- И как вы это будете делать? Разрезать и смотреть?
- Нет, конечно, ну что ты... если бы мы разрезали и смотрели, то давно бы всех своих кроликов погубили. А они, как ты сможешь убедиться, живы, здоровы и всем довольны. Нет, все гораздо проще. Ты даже ничего не почувствуешь.
- А платить вы мне будете?
- Конечно, тысяча рублей за час.
- А сколько работы в день?
Арнольд пожал плечами.
- В зависимости от сложности движений. Если ты будешь, например, потягиваться, то это одно, а если отрабатывать, допустим, приемы какого-то боевого искусства, то это совсем другое.
Саня соображал. Не хотелось ему, конечно, служить подопытным кроликом, но бывало, что в тысячу он зарабатывал за месяц.
- Эх, трипи-напи, трипи-напи... - вздохнул Санек. - ну что мне делать остается? Вы же меня не выпустите, после того, как два часа тут распинались, после того, как показали мне этих ваших мускуловиков? Только вот одного я не пойму, а отчего вы не можете насильно заставить работать?
Арнольд налил себе остатки коньяка и, пригубливая его, не спеша проговорил.
- Потому что цель опыта, мой юный друг, создать точную твою копию. С твоими гримасами, с твоими характерными движениями, с твоей улыбкой, с твоими интонациями, оборотами речи, в общем - сделать тебя. Понятно? Я могу из- под палки снять твой бег, твою драку, но вот твою радость, твое нетерпение, твою робость, твою нерешительность и твою ласку мне снять не удаться.
- Вы что имеете в виду? Эти...- Саня и затуманенного сознания вдруг выудил не свое слово. - эмоции?
Арнольд сидел, расслабленный в своем домашнем халате, пускал дым колечками и наблюдал на за ним, словно важнее дела не было.
- Нет - рассеянно произнес он. - не сами эмоции, а их физиологическое отражение. Мимику, которая сопровождает каждую твою мысль.
- А мысли мои вы в двойника тоже вложить сможете?
- Нет, мысли твои мы в него загрузить, конечно, не сумеем. Да они и не нужны будут, мысли эти. У твоего подобия будет специальная программа, которая сможет адекватно среагировать на каждую фразу собеседника.
- Ну все-таки он будет думать?
- Я же тебе говорю, что думать он не будет. У нас получиться совершенный робот, и не больше того. Подобие тех биологических роботов, которые нас окружают в несметных количествах.
- Вы о ком это?
- Это я о животных. В самом деле - более совершенных биологических роботов и придумать труднее.
- То есть вы что, хотите сказать, что они не могут думать? Они же живые, значит - они думают.
- Нет, мой юный друг, вот думать они не могут. Думать - это значит тратить драгоценную энергию впустую. А в мире дикой природы побеждает тот, кто экономит силы лучше других. Именно поэтому, допустим, животные не знают страха.
- Как это так - не знают страха? - возмутился Саня.- Да вы любую корову дубиной огрейте, она вас потом за версту обходить будет. Если дрын заметит...
- Вот именно...- Арнольд наложил не кусок хлеба поблескивающую массу черной икры, так что ее стало едва ли не больше, чем самого хлеба. - Вот именно - если заметит дрын. Это не страх, это примитивная природная дрессура. Назовем ее так - дрессура экстремальных воздействий. Животное получает раздражитель, в кровь тут же выбрасываются нужные гормоны, необходимые для работы организма в экстремальном режиме, во время бега, или драки, они сжигаются, спасшийся организм отдыхает. И все. Страха-то нет. Страх присущ только людям. Мы умудряемся бояться того, чего нет на самом деле. Ты, например, всегда подсознательно боишься. Боишься показаться смешным в глазах девушки, боишься остаться без денег, боишься вылететь с работы, боишься попасть в аварию, боишься подвергнутся банальному ограблению, боишься пожара. Самое смешное, что ты пугаешься того, чего нет. Сколько раз в жизни та горел? Ни одного раза, я думаю. То есть мы боимся фантомов, призраков. У животных все горазда мудрее устроено. Если есть опасность, они ее избегают, если опасности нет, они про нее не думают.
- Вот, так все таки думают? - с торжеством подловил Арнольда Саша.
- Нет, не думают. - равнодушно поправил его профессор. - мышление - это способ строить умозрительные заключения. Например, мы можем рассуждать о стихах, о политике, и женщинах. Ни одна собака не будет думать о том, как она себя поведет, почувствовав запах течки. Потому что если бы она об этом думала, род собачий давно бы уже прекратил бы свое существование. Любой кобель бы стал волноваться за свой рост в холке, за окраску, длину шерсти, породу, в конце концов. И так бы себя накрутил, что бедная сучка в охоте осталась бы без женихов. Я же говорю - у животных все гораздо мудрее. Они получают раздражитель и действуют так, как нужно. Они не думают.
- Нет, вы не правы - пьяно покачал пальцем Санек. - я могу доказать. Животные же видят сны? Значит, они думают.
- Вот так... ученые еще не знают, в чем смысл снов, что у людей, что у животных. Доказано одно - что все сны так или иначе связаны с событиями, происшедшими во время активной жизни. Вполне возможно, что мозг таким образом освобождается от ненужной информации, которая могла бы перегрузить нервную систему. События переживаются во сне во второй раз и уходят в подсознание. Остается только опыт без эмоциональной окраски. Думать - слишком большая роскошь для дикой природы. Зачем думать, если есть, как я уже говорил, стрессовая дрессировка? Думать можем только мы, люди неразумные, и то, большинство тратит этот дар не так, как надо. Проводит дни в раздумьях о силиконовых сиськах, например.
- Я не понял, это что, наезд? - заплетающимся языком промямлил Сашок, потом взял ложку и, прицелившись, со второй попытки черпанул икры.
- Да нет, это не наезд. Это действительность. Так вот, у большинства происходит все та же дрессура, только в несколько извращенном и измененном виде. Ты хочешь вставить подруге силикон? Но для этого надо заработать денег. Если удаться, то их будет много, и тогда никто не будет интересоваться, каким образом ты их получил. Вот и все. Цепочка раздражитель- действие - угасание в действии. Отсутствуют только такие составляющие человеческого разума, как совесть, честь, благородство.