Параноики вопля Мертвого моря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как?

Это ты мне скажи. Что он использовал? Что было его инструментами?

Я не знаю.

Слова. И сказал Бог: Да будет свет, и было так.

И?

А ты что используешь, чтобы создать твой маленький мир?

Слова?

Точно. Ты пишешь. Ты изобретаешь свою текстуальную реальность, сочетая слова различными способами.

Как Бог?

Да. Бог сотворил Вселенную, преобразовав хаос в порядок. Как истинный мастер формы, содержания и внешнего вида, Бог сотворил мир, не используя ничего, кроме слов. И ты своими стихами пытаешься сделать то же самое. Ты представляешь себя и созданную тобой фальшивую реальность как новую и лучшую альтернативу Богу и реальному миру. Ты можешь полагать, что сочинительство, сочетание слов всего лишь создает тексты, но ты должен понять, что каждый новый порядок слов в конечном счете означает новый порядок мира.

Я не понимаю.

Давай я скажу по-другому. Ты и Бог, в принципе, — это два производителя, работающие с языком. Язык — это средство производства. Владение словом в конечном счете означает владение миром.

По-моему, ты все неправильно понимаешь. Я не спорю с Богом. Я пытаюсь подражать Богу.

Но разве ты не понимаешь, что в попытках подражать Богу ты становишься его соперником? Ты создан Богом. Тебе нельзя пытаться превзойти своего создателя.

Я никого не пытаюсь превзойти.

Сам факт того, что ты пишешь, подразумевает, что пытаешься. Всякий, кто хочет обозначить себя как художника, должен бороться со своим первоначальным наставником. Если ты хочешь, чтобы твой голос стал голосом поэта, то тебе не остается ничего, кроме как бороться со своим божественным предтечей. Ты это и делаешь. Ты — смертный, бросающий вызов творческой мощи Бога. Ты — дьявол.

Я не могу быть дьяволом. Я верю в Бога.

А я думал, ты веришь в Джули Стрэйн.

Это то же самое.

Тогда зачем ты пишешь? Если Джули Стрэйн — твой Бог, тогда твои жалкие стишки не прославляют её, они превозносят твоё раздутое «я». Творчество — исполненный хвастовства акт самоутверждения. Каждый текст всегда посвящен автору, не Богу.

А как же Хопкинс?

Джеральд Мэнли Хопкинс [24]?

Джеральд Мэнли Хопкинс. Каждое его стихотворение было хвалебной песнью во славу Божью.

Это он так думал.

Бог был его вдохновением.

Бог был его врагом. Он думал, что прославляет великодушное божество-защитника, а на деле всю свою жизнь он был занят войной с жестоким, кровожадным, мстительным Богом. Бог, которого описал Хопкинс, — чудовище. Это Бог, чьи лапы льва разрывают несчастного поэта на куски, Бог, чьи сотрясающие землю ноги раздавливают хрупкое тело поэта и обращают в ничто его слабый дух. Это жестокий, грубый Бог, грозный монстр, чьи всевидящие глаза говорят, что он готов пожрать того, кто ему предан; это всепроницающая сила, которая заставила Хопкинса пройти через множество унизительных проверок и осмотров, изнуряющих испытаний и переживаний.

Но Хопкинс любил Бога.

В самом начале — возможно. Но потом его почти свело с ума понимание того, что он соревнуется с Богом.

Что значит соревнуется? Он всегда стремился принизить себя. Он всегда хотел обезличить себя, говоря о величии Бога.

Это так. Он действительно изо всех сил старался убрать себя из собственных текстов. Но не смог.

[24] Хопкинс, Джеральд Мэнли (1844—1889) — английский поэт.