— Пошли, — сказала она. — Пошли отсюда.
Была суббота, а обвинение еще никому не было предъявлено.
— Чувствуется какое-то неспокойное затишье в этом месте, — сказал Гарри Уайлд Кэмбу. — Такой контраст с тем былым.
— Чем моим?
— Да не твоим. Былым. С ушедшими днями.
— Меня бесполезно расспрашивать. Мне никто ничего не рассказывает.
— Жизнь, — сказал Уайлд, — проходит мимо нас, старик. Наша проблема в том, что мы не честолюбивы. Нас устраивает резвиться с пастушками в тени.
Похоже, это шокировало Кэмба.
— Говори за себя, — сказал он и потом, смягчившись, добавил: — Посмотреть, как там с чаем?
В конце дня в кабинет Уэксфорда заглянул доктор Крокер:
— Все спокойно? Значит, как я понимаю, ты сможешь поиграть в гольф утром.
— Мне не до гольфа, — сказал Уэксфорд.
— Надеюсь, ты не поедешь в Колчестер опять?
— Я там уже был. Ездил сегодня утром. Скотт умер.
Доктор важной походкой подошел к окну и распахнул его.
— Тебе нужно впустить сюда свежий воздух. А кто этот Скотт?
— Ты должен его знать. Это твой бывший пациент. Он перенес удар, а сейчас у него случился еще один. Хочешь послушать об этом?
— Зачем? Удары у людей отнюдь не редкость. Я только что вернулся от одного такого старика с Чартерис-роуд, которого только что разбил паралич. Почему мне должно быть интересно узнать об этом Скотте? — он подошел к Уэксфорду поближе и, наклонившись, окинул его критическим взглядом. — Рэдж? — позвал он. — Ты в порядке? Боже мой, да я больше должен беспокоиться о том, чтобы с тобой этого не произошло. Ты выглядишь скверно.
— Все и на самом деле скверно. Но не для меня. Для меня это просто проблема. — Уэксфорд неожиданно встал. — Поехали в «Оливу и голубку».
В роскошном, в какой-то степени даже слишком приукрашенном коктейль-баре никого не оказалось.
— Я бы выпил двойное виски.
— И ты его получишь, — сказал Крокер. — В кой-то веки я отважусь прописать это тебе.
На мгновение Уэксфорд вспомнил о том, другом, более скромном баре, где Мартышка и мистер Кэсобон одновременно внушили ему отвращение и возбудили аппетит. Он отогнал воспоминание о них, как только доктор вернулся с двумя стаканами.
— Спасибо. Как бы я хотел, чтобы принимать твои таблетки было так же приятно. Твое здоровье.
— Твое здоровье, — со значением сказал Крокер.
Уэксфорд откинулся на обитую красным бархатом спинку скамьи.
— Все это время, — начал он, — я думал, что это, должно быть, Суон, хотя не видел никакого мотива. Но потом, когда я получил все эти сведения от Мартышки и мистера Кэсобона и еще более точные сведения о расследовании, мне показалось, что мотив заключается просто в том, что Суон освобождается от тех людей, которые стоят на его пути. Конечно, это означает ненормальность. Ну и что? Мир полон обычных людей со скрытой невменяемостью. Посмотри на Бишопа.
— Какое расследование? — спросил Крокер. Уэксфорд ввел его в курс дела об утонувшей Бриджит.
— Но я смотрел на него с неправильной точки зрения, — сказал он, — и мне понадобилось много времени, чтобы взглянуть на это правильно.
— Тогда давай поговорим о правильной точке зрения.