Фашизм в Англии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«После митинга в Ньюкасле одного фашиста арестовали за то, что он «напал на констебля Менджинга и дрался с ним», другого — за то, что он «напал на двух человек в штатском, из которых один спешил на помощь полиции». Тот и другой были приговорены к штрафу в 50 шиллингов» («Манчестер гардиан», 15 мая 1934 г.).

«После митинга в Финсбери-парке молодого человека 21 года обвинили в том, что он кричал «Долой чернорубашечников, голод и войну!» и ударил полисмена, пытавшегося его арестовать. Последнее юноша категорически отрицал. Его присудили к двум неделям тюремного заключения за оскорбление действием и к штрафу в 40 шиллингов за непозволительные слова и поведение» («Дейли геральд», 30 мая 1934 г.).

Еще интереснее поведение полиции. Едва ли кто-нибудь, по опыту знакомый с деятельностью фашистов, станет отрицать, что если столичная и провинциальная полиция и вмешивалась в фашистские демонстрации, то выражалось это вмешательство либо в защите фашистов от разъяренной толпы (доведенной до бешенства эксцессами самих чернорубашечников), либо в аресте контр-демонстрантов, антифашистов. В тех случаях, когда фашистский отряд обороны мог справиться с нарушителями своими силами и с присущей ему жестокостью, полиция обычно сохраняла нейтралитет.

Чем это объясняется? Ведь большинство служащих в полиции, казалось бы, не могло относиться сочувственно к новому политическому движению, прибавившему им столько лишней работы и ответственности и явно следующему по стопам нацистской партии с ее гестапо и частями СС, по отношению к которым простая полиция занимала подчиненное положение.

Прежде всего следует отметить, что рядовой полисмен (а также и большинство высших полицейских чинов, независимо от того, носят они мундир или ходят в штатском) еще менее сознателен политически, чем рядовой обыватель. Это — политический евнух, присягнувший на верность непреходящему государству, защищающий власть, которая определяется не конституцией и сводом законов. В такой стране, как Англия, где власть по традиции ориентируется на правые элементы, левые партии в глазах этой власти неизбежно связываются с понятием крамолы. Вот почему в английской полиции давно укоренилось и до сих пор не исчезло предубеждение против любых левых элементов. Отношение полиции нисколько не изменяется от того, что в ряде случаев действия «крамольных» элементов не противоречат конституции, и от того, что, напротив, Б. С. Ф. как своими программными высказываниями, так и повседневным поведением доказывал свое пренебрежение к конституции и традиционной власти. Но полицейские не читают политической литературы. Зато они знают, что на фашистских митингах развеваются национальные (а не красные) флаги, что по окончании митингов исполняется национальный гимн и что фашистские ораторы с уважением отзываются о монархии и империи.

Наконец, следует помнить о проникновении самих чернорубашечников в ряды полиции[26]

Оглядываясь назад, можно усмотреть невеселый юмор в следующем диалоге между полисменом и судьей на разбирательстве дела демонстранта-антифашиста.

Полисмен: Обвиняемый позволил себе оскорбительные слова и поведение.

Судья: Что он сказал?

Полисмен: Он сказал: «Фашизм означает голод и войну».[27]

При самом снисходительном подходе это можно истолковать так, что данный полисмен страдал повышенной восприимчивостью к оскорблениям.

Из показаний, данных очевидцами событий в Олимпии, мы уже видели, что полиция воздерживалась от вмешательства, даже когда фашистский отряд обороны действовал особенно грубо и жестоко. Протест против такой пассивности был подан начальнику оксфордской полиции после митинга, упомянутого в главе второй. Еще один показательный случай имел место в Некгеме (Лондон) 5 апреля 1936 г. В отчете о фашистском митинге, состоявшемся в этот день в помещении школы Совета Лондонского графства, на Холлидэйл-род, репортер «Ньюс кроникл» писал:

«На моих глазах, в нескольких шагах от меня, произошел один из самых вопиющих по своей грубости инцидентов, какими запятнало себя фашистское движение в Англии. Выступал м-р Клемент Брюнинг. По окончании речи присутствующие, стоя, запели национальный гимн. Двое мужчин в передних рядах остались спокойно сидеть. К ним сейчас же подкрались сзади три чернорубашечника, без предупреждения схватили их и грубейшим образом выкинули из помещения. Одному из них, м-ру С. Г. Силку, достался сильный удар по лицу, и осколки очков вдавились в глаз, из которого брызнула кровь. Во дворе школы в это время находилось несколько полисменов, но они ничего не предприняли, не пытались даже узнать имена замешанных в этом деле чернорубашечников. Протесты, с которыми публика обратилась к полиции в связи с ее бездеятельностью, были оставлены без внимания». (Курсив мой. — Ф. М.)

Время от времени делались попытки оправдать бездеятельность полиции законом о собраниях, по которому организаторам митинга разрешается использовать собственных «распорядителей» для борьбы с нарушением порядка внутри помещения. Но этот аргумент не выдерживает критики. Прежде всего, закон о собраниях не допускает злостных нападений на тех, чьи «нарушения» сводятся к отдельным восклицаниям, затем в законе ясно указано, что, удаляя нарушителей из зала, распорядители могут применять силу лишь постольку, поскольку это необходимо для выполнения данной задачи; и наконец, ни закон о собраниях, и никакой другой закон не допускает насилии, совершаемых фашистами вне помещения, где идет их митинг.

Не трудно заметить, что полиция проявляла достаточно энергии и рвения в тех случаях, когда самих фашистов нужно было защищать от антифашистски настроенной толпы. Приводим несколько примеров, взятых на выдержку из газет за 1933–1934 гг.

В Бедфорде: «Фашистская охрана и полиция общими усилиями восстановили порядок» («Таймс», 10 октября 1933 г.). На фашистском митинге в северном Хаммерсмите: «После прибытия двух полицейских машин с большим отрядом полиции беспорядки были быстро ликвидированы» («Дейли телеграф», 24 апреля 1934 г.). В Гейтсхеде: «После фашистского митинга в здании городского управления десятитысячная толпа была разогнана, а 60 фашистов вернулись в свой штаб, охраняемые конной полицией и патрулем мотоциклистов» («Ньюс кроникл», 15 мая 1934 г.).

На хлебной бирже в Плимуте: «На место прибыли около двадцати полицейских в мундирах и в штатском, с дубинками наготове, и все нарушители удалились. Тем временем подоспели резервы еще из 50 полицейских, и на улице был выставлен кордон, чтобы очистить проход тридцати фашистам. Однако толпа прорвала кордон. Были спешно вызваны еще полицейские, и под их защитой чернорубашечники, провожаемые возбужденной толпой, благополучно добрались до своего штаба» («Ньюс кроникл», 27 апреля 1934 г.).

Из многих случаев, когда полицию заслуженно обвиняли в излишней жестокости по отношению к участникам антифашистских демонстраций, следует особо отметить два. 22 марта 1936 г., по случаю массового митинга Б. С. Ф. в Альберт-холле, в полумиле оттуда на Тэрло-сквере состоялся антифашистский митинг. Внезапно в толпу врезалась конная и пешая полиция, свирепо работая дубинками. Министр внутренних дел сэр Джон Саймон, несмотря на сильный нажим со стороны парламента и общественности, отказался провести официальное расследование этого инцидента. В конце концов, расследование провела комиссия Национального совета гражданских свобод. Комиссия, в которую входили профессор Бентуич, м-р Гаррисон Бэрроу, профессор Ф. М. Корнфорд, покойная мисс Элеонор Райтбоун (член парламента) и писатель Дж. Б. Пристли, установила, что «полиция напала на толпу без предупреждения; что она проявила ничем не оправданную жестокость и грубость; что собравшимся были нанесены серьезные увечья, и многие из этих увечий могли оказаться смертельными».

В июле 1937 г. Национальный совет гражданских свобод созвал в палате общин заседание для разбора показаний, представленных очевидцами полицейского вмешательства во время фашистского митинга на Стэпнигрин 14 июля. Согласно этим показаниям (целая папка их была передана министру внутренних дел Сэмюэлю Хору), полиция накидывалась с дубинками на всякого, кто позволял себе перебить оратора. Тех, кто спокойно задавал какой-нибудь вопрос, немедленно выпроваживали, а тех, кто выкрикивал антифашистские лозунги, избивали и выносили вон за руки и за ноги. Одного антифашиста — девятнадцатилетнего носильщика Леви, сражавшегося против Франко в Испании, — впоследствии привлекли к суду «за нападение на полицейского инспектора и на констебля». В свою защиту Леви сказал, что его били кулаками и ударяли головой о край тротуара и о железную решетку, после чего он пять дней пролежал в больнице. Судья, выносивший приговор, заявил: «Возможно, что после совершенного нападения арест ответчика был произведен не особенно мягко, но я не намерен обсуждать этот вопрос». Леви был приговорен к двум месяцам тюремного заключения.

В ноябре 1936 г. Б. С. Ф. с большим удовлетворением мог заявить: «За четыре года нашего существования ни один член Б. С. Ф. не был осужден за вмешательство в собрания, проводимые нашими противниками. С другой стороны, за последние три года более 400 наших противников были осуждены за вмешательство в наши собрания или за физическое нападение на членов нашего союза». В этом заявлении, которое никто не пытался опровергнуть, следует отметить слово «осуждены». Всего за месяц до этого (12 октября) «Дейли телеграф» сообщал об организованном нападении фашистов на митинг, устроенный их противниками. Десять тысяч антифашистов собрались на Тауэрхилле, чтобы оттуда пройти через Ист-энд. Среди них находились три тысячи бывших военных с национальными флагами; остальные — члены различных левых групп, и в числе их много женщин и детей — несли красные флаги. Первое нападение фашисты предприняли, когда демонстрация достигла Виктория-парка; пятьдесят фашистов прорвались в ряды демонстрантов и пытались захватить красное знамя. Демонстранты оказали сопротивление. Тогда на помощь фашистам кинулись сто полисменов с дубинками. Позднее чернорубашечники швыряли в ряды демонстрантов ракеты. Полиция арестовала четырнадцать человек. Автору этой книги не удалось выяснить, кто именно был арестован, но если верить вышеприведенному заявлению Б. С. Ф., либо среди арестованных не было фашистов, либо суд признал их «невиновными».

С 1937 г. резко участились аресты фашистов по обвинению в нападениях и обструкциях. Очень приятно было бы усмотреть в этом доказательство того, что полиция, хоть и с запозданием, поняла всю опасность фашизма; но к сожалению, этому имеется менее утешительное и более правдоподобное объяснение. В январе 1937 г. вошел в силу закон об общественном порядке, запрещающий политическим партиям ношение формы. Во время стычек, не прекращавшихся до самой войны, полиции становилось все труднее отличать фашистов от «красных»… Это обстоятельство было отмечено в журнале «Бритиш юнион куортерли» за январь — апрель 1937 г.:[28]

Глава 3

«Забыть ли старую любовь»[29]

По причинам, которые будут рассмотрены ниже, Мосли не удалось завоевать Англию для фашизма. Другими словами, ему не удалось добиться от военных и полицейских властей и от населения поддержки, достаточно сильной, чтобы его фашистское меньшинство могло захватить государственную власть. Но предположим на минуту, что события 1922 г. в Италии и 1933 г. в Германии повторились бы в Англии, скажем, в 1937 г. В этом случае Англия сейчас, несомненно, была бы младшим партнером — если не колонией — европейской фашистской Германской империи. Это следует отметить, прежде чем мы перейдем к рассмотрению роли, которую играли в предвоенные годы влиятельные опекуны Б. С. Ф., ибо если бы Мосли удалось осуществить государственный переворот, то только благодаря активной помощи и поощрению со стороны этих кругов. Впоследствии некоторых из этих лиц, возможно, огорчила бы победа нацизма в Европе; все они несли бы свою долю вины за содействие этой победе.

В этой главе мы будем говорить о тех высокопоставленных лицах, чьи симпатии к странам оси были либо следствием, либо причиной активной поддержки ими английского фашизма.

Из этих влиятельных лиц, поддерживавших Мосли в начале его фашистской карьеры, на первом месте стоит ныне покойный виконт Ротермир, до 1937 г. возглавлявший компанию Ассошиэйтед Ньюспеперс, издающую газеты «Дейли мейл», «Ивнинг ньюс» и «Сандей диспетч». Время от времени и другие крупные газеты разражались хвалами по адресу Б. С. Ф., но издания Ротермира стоят вне конкуренции. Систематически, беззастенчиво эти могущественные органы пропаганды прославляли движение чернорубашечников в те годы, когда они наиболее решительно боролись за власть. Правда, из миллионов людей, читавших газеты Ротермира, лишь немногие обратились в фашистскую веру, но объясняется это отнюдь не недостатком миссионерского рвения у сего магната печати. Пропаганда в пользу Мосли выливалась в форму хвалебных передовиц, сугубо тенденциозных сообщений о деятельности фашистов или помещаемых на видном месте статей самого Мосли. Порой применялась и более тонкая техника, примером чего может служить анкета в «Ивнинг ньюс», имевшая целью вызвать интерес к митингу в Альберт-холле 22 апреля 1934 г. За несколько недель до этого митинга «Ивнинг ньюс» предложила своим читателям открыткой ответить на вопрос «Почему мне нравятся чернорубашечники». Ответы, по пятнадцать — двадцать одновременно, печатались из номера в номер на страницах «Ивнинг ньюс», и за 250 лучших ответов назначалась премия… два билета в Альбертхолл.

Несомненно, что из множества ответов, полученных редакцией «Ивнинг ньюс», значительная часть была прислана самими чернорубашечниками. Отдел пропаганды Б. С. Ф. никогда не упускал таких возможностей. Всего за несколько месяцев до того районные организаторы и пресс-секретари Б. С. Ф. по всей стране получили следующее циркулярное письмо:

М-р Ивенс сам показал пример — в «Дейли мейл» от 16 января появилось следующее письмо в редакцию за его подписью:

Через несколько недель после вышеупомянутого митинга в Альберт-холле пресса Ротермира начала бесплатно рекламировать подготовляемый Б. С. Ф. митинг в Олимпии. А когда, после этой безобразной оргии фашистских зверств, разразилась буря общественного протеста, газеты Ротермира встали на защиту Мосли и всячески старались умалить позор, которым Б. С. Ф. покрыл себя в глазах порядочных людей. 9 июля 1934 г. «Дейли мейл» напечатала дружеский обмен письмами между лордом Ротермиром и Мосли. Благородный виконт в своем письме выражал надежду, что Мосли объединится с консерваторами против социалистов, и заканчивал «добрыми пожеланиями)» на будущее.

Насколько нам известно, сам Ротермир не был членом Б. С. Ф., и в этом нельзя усмотреть непоследовательности. Он принадлежал к той группе консерваторов, которые в своей ненависти к организованному рабочему классу и в страхе перед ним готовы поддержать любое контрреволюционное движение, сулящее бастионам привилегий и прибылей защиту от «красного штурма». Если фашисты добьются своего, с ними, возможно, придется пойти на сделку. А пока можно не сомневаться, что они окажут сопротивление всяким решительным действиям слева, например — всеобщей забастовке.[30] Некоторые консерваторы поддерживали фашизм, потому что были твердо убеждены в родственности консервативной и фашистской «идеологий». Особенно ярким представителем этой группы является сэр Томас Мор, депутат парламента от Эйр Бэрз, которого митинг в Альберт-холле 22 апреля 1934 г. вдохновил на следующее высказывание:[31]

Движение Мосли достигло высшей точки в тот период, когда ему оказывали мощную поддержку «Дейли мейл», «Ивнинг ньюс» и «Сандей диспетч». Позже, когда над Европой сгустились тучи гитлеровского фашизма, Ротермир увидел, что поддерживает движение, на которое огромное большинство англичан смотрит с возрастающей неприязнью и подозрительностью. Тогда этот магнат печати отмежевался от Б. С. Ф. Но до самой войны фашисты продолжали выражать ему благодарность и почтение.

[26] В 1934 г. министр внутренних дел принял мало эффективную контрмеру, исключив из полиции нескольких видных фашистов. (Прим. автора.)

[27] «Ньюстейтсмен», 26 июня 1934 г.

[28] Между прочим, в этом же номере была помещена статья подлого норвежского фашиста Видкуна Квислинга. (Прим. автора.)

[29] Из Роберта Бэрнса. (Прим. ред.)

[30] «Движение чернорубашечников — единственная для Англии гарантия против такого безумия» (лорд Ротермир, «Дейли мейл», 25 января 1934 г.). (Прим. автора.)

[31] «Дейли мейл», 25 апреля 1934 г.