Фашизм в Англии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вначале около шестой части всех членов общества (которых в августе 1924 г. насчитывалось свыше 100 тыс.) составляли женские отряды, возглавляемые миссис A. М. Ротон из Фарнборо, графства Гэмпшир, но впоследствии женский элемент «по собственному желанию отступил на второй план». Каждый отряд состоял из семи (или менее) членов под руководством выборного командира, и в задачу их входило «принимать энергичные меры против революционных элементов в своем районе». Согласно программе общества, «при нормальных условиях отряды, поддерживая тесную связь с главным штабом, в своих районах вольны поступать в отношении коммунистической деятельности так, как подскажут обстоятельства». Отдел пропаганды указывает отрядам на случаи «большевистской активности», которые могли ускользнуть от их внимания. После такого предупреждения выбор средств борьбы всецело предоставляется на усмотрение отрядов.

«В целях быстрой мобилизации на случай всеобщей забастовки или революции три отряда образуют взвод под командованием взводного командира, три взвода образуют роту под командованием ротного командира, а три роты образуют батальон под командованием батальонного командира». Поддержку им оказывают транспортные части, «состоящие из водителей собственных машин, мотоциклистов, шоферов, велосипедистов, владельцев и возниц гужевых повозок, для поддержания связи в случае революции…» Члены общества не носили форму, их отличительным знаком был черный носовой платок, торчащий из нагрудного кармана. Впрочем, сообщалось, что в штабе на случай необходимости имеются каски. С самого начала общество ослабляли внутренние разногласия между более умеренными элементами (во главе с генералом Блекни) и отъявленными, воинствующими фашистами. В октябре 1924 г. последние частью откололись и образовали новую организацию — под названием «Национальные fascisti», а через два года из общества ушел и сам генерал Блекни. Незадолго до этого он имел конфиденциальный разговор с министром внутренних дел, предложившим организации 1) не именовать себя по-итальянски «fascisti» и 2) отменить военные чины. Было известно, что Блекни давно стоял за отмену чинов, но ими дорожили командиры отрядов — женщины, которые и одержали верх в споре.

В 1927 г. общество «Британские fascisti» отказалось от итальянского термина и стало именоваться «Британские фашисты». Однако ни этой, ни другими мерами ему не удалось упрочить свое существование. С 1926 до 1933 г. сумма взносов неуклонно падала, и в 1933 г. банк предложил исполнительному совету общества покрыть допущенное им большое превышение кредита. Оплату долга гарантировал бывший член совета подполковник Г. К. Брюс Уилсон. Когда настало время расплатиться с банком, он не мог собрать с членов организации необходимую сумму и, не встретив противодействия, подал заявление о принудительной ликвидации акционерного общества «Британских фашистов». Официально было объявлено, что причинами неплатежеспособности организации явились «затруднения при сборе взносов, конкуренция параллельной организации и всеобщее равнодушие к фашистскому движению». Два последних объяснения явно противоречили друг другу: смертельный удар «Британским фашистам» нанесло основание Б. С. Ф., который к апрелю 1933 г. вобрал в себя все активные элементы организации генерала Блекни[12] и в том числе троих из четырех мужчин, входивших в ее исполнительный комитет.

«Национальные fascist!» откололись от «Британских fascisti», потому что им, по их словам, нужны были не слова, а дело». Их группа, менее разборчивая в средствах и гораздо более агрессивная, состояла из представителей буржуазии и аристократии. Их «штурмовики» имели холодное оружие, носили черные рубашки и были подлинными, готовыми на любое насилие, фашистскими молодчиками итальянского образца. Их начальник так сформулировал девиз группы: «Прошлое уважай, будущее бей без пощады». Штурмовики приносили присягу, в которой клялись срывать красные флаги, где бы они ни встретились. Цели их сводились к следующему: немедленное прекращение иммиграции; высылка «нежелательных» иностранцев; учреждение трибунала по делам иммиграции для суда над иностранками — женами английских подданных; крупные имперские преференции; подавление всякой революционной деятельности.

Многочисленные уличные стычки и другие выходки — например, похищение грузовиков с тиражом «Дейли геральд» — привлекли к «Национальным fascisti» внимание печати, несоразмерное ни с их численностью, ни с их политическим значением. Помимо нескольких провинциальных отделений — в частности в Кембридже, Ньюкасле, Кардиффе — силы их были в основном сосредоточены в Лондоне и едва ли насчитывали более тысячи активных членов.

Наконец, следует упомянуть «Имперскую фашистскую лигу», которую основал в 1928 г. некий Арнольд Спенсер Лиз (в прошлом — ветеринар), утверждавший, что он — первый в Англии фашист, избранный в члены городского совета (в 1924 г.). Лига держалась в стороне от основного русла современного фашистского движения. Она не пользовалась никакими субсидиями, имела ограниченное число членов — около двухсот человек — и издавала собственную газету «Фашист», пропагандировавшую единственную доктрину лиги — яростный, лютый, истерический антисемитизм. Лига называла себя «защитником белых людей от евреев», которых, по ее мнению, следовало высылать не в Палестину, а на Мадагаскар.

Многие депутаты парламента узнали о существовании лиги только в марте 1933 г., когда они, после участия в банкете «Общества друзей Палестины в парламенте», получили от «Имперской фашистской лиги» письма с предупреждением, что их имена внесены в список «врагов родины».

Легко заметить, что все эти ранние фашистские организации — от «Лиги британских братьев» до «Имперской лиги фашистов» — строили свою пропаганду главным образом, если не исключительно, на самой грубой антисемитской агитации. Не делалось никаких попыток выработать широкую политическую программу: все проблемы, как внешние, так и внутренние, предлагалось решать путем беспощадной борьбы против несуществующего всемирного еврейского заговора. Большевики, разумеется, тоже должны были оказаться вне закона, но большевизм преподносился как «орудие и агентура тайного еврейского влияния», и предполагалось, что он умрет сам по себе, когда будет уничтожен создавший его Франкенштейн[13] — международное еврейство. Поскольку у них не было политической программы, эти организации смогли привлечь в свои ряды лишь малую долю тех неприкаянных политических неудачников, которые позднее примкнули к Мосли. Но можно с уверенностью сказать, что их упорные нападки на принцип расовой терпимости, их глупейшая, но получившая широкое распространение литература о «чужеземной угрозе» подготовили почву, на которой позже укоренились и пышно проросли семена политического фашизма.

Через несколько лет после основания «Британского союза фашистов» большинство членов прежних фашистских организаций влилось в это более крупное движение; но до самой войны, и даже во время войны, различные группы и лица продолжали еще самостоятельно заниматься человеконенавистнической антисемитской пропагандой в печати. Образчиками таких групп могут служить «Воинствующие христианские патриоты» и «Издательское общество британцев», непрерывным потоком выпускавшие злостные брошюры; среди частных лиц можно назвать полковника Артура Хью Лейна, который до самой смерти, последовавшей в 1938 г., за собственный счет печатал сотни совершенно непристойных брошюр и книг.

Возникновение Б. С. Ф

Когда в 1929 г. было сформировано второе лейбористское правительство, Мосли досталась синекура — пост канцлера герцогства Ланкастерского. Важнейшей проблемой, стоявшей в то время перед правительством, была безработица, и для выработки мер борьбы с этим бедствием было учреждено новое ведомство под руководством лорда-хранителя печати Дж. Г. Томаса. Помощниками его стали Мосли, Том Джонстон и Джордж Ленсбери.

В течение нескольких месяцев честолюбивый канцлер герцогства Ланкастерского засыпал своего начальника докладными записками, которые тот оставлял без внимания. Наконец, Мосли, с согласия Томаса, через его голову представил на рассмотрение кабинета свой пресловутый меморандум, который кроме него подписали также Ленсбери и Джонстон. Меморандум не получил одобрения кабинета, и в мае 1930 г. Мосли вышел из состава правительства.

Нет сомнения, что в тот период многие в рядах лейбористской партии, и вообще в Англии, относились к Мосли сочувственно. Его изображали как живого, энергичного политика, которому не дают ходу косные, погрязшие в рутине старики — члены кабинета. Он продолжал вербовать сторонников среди лейбористов, и в октябре 1930 г. ему удалось представить свои проект на рассмотрение ежегодной партийной конференции в Лландэдно. Мосли искусно защищал свои позиции, но все же его меморандум был отклонен 1251 тыс. голосов против 1046 тыс. Для Мосли это был «мрачный час крушения надежд». «Помню, — пишет Джон Стрэчи в своей книге «Угроза фашизма», — какие горькие думы были написаны на лице Мосли, когда он сидел молча, один, глядя, как выходят из зала пожилые, почтенные деятели тред-юнионов, только что продемонстрировавшие на партийном заседании свое непоколебимое доверие Макдональду. Сердце у меня сжалось от дурного предчувствия. Как выглядели итальянские социал-демократы на съезде итальянской социалистической партии, исключившем редактора «Аванти»? Разве не были они уверены, что навсегда разделались с этим надоедливым Муссолини? Не знаю, были ли предчувствия самого Мосли более определены».

Мосли предпринял еще одну, последнюю, попытку организовать внутри партии бунт против руководства. После конференции он разослал приглашения двумстам пятидесяти лейбористам, активно работавшим в профсоюзных или политических партийных организациях, предлагая им обсудить вопрос о создании новой группы для проведения в жизнь экономического национализма, за который он ратовал в своем меморандуме. Используя вполне понятный скептицизм в отношении правительства со стороны более молодых и энергичных лейбористов, он собрал для своего манифеста подписи пятнадцати членов парламента — лейбористов и одного независимого (У. Дж. Брауна). Манифест был издан в декабре 1930 г. Через несколько недель был выпущен документ, подробно излагавший «национальную политику» «Новой партии»; но еще до того, как эта программа вышла в свет, одиннадцать из шестнадцати человек, подписавших манифест, почувствовали, что здесь пахнет фашизмом, и пошли на-попятный. В марте 1931 г., когда Мосли был исключен из лейбористской партии, остальные пятеро вместе с ним покинули ее ряды. Трое из них — леди Цинтия Мосли, Джон Стрэчи и д-р Форган — вошли в совет «Новой партии»; двое других — Оливер Болдуин и У. Дж. Браун — вскоре порвали с ней. Все они, за исключением д-ра Форгана, с самого начала расходились с Мосли во всех основных вопросах и не позже чем через три месяца вышли из его партии, после чего заявили: «Пo нашему мнению, сэр г. Освальд Мосли пытается отойти от принципов, на основании которых мы все вступили в «Новую партию», и ведет ее по пути консерватизма или фашизма».[14]

Джон Стрэчи прозрел после инцидента, происшедшего во время дополнительных выборов в Эштоне. «Помню, — пишет он в «Угрозе фашизма», — как Мосли стоял на ступенях эштонского городского управления, выходящего на мощенную булыжником рыночную площадь, заполненную огромной толпой. Только что были объявлены результаты выборов, и было ясно, что кандидат лейбористов потерпел поражение, а консерватор одержал победу только вследствие вмешательства «Новой партии» (в лице ее кандидата Аллена Юнга). Толпа состояла из активных лейбористов всех близлежащих ланкаширских городов… Она была настроена резко враждебно к Мосли и «Новой партии». Она волновалась и кричала, и глядя на нее, он сказал мне: «Вот эта самая толпа со времени войны не дает никому ничего сделать в Англии». В эту минуту родился английский фашизм».

Уход социалистов окончательна избавил Мосли от необходимости прятать свои крепнущие фашистские убеждения за социал-демократической ширмой. В январе 1932 г. Мосли, утверждавший 1 августа 1927 г., что «величайшей опасностью для мира в Европе является усиление фашистской власти в Италии и ее союз с Англией», побывал в Риме, где вел продолжительные беседы с Муссолини и с генеральным секретарем итальянской фашистской партии Стараче. В августе того же года Лесли Камминг, помощник руководителя «Новой партии», заявил, что «разрешение всех вопросов политики партии зависит от сэра Освальда Мосли».[15] А через какой-нибудь месяц (30 сентября) вышла в свет «библия» английского фашизма, книга Мосли «Великая Англия», и «Новая партия» была преобразована в «Британский союз фашистов».

Что привело их к Мосли

Движение чернорубашечников, с самого начала получавшее крупные субсидии от ряда английских промышленников, вбиравшее в себя все больше представителей «средних классов», рекламируемое столь могущественным магнатом прессы, как ныне умерший лорд Ротермир, стало быстро развиваться. Взяв себе за образец нацистского фюрера, Мосли издал весьма простую программу («Десять Принципов фашизма»), в которой всем было обещано все. Рабочим он обещал работу; мелким предпринимателям он обещал защиту от рабочих-большевиков; капиталистам он обещал более высокие и более устойчивые прибыли, тред-юнионам — свободу от эксплуатации их капиталистами; помещикам он обещал экономическую без опасность; мелким фермерам — увеличение земельных наделов и гарантированные цены; аристократическим семействам (многие из которых были тесно связаны с Б. С. Ф.) он обещал гарантировать уважение к их традиционным привилегиям; стране в целом он обещал избавление от гнилого феодализма. Помимо всего этого он всем без исключения обещал действие! Был выброшен лозунг «Англия превыше всего!». Иностранцам предполагалось указать их место или вышвырнуть их из пределов страны. («Только фашизм в состоянии справиться с иностранной опасностью, где бы она ни подняла голову»). Износившуюся парламентскую систему было намечено отменить и на ее место поставить деловой, фашистский парламент. Мосли стоит за действие! Мосли — за единство! Мосли — за дисциплину! Мосли — за новую, мужественную Англию!

Они стекались к нему тысячами — разочарованные мелкие антисемиты, озлобленные правые интеллигенты, ренегаты и неудачники левых направлений, буржуазные дамы-«патриотки», дюжие пустоголовые кретины из университетов и школ, политические деятели-католики, бывшие унтеры и офицеры из охраны концентрационных лагерей, — им не терпелось напялить черную рубашку, пощеголять фашистским значком, почваниться в своей Англии так же, как чванились и кичились в Германии тысячи нацистских головорезов в коричневых рубашках, навербованные из тех же общественных групп.

В брошюре Лайонеля Бэрча, изданной через несколько лет после основания Б. С. Ф., дан превосходный анализ различных типов, англичан, стекавшихся под знамя Мосли, и соображений, которыми они руководствовались, идя к нему. Его выводы не утеряли своей злободневности, и мы считаем уместным дать читателю ряд выдержек из названной брошюры:

«Вглядитесь в лица чернорубашечников, когда они маршируют по улице или продают газеты на углу. Среди них можно различить три или четыре типа. Вот первый тип — складный, подтянутый, с офицерской выправкой и усиками, как у Мосли, самонадеянный представитель правящего класса, осмеливающийся критиковать правящий класс. Вот второй тип — крепкой как боксер, толстоносый, толстогубый, волосы коротко подстрижены, очень низкий лоб. Вот питомец закрытой школы и университета — красивый, румяный, с железным здоровьем, тот самый, кто отравлял жизнь молодым учителям и швырял в реку однокашников, если они отпускали волосы на дюйм длиннее, чем того требовала мода.

На лицах у представителей всех этих трех типов написана наглая решимость, полупрезрительный вызов, непримиримое отношение к тем, кто покупает у них газеты, убеждение, что сами они стоят на страже традиции мужества и что терпимость-добродетель, годная только для женщин. Есть еще и четвертый тип, он, пожалуй, встречается реже, но он не менее интересен. Люди этого типа чаще держатся поодиночке, продают фашистские газеты у подъездов дешевых ресторанов, или в Ист-энде, или на рыночной площади какого-нибудь враждебно настроенного провинциального городка. У этих чернорубашечников лица более тонкие, в них не таится беспощадная жестокость.

Всякий раз, как я встречаю чернорубашечника этого типа, я спрашиваю себя: что толкнуло таких людей к фашистам? Они могли бы стать членами либеральной партии, там, где есть местная организация. Но редко кто из молодежи захочет связать свою судьбу с партией, явно идущей на убыль. Консервативная партия? Но сохранение существующего порядка вещем на первый взгляд — мало увлекательное занятие. К тому же многим молодым людям кажется, что консервативную партию еле тащит на себе небольшая кучка стариков, неспособных простить своим подчиненным их молодость; и, наконец, — во главе ее стоит м-р Болдуин, человек, склонный к длительным периодам спячки, в промежутках между которыми он проявляет большую бестактность. Так или иначе, консервативная партия — мало подходящее духовное прибежище для молодежи, недовольной тем, как все устроено на белом свете. Лейбористская партия? Но после 1931 г. многие молодые люди не видят в лейбористской партии ни силы, ни оригинальных идей…

Короче говоря, эти молодые чернорубашечники четвертого типа могли бы вступить в любую из более старых партий, но не сделали этого. А послушав оратора, сказавшего им, что «Британский союз фашистов» — организация «и революционная и патриотическая», они вступили в «Британский союз фашистов».

Фашизм начинает с того, что призывает молодежь «посвятить себя делу спасения чести родины». Взамен он предлагает форму, возможность подчиниться дисциплине и право требовать дисциплины, возможность командовать другими и высокое право обретаться вблизи святая святых нового бога. Он обещает снять со своих последователей всякую ответственность, так что им не останется другого дела кроме как рисоваться своей мужественностью. Своим не облеченным в форму сторонникам фашизм предлагает упрощенное решение трудных проблем нашего времени, а именно — люби, почитай и слушайся Мосли. Будь сильным. Расправляйся с евреями…

Многим знакомо двойное желание: предоставить событиям идти своим чередом и знать, что кто-то что-то делает. Принцип «фюрерства» удовлетворяет обоим этим требованиям. Фашизму удается вызвать к жизни дикарские инстинкты сначала в отдельных людях, потом в целом государстве. Это создает своего рода «единство»: единство каннибалов, исполняющих военную пляску. Фашизм не пытается примирить противоречия ни в отдельном человеке, ни в государстве. Фашистское государство — это деловое предприятие. Если вы с кем-нибудь не согласны, отдать приказ — дело более скорое, чем вступать в споры. Спор — это не деловое разрешение вопроса. Примирением могут заниматься женщины, в новом, насквозь мужественном движении ему не место. Фашизм будит и воспитывает в человеке дикаря; он неизменно делает ставку на все примитивное, низкое, недоразвитое. Проявления культурности не поощряются и пресекаются.

Видимые результаты фашизма сводятся к тому, что в человеке просыпается все самое примитивное и дикое, и в важном деле общения с другими людьми человек становится неотличимым от животного».

«Его видимые результаты»… То, что тогда было «видимо» лишь немногим, особо проницательным людям, теперь знают миллионы. Кому не известны страшные слова — Роттердам… Лидице… Бухенвальд… Дахау… Бельзен…

Действие!

У Мосли не было недостатка в поддержке — даже тогда, в конце 1932 г., когда уродец в черной рубашке только что родился в маленькой комнате на втором этаже дома на Кингсрод. В большой мере эта поддержка и сочувствие уже были так или иначе мобилизованы, оставалось только включить их в фашистскую машину.

[12] Уильям Джойс был в числе тех, кто немедленно примкнул к Б. С. Ф. Не более чем через год этот рядовой член «Британских fascisti» стал одним из главных помощников Мосли (ГІрим. автора.)

[13] Франкенштейн — герой романа Мэри Шелли (1818) — ученый, создавший из трупов чудовище, которое ему удалось наделить только отрицательными чертами и которое убило его и само погибло после его смерти. (Прим. ред.)

[14] «Дейли геральд», 25 июля 1931 г.

[15] «Дейли геральд», 20 августа 1932 г.