пожалуй, чересчур заигрался в независимость, действуя вам на нервы. В такой обстановке любой начнет совершать ошибки. Но, в общем и целом, вы все же неплохой министр; страшно подумать, что бы произошло, будь на этом посту кто-нибудь вроде Люциуса Малфоя. Он сдал бы всех на второй день войны, а вы худо-бедно, но держитесь...
Корнелиус Фадж сидел в кресле, кивал и неудержимо расплывался в блаженной улыбке. Слушать Гарри Поттера, обстоятельно и, что главное - очень убедительно оправдывающего его самого, было истинным наслаждением. После месяцев жизни в постоянно скрываемом страхе, посреди незаметно-колючих взглядов, глядя на этого так быстро повзрослевшего и ставшего жутковатым юношу, внимая его спокойному, уверенному голосу, министр внезапно почувствовал себя настолько надежно и легко, что, казалось, готов был воспарить под потолок, как перышко под действием «Вингардиум Левиосы».
- Мой мальчик... - голос Фаджа прервался, а в глазах блеснули слезы, и Гарри всерьез заопасался, что Корнелиус в порыве чувств сейчас кинется его обнимать. - Прости меня за все... Ведь никто, никто меня не понимал... Один лишь ты...
Гарри прикрыл глаза, чтобы спрятать довольный блеск.
«Как же легко... Как легко манипулировать тобой, трусоватый, жадный до власти и эпатажа старичок. Дай тебе то, что ты хочешь сильнее всего на свете, помани сладкой приманкой, намекни, что утрешь нос самому Дамблдору, подтверди, что ты ни в чем не виноват, что это те, другие, это они - плохие и нехорошие, - и ты становишься, как теплый пластилин...»
- Но Гарри, что мы можем сделать? - тем временем очнулся от острого наплыва благодарности Фадж. - Ты уверен, что для нас еще не все потеряно?
Поттер взглянул на него и даже немного проникся уважением. Все же многолетняя привычка к лицедейству была у министра просто потрясающая; еще несколько минут назад он разве что не ходил под себя от страха, потом готов был разрыдаться — и вот на тебе, уже с серьезным, вдумчивым лицом готов обсуждать глобальные проблемы выживания магического сообщества.
- Абсолютно уверен. Время сейчас для нас самое наивыгоднейшее. Захватив Хогвартс, Вольдеморт, - при звуке произнесенного имени Фаджа аж передернуло, - уже на сто процентов убежден в своей победе; более того, всей своей ущербной душонкой жаждет, наконец, достичь ее одним-двумя мощными ударами по главным центрам сопротивления. По Министерству, например, или Аврорату. Вот тут-то мы его и подловим – сначала отобьем массированное нападение, а потом проведем контратаку по наиболее важным точкам его армии.
- Но откуда мы узнаем, куда бить? Или ты уже располагаешь такими сведениями? Да и откуда у нас силы для контратаки? Отряды авроров и так измотаны и редеют на глазах. Или у тебя есть и своя армия?
- Отвечаю по порядку. Сведений еще нет, но очень скоро я буду ими располагать. Армии у меня нет, есть небольшой отряд, но в бою он стоит целой армии. Что же до авроров, они тоже нам понадобятся, и очень скоро. И поэтому у меня к вам, министр, первая просьба. Мне нужен официальный, подписанный вами и Визенгамотом документ, что я назначен... ммм... ну, скажем, советником при отрядах Аврората, подчиненных Аластору Хмури.
- Хорошо, Гарри, как скажешь, но боюсь...
- Я сам все отлично понимаю, - перебил министра Поттер. - Нетрудно предсказать реакцию закаленных в боях авроров на известие, что Министерство навязало им в какие-то советники сопляка, пусть и известного на весь магический мир. Но будьте уверены, - и Гарри как-то совершенно хищно изогнул губы, - я смогу это уладить.
«Этот точно сможет...» - пронеслось в голове Фаджа.
- А, скоординировав свои планы с действиями наиболее боеспособных отрядов авроров, мы раздавим крупные силы Вольдеморта за месяц-другой. И поверьте - все те, кто сейчас шепчется за вашей спиной и раскачивает ваше министерское кресло, чтобы выкинуть вас оттуда, очень скоро будут с таким же, если не большим усердием носить вас на руках и петь хвалебные оды вашему гению.
- А что же ты попросишь взамен?
- Да сущие пустяки, министр, - Поттер небрежно махнул рукой. - Победа над Вольдемортом сама по себе – лучшая награда. Что же до лично моих интересов... Скажем так, я оставлю за собой право иногда, в виде исключения, давать вам советы, как поступить в том или ином случае. В общем, все то же, что вы изредка делали для ваших прошлых «друзей». Зато вы будете пожинать лавры славы, обретете искреннее уважение и непререкаемый авторитет у всего волшебного мира и без сомнений останетесь руководить министерством. И, скорей всего, даже пожизненно. Я прошу весьма небольшую цену, не так ли?
Корнелиус, завороженно глядя на Гарри, снова молча кивнул.
- Превосходно. Итак, бумага должна быть готова как можно скорее. Желательно завтра. Пока все. Ведите себя, как и раньше; не обращайте внимания на разные мелочи вроде косых взглядов и шепотков по углам. Помните — пока вы на моей стороне, бояться вам нечего. Ваша главная задача — во всем мне подыгрывать, так что будьте к этому готовы. Также будьте готовы вскоре подтвердить, что ваше тихое паникерство — на самом деле лишь способ ввести врага в заблуждение и выгадать время. Что продвижение армии темных магов и подчинение ими целых районов страны — печальная, но вынужденная мера для выманивания главных сил противника, а отсутствие серьезного противодействия — лишь способ заставить Вольдеморта потерять осторожность. При вопросах о новейших магических разработках, ставших подспорьем в победах — с многозначительной миной отказывайтесь от комментариев, ссылаясь на государственную тайну. Делайте что хотите, но заставьте Отдел Тайн поддержать вашу игру. Короче, не мне вас учить актерскому мастерству и искусству пудрить мозги публике и прессе. Ну а славу, сенсационные репортажи с нашими именами на передовицах и рукоплескания граждан я вам вскоре гарантирую. Ах, да! Вы меня очень обяжете, если официально реабилитируете Сириуса Блэка, ведь уже известно, что настоящим предателем моих родителей был Питер Петтигрю. Итак, до завтра, мистер Фадж.
Гарри Поттер встал и направился в сторону входной двери, но, не дойдя, исчез в синеватой вспышке неведомого символа, возникшего прямо на полу.
Фадж икнул, глядя на затухающие на полу синеватые линии, схватил волшебную палочку и нетвердой от волнения рукой сотворил себе двойную, нет, тройную порцию огневиски. Глотнув крепкого напитка, обжигающей струйкой скользнувшего в желудок, он расслабленно откинулся на спинку кресла, пребывая в полном смятении чувств, главными среди которых были неописуемая радость. И злорадство.
«Ну, вот теперь посмотрим...» - мстительно подумал он, мысленно обращаясь к тем, кто повернулся к нему спиной в трудный час.
Но, несмотря на острое желание пуститься в пляс прямо в кабинете, где-то на самом краю сознания Фаджа скреблась мысль, что он, как говорили магглы, похоже, заключил сделку с дьяволом.
Глава 26. И стар, и млад.
Их собрали на старой, давно не используемой базе Аврората в Йоркшире ближе к вечеру, когда полуденный зной давно спал, а легкие дуновения воздуха, накатывающие на открытой местности даже во время полного безветрия, только начали нести тень грядущей ночной прохлады.
Почти полторы сотни разновозрастных мужчин и горстка женщин, чем-то неуловимо похожих друг на друга. Может, одинаково впечатавшейся в лица хронической усталостью и недосыпанием, может, неброской, не стесняющей движений одеждой, видневшейся из-под форменных мантий с различными нашивками. А может быть - схожестью выражения глаз: упрямого и несгибаемого. Глаз, с твердым прищуром смотрящих вперед. Глаз людей, стоящих на переднем крае тяжелой войны с превосходящим противником, но, тем не менее, не утративших боевого духа, людей, готовых скорее погибнуть в бою, чем признать поражение и сложить оружие.
Это были авроры. Те самые три отряда отборных магов, общее командование над которыми, изрядно нажав на Министерство, взял на себя Аластор Хмури, и которые стали настоящей костью в горле армии Вольдеморта. Вездесущие, неуловимые, почти неистребимые, закаленные победами и утратами, они могли бы и сами выиграть эту войну, будь их хотя бы в три раза больше. Но враг многократно превосходил числом полторы сотни храбрецов, и далеко не все прихвостни Темного Лорда были людьми. Максимум, на что хватало авроров, так это на сдерживание Вольдемортовых орд. И они держали натиск, заставляя врага дорого платить за каждый шаг вперед, и сами при случае не разменивались на цену. Кто-то погибал, кто-то не выдерживал, ломался и уходил, но те, кто оставался...
Ни одно живое существо не рекомендуется прижимать спиной к стене. И если даже загнанная в угол крыса способна навести страх на более крупного врага, то что говорить о человеке? Вооруженном тем, чего нет и быть не может у животных – разумом, свободной волей и верой в идеи, зачастую пересиливающей даже могучий инстинкт самосохранения? Верой в то, что он воюет за правое дело. А если добавить ещё и такой мотив, как оставшиеся за спиной мирный дом и семья, смесь и вовсе выйдет гремучая.
Отчаянные леди и джентльмены, собравшиеся под началом Аластора Хмури, уже давно не боялись ни бога, ни черта, ни самого Вольдеморта, а при случае преподали бы мастер-класс французских поцелуев даже дементорам.