Фашизм в Англии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вице-адмирал Р. П. Барри (Эбби, Вестминстер)

Клемент Брюнинг (Вуд Грин).

Согласно заявлению генерального директора Б. С. Ф. Нила Фрэнсиса Хокинса, эти лица составляли ядро группы из ста фашистских кандидатов, поддержанных 400 агентами,[37] и если бы не война, то возможно, что они попытались бы проверить на демократической процедуре всеобщих выборов, насколько сильной поддержкой пользуется фашизм среди населения Англии. Выдвижение остальных кандидатов задержалось в связи с отречением короля (по этому, случаю Б. С. Ф. подготовлял большую демонстрацию, которая так и не состоялась) и последующей цепью международных кризисов. Только те, кто имел доступ к секретным документам Б. С. Ф., могут подробно рассказать о людях, которые, в случае победы фашизма в Англии, возглавили бы новый режим. Но следует твердо помнить, что английские фашисты разделались бы с парламентской демократией так же бесцеремонно, как их собратья в Германии и Италии. Подобно им, они презирали и ненавидели демократию, но решили всемерно использовать свободы и привилегии, которые она предоставляла, использовать для того, чтобы обречь ее на уничтожение. В бесчисленных выступлениях и статьях Мосли дал ясно понять, что фашисты, завоевав большинство в палате общин, немедленно отменят свободу слова, свободу печати и свободу политических партий. Первым шагом фашистского парламента будет предоставление абсолютной, диктаторской власти Мосли и его министрам. Облеченный этой властью, Мосли тут же уволит из руководства государственного аппарата, вооруженных сил и полиции всех нефашистов, разгонит рабочие организации, в общем — сделает все, чтобы обеспечить себе пять лет для непрерывной реорганизации страны в духе фашизма. Он обещал, что по истечении срока первого фашистского парламента будут проведены новые выборы, на основе «не географических, а производственных избирательных округов»,[38] чтобы дать людям возможность «подтвердить свою приверженность правительству». Достаточно было на фашистском митинге задать вопрос: «А что будет, если на вторых выборах фашистское правительство не одержит победы?», и вы могли быть уверены, что вас изобьют и выбросят вон.

Фашистские кандидаты в парламент так и не дождались случая проверить чувства избирателей, но эксперимент в несколько меньшем масштабе был проведен в марте 1937 г., когда кандидаты Б. С. Ф. баллотировались в трех округах восточной части Лондона во время выборов в Совет Лондонского графства. Это было первое официальное выступление Б. Q. Ф. на выборах, и рассматривалось оно как генеральная репетиция парламентских выборов, на которых фашисты собирались выступить в тех же избирательных округах. В Шордич были направлены Уильям Джойс (нач. отдела пропаганды) и Билл Бэйли (местный фашистский агитатор); в Северо-Восточный Бетнел-Грин — А. Рэвен Томпсон (нач. политического отдела) и «Мик» Кларк (местный фашистский лидер); в Лаймхауз — Энн Брок Григгз (старший женский организатор по южной Англии) и К. Уэгг Поссер (видный фашистский оратор). Все три места, за которые шла борьба, до этого времени занимали лейбористы.

Любопытно присмотреться к предвыборной политике Б. С. Ф. во время этой кампании, особенно в свете тех результатов, каких добились кандидаты-фашисты. За несколько месяцев до выборов Мосли, по совету Уильяма Джойса, решил проводить кампанию исключительно под лозунгом антисемитизма. Фашистским кандидатам и агитаторам было сказано: «На данном этапе мы, естественно, не можем захватить Совет Лондонского графства, а значит, нет нужды выдвигать программу городского управления Лондона». За месяц до выборов отдел политической пропаганды Б. С. Ф. (во главе которого стояли Уильям Джойс и Рэвен Томпсон) издал секретный меморандум, в котором говорилось:

Много воды утекло с тех пор, как Мосли, через прессу Ротермира, заверял английскую публику, что чернорубашечники «отнюдь не антисемиты», что религиозные верования евреев «нас не касаются», что «абсолютная религиозная терпимость — непреложный пункт нашей программы» и что «евреям нечего нас опасаться — скорее им следует многого ждать от нас».[39]

В Бетнел-Грин, населенном по преимуществу мелкой буржуазией, фашистские кандидаты сосредоточили свое внимание на мелких торговцах и лавочниках, возбуждая их недовольство против конкурентов — евреев — и обещая им, в случае победы фашистов, «защиту» по расовому признаку. В более бедном районе Шордич антисемитская пропаганда была рассчитана на рыночных торговцев и рабочих мебельной фабрики.

В Лаймхаузе, где докеры составляли крепкое ядро сторонников лейбористской партии, фашистам пришлось удовлетвориться агитацией среди многочисленных в этом районе ирландцев и католиков. Они следовали инструкциям своего отдела пропаганды — «напоминать аудитории о дружбе, которую лидер давно питает к ирландскому народу, и подчеркивать наше стремление к корпоративному государству, особенно импонирующее католикам».

Фашисты не получили ни одного места в Совете графства, но количество голосов, которое они собрали в своем первом открытом выступлении на политической арене, поразило как фашистов, так и антифашистов. В январе 1937 г. Герберт Моррисон заявлял, что «когда они ввяжутся в предвыборную борьбу, всему миру станет ясно, что фашизм в нашей стране — ничтожный, недостойный внимания элемент».[40] Накануне выборов Р. Коппок, кандидат-лейборист от Лаймхауза, имел смелость предсказывать, что «фашисты не соберут в Лаймхаузе и 500 голосов».[41] Когда же голоса были подсчитаны, «Манчестер гардиан» сообщала: «Результаты, которых добились все шесть фашистских кандидатов (3028 и 3022 голоса в Северо-Восточном Бетнел-Грине, 2564 и 2492 в Шордиче и по 2086 на обоих кандидатов в Лаймхаузе), указывают на удивительный рост фашистского влияния в некоторых рабочих районах». По мнению «Обсервер», «количество собранных ими голосов удивило даже тех, кто хорошо знаком с жизнью Ист-энда». В самом деле, голосование показало, что в этих трех районах отдали свои голоса фашистам около 8 тыс. налогоплательщиков, т. е. в среднем 18 % всех избирателей; в одном же из округов этот процент доходил до 23, т. е. почти каждый четвертый избиратель голосовал за фашистов. Эти цифры покажутся еще значительнее, если мы вспомним, что Б. С. Ф. только проводил «репетицию»: было выдвинуто всего шесть кандидатов, и при любых результатах фашизм не добился бы ощутительного влияния в Совете графства. В таких случаях, когда речь идет не о том, чтобы добиться реальной власти для той или иной партии, голоса подаются в порядке демонстрации, даже с риском отдать лишнее место социалисту или консерватору.

Фашистская пропаганда по мере сил раздувала эти результаты; они приводились в доказательство того, что у фашистов якобы не меньше сторонников среди рабочих, чем в более привилегированных слоях общества. Но на деле выборы в восточном Лондоне показали обратное: они показали, что на огромное большинство рабочих не действует ни фашистская демагогия, ни страшный яд расизма. Докеры, транспортники, заводские рабочие дружно голосовали за победивших кандидатов — лейбористов; фашисты же собрали голоса среди определенной категории мелких торговцев и прочих паразитических, непроизводительных элементов, не являющихся частью организованного пролетариата. Именно эти общественные группы особенно подвержены болезни антисемитизма, в чем Гитлер убедился несколькими годами раньше. Это были люди, уже обращенные в фашизм в результате генеральной кампании, которую Мосли провел в восточном Лондоне, кампании, достигшей своего апогея в великой битве на Кэйбл-стрит в октябре 1936 г.

Но об этом — в следующей главе.

Глава 4

Рабочие поднимаются

В истории рабочего класса Англии слово Олимпия останется таким же символом, как Питерлоо[42] и Толпуддл.[43] Это был поворотный пункт на первом этапе борьбы против фашизма, точно так же, как капитуляция Франции явилась поворотным пунктом на втором, более решительном этапе, который начался в сентябре 1939 г. В сонной Англии предвоенных лет Олимпия вызвала вспышку ненависти к фашизму. Влияние ее на воинствующих антифашистов из профсоюзов и левых политических партий оказалось особенно сильным. Ненависть к Мосли стерла все мелкие разногласия внутри рабочего класса, и в течение нескольких лет, отделявших Олимпию от фашистского похода на Европу, рабочие снова и снова собирались тысячами и десятками тысяч, демонстрируя силу своих антифашистских убеждений.

Первая крупная контр-демонстрация после Олимпии состоялась 9 сентября 1934 г., когда Б. С. Ф., рассчитывая восстановить свой поколебленный престиж, созвал массовый митинг в Гайд-парке. Тысячи чернорубашечников без особой помехи явились на место сбора послушать своего лидера. И тысячи пеших полисменов, окружившие их прочной стеной, оберегали их от щедрой дозы того лекарства, какое они сами в свое время применяли в Олимпии. Но в этот день не голос Мосли звучал в их ушах, а немолчный гул стотысячной толпы антифашистов, которая, подобно морю, испещренному красными точками флагов, волновалась вокруг их маленького черного островка. Это была потрясающая картина. Пальм Датт красочно описал ее в своей «Послевоенной истории рабочего класса Англии» (стр. 257):

«Под палящим солнцем жаркого сентябрьского дня демонстранты стекались со всех сторон Лондона, бодро и весело шагая с алыми знаменами. Никогда не забуду, какое чувство подъема охватило меня, когда колонна, в которой я шел, свернула в парк с Бейсуотеррод. Справа от аллеи, за пологим склоном, собралась многочисленная толпа, сплошь заполнявшая собой обширную лужайку.

150 тыс. лондонцев собрались здесь, чтобы приветствовать демонстрантов и выразить свою ненависть к фашизму и его делам. Так огромна была эта толпа антифашистов, что самая многочисленность ее вселяла в сердце бодрость, уверенность и восторг».

Митинг Мосли потерпел фиаско, газеты хором сообщали, что антифашистская демонстрация превратилась в «самое большое скопление народа, какое когда-либо видели в Гайд-парке». «Манчестер гардиан» не без ехидства спрашивала: «Какие же размеры приняла бы оппозиция, если бы ее поддержала вся сила организованных лейбористов и других партий, так ненавидящих фашизм?» Это был явный намек на профсоюзных бонз, которые, в своей патологической ненависти к коммунистам, советовали лондонским рабочим воздержаться от участия в демонстрации.

В это время Мосли и его сатрапы — в первую очередь Уильям Джойс — уже подумывали о том, чтобы отбросить всякую видимость беспристрастного отношения к евреям и вложить все свои средства и силы в энергичную антисемитскую кампанию в Ист-энде. — Фашистский лидер начинал убеждаться в том, что среднему англичанину нелегко внушить веру в корпоративное государство, подчиненное диктатору Мосли. Приходилось сужать программу. Нужно было направить недовольство мелкого буржуа на какого-нибудь козла отпущения, на тех, кого можно было представить как корень всех политических и социальных зол, на тех, от кого он, сэр Освальд Мосли, и его армия чернорубашечников могли бы избавить страждущий английский народ. Изучая первые шаги нацизма, он увидел, что движение это почти не развивалось как политическая сила, пока оно не сумело, выражаясь словами д-ра Мэллона, «сосредоточить на евреях чувство разочарования и неудачи, озлоблявшее и отравлявшее германскую нацию». После этого Гитлер быстро пошел в гору. Тактику фашистов в Ист-энде описал Герман Файнер в письме, напечатанном в «Таймс» 13 октября 1936 г.:

«Фашистская техника в точности следует примеру фашистских «squadri» (отрядов) в Италии 1921 и 1922 гг (Особенно в части все расширяющихся мобилизации и кровавых воскресных «экскурсий»). Техника эта такова:

1) Чтобы завербовать сторонников, запугать противников и заставить молчать свидетелей, следует вызвать общественное возбуждение.

2) Люди не будут придавать значения вашему делу, если вы не будете держать себя вызывающе; необходимо разжигать страсти и, главное, — ярость.

3) Важно не столько использовать логические доводы, сколько действовать на самые грубые, даже животные инстинкты, потому что публике уже нечего предложить такого, чего не предлагалось бы ей в программах и в речах лидеров консервативной, либеральной и лейбористской партий. Таким образом, единственный способ привлечь внимание — это провокация и разжигание ненависти.

4) В Англии лучший вид провокации — злостное поношение коммунистов и евреев.

5) Чтобы сохранить организацию «в боевой готовности» в период всеобщего благополучия (уменьшение безработицы, отсутствие экономического кризиса), нужно все время иметь в виду врага, а если врага нет, его нужно выдумать. Цель оправдывает средства.

6) Поэтому в лондонском Ист-энде учреждается штаб-квартира, жителей доводят до исступления оскорблениями, угрозами будущего террора и запугиванием силами местных головорезов.

7) После систематического применения этих средств в накаленном до предела районе устраивается демонстрация.

Все это приводит к интересным последствиям: а) если жертвы не сопротивляются, демонстрация проходит триумфально, за ней следуют маневры в более крупном масштабе, и крошечное облачко превращается в тучу, заволакивающую все небо; б) если жертвы проявляют негодование, на которое их упорно провоцировали, и готовность защищаться, вы вправе прибегнуть к помощи полиции; ведь у нас демократия, и нужно ее использовать для нашей цели, т. е. для ее уничтожения! Стоит только поставить полицию в известность о намеченной демонстрации, и некоторые газеты уже называют ее «официальной»; в) когда взволнованные жертвы предстают перед судом, некоторые судьи даже применяют к ним формулу: «Cet animal est mechant: quand on l’attaque, il se defend!»;[44] г.) полиция, и та будет относиться к вам благосклонно; ведь не вы, а другая сторона доставила ей столько хлопот».

Английский фашизм с самого начала имел возможность играть на антисемитских чувствах, много лет таившихся среди определенной части населения Ист-энда. Поскольку эти расистские настроения порождались общим недовольством экономическими условиями, в периоды кризисов они обозначались яснее; но и в нормальное время деловые способности и трудолюбие евреев вызывали у ограниченных и нетерпимых людей зависть и досаду. Однако активной травли евреев Ист-энд Не знал никогда, пока там не развернули своей деятельности чернорубашечники. Раньше в английских газетах не могли бы появиться такие сообщения: «В пятнадцати еврейских магазинах перебиты окна», «Женщину ударили поленом по лицу и выбросили из окна магазина», «Маленькую девочку тоже выбросили в окно».[45] Никогда раньше видные еврейские деятели не имели основания говорить, что атмосфера в Ист-энде напоминает им предпогромные дни в царской России и в Польше.

Результаты расистской агитации чувствовались по всему Ист-энду, но особенно энергично действовали чернорубашечники в двух районах: в Бетнел-Грине (где, по данным Б. С. Ф., было 4 тыс. зарегистрированных фашистов) и в Стэпни. Здесь, на углу Грин-стрит и Эссиан-стрит, помещался самый крупный из шести ист-эндских фашистских центров, этих очагов заразы, откуда в течение 1936 и 1937 гг. распространялся фашистский террор. После первой волны насилий, прокатившейся по Ист-энду осенью 1936 г., «Ивнинг стандарт» поручил своему специальному корреспонденту Дадли Баркеру произвести «объективное расследование в тех районах Ист-энда, где беспорядки происходят особенно часто». Приводим выдержки из первой серии его корреспонденций.[46]

«Очутившись вечером восточнее Олдгейта, испытываешь странное чувство. Прежде всего поражает напряженная атмосфера затаенного возбуждения, степень интенсивности которого трудно определить. Каждый вечер то тут, то там на улицах собираются митинги, самые громкие — на Виктория-парк-сквере (Бетнел-Грин). На темном фоне деревьев силуэтом выделяется голова оратора. Позади него колышатся знамена; у трибуны толпятся люди, они слушают внимательно и редко перебивают оратора. Вокруг толпы почти сплошной цепью стоит полиция. Медленно проезжают взад-вперед полицейские машины, в освещенных кругах под фонарями стоят лошади полицейских. Во все стороны от этой центральной группы тянутся неровные ряды молодых мужчин и женщин в черных рубашках… И еще дальше, по более широкому Кругу, бродят небольшие группы чернорубашечников… иногда они поют мало музыкальную фашистскую походную песню или выкрикивают лозунги, скандируя имя Мосли.

[37] «Манчестер гардиан», 19 ноября 1936 г.

[38] «Десять принципов фашизма», стр. 8.

[39] «Ивнинг ньюс», 14 апреля 1934 г. В том же году, когда Мосли давал эти заверения, он вел самую дружескую переписку с активнейшем антисемитом-нацистом Юлиусом Штрейхером. Вот типичный образчик ее (позднее опубликованный в «Дейли геральд»):

[40] «Манчестер гардиан», 12 января 1937 г.

[41] «Ист Лондон обсервер», 20 февраля 1937 г.

[42] Питерлоо (по аналогии с Ватерлоо) — жестокий разгон, силами военных частей, огромней толпы рабочих, собравшихся 16 августа 1819 г. на Сент-Питерсфилд близ Манчестера послушать ораторов, выступавших за парламентскую реформу. Среди рабочих были убитые и много раненых. Главный оратор, Хан был арестован и приговорен к двум годам тюрьмы. (Прим. ред.)

[43] Толпуддл — деревня в Дорсетшире, где в феврале 1834 г. семь сельских рабочих были приговорены к ссылке за вступление в рабочий союз. В знак протеста против этого приговора руководство британских «тред-юнионов организовало в Лондоне 21 апреля того же года многотысячную демонстрацию. (Прим. ред.)

[44] Это животное злобное: когда на него нападают, оно защищается (франц.) (Прим. ред.)

[45] «Дейли мейл», 12 октября 1936 г.

[46] «Ивнинг стандарт», 2 ноября 1936 г.