А ты пребудешь вечно: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты не забудешь выставить мусорный бак на улицу, дорогой? Мы ведь не можем упускать мусорщиков две недели подряд.

Он так и думал. Каждое слово, произнесенное в саду дома номер 14, было слышно в саду дома номер 16. Миссис Фостер не видела его. Он подождал, пока она не вернулась на свою кухню, прежде чем двинулся дальше.

И тут он увидел его: тоненький лучик света, еще более топкий, чем луч маленького карманного фонарика, пробивался из-за высокого двустворчатого окна, прочертив дорожку на траве. Уэксфорд на цыпочках подошел к источнику этого света — крошечной щели между занавесками.

Было трудно разглядеть хоть что-то. Потом он заметил, что как раз в середине окна край занавески зацепился за нижнюю задвижку. Инспектор присел на корточки, по все равно ничего не увидел внутри. Пришлось ложиться на землю. Слава богу, что не было никого, кто бы мог заметить или увидеть, с каким трудом ему удалось сделать это одно из самых естественных человеческих движений.

Лежа на животе, он заглянул одним глазом в незакрытый занавеской треугольник. Его взору открылась комната. Она была небольшой и прибранной, и обставлена домовитой хозяйкой в традиционном стиле: красный гарнитур-тройка, комплект вмещающихся один в другой столиков, восковые гладиолусы и гвоздики, лепестки которых каждый день протирались мокрой тряпочкой.

Мужчина, который сидел за письменным столом и писал, был сейчас спокоен и погружен в свое занятие. Назойливый визитер наконец ушел и оставил его наедине с самим собой и в покое, которого он заслуживал. Видимо, нечто подобное можно прочитать на его лице, подумал Уэксфорд, этот страшный отшельнический эгоизм, но он не мог видеть его лица, только голые ноги и ступни и ощущение полнейшей увлеченности своим делом. Он подозревал, что под меховым пальто ничего не было.

Уэксфорд понаблюдал за ним несколько минут, увидел, как он время от времени перестает писать и проводит толстым меховым рукавом по своему носу и губам. Уэксфорда бросило в дрожь. Потому что он знал, что стал свидетелем чего-то еще более личного, чем секретный разговор при любовной близости или в исповедальне. Сейчас человек не находился наедине с собой, он находился наедине с другим своим «я», с той другой личностью, которую, вероятно, никто не видел до сих пор.

Наблюдать этот феномен, это глубокое погружение в мир фантазий в комнате, которая была олицетворением традиционализма, казалось Уэксфорду возмутительным вторжением. Но тут он вспомнил бесплодные ожидания в лесу и надежду. И отчаяние Джеммы Лоуренс. Злость вытеснила стыд. Он встал на ноги и настойчиво постучал в стекло.

Глава 19

В нетерпеливой попытке войти в лифт Берден оттолкнул Гарри Уайлда.

— Ну и манеры, — буркнул репортер. — Не стоит толкаться. Я имею право войти и задать вопросы, если я…

Закрывшаяся дверь отрезала окончание его тирады, которая, по-видимому, сводилась к тому, что, несмотря на сдержанность и желание жить спокойно, он использует свое право, чтобы войти в более высокие сферы, чем кингсмаркхемский полицейский участок. Берден не хотел слушать. Ему надо только было выяснить, подтверждается или нет заявление Гарри о том, что мальчика нашли.

— Что насчет специального суда? — настойчиво спросил он, врываясь в офис Уэксфорда.

Старший инспектор выглядел в это утро усталым. Когда он уставал, его кожа принимала серый оттенок, а глаза казались меньше, чем обычно, но по-прежнему стальными под опухшими веками.

— Прошлой ночью, — сказал он, — я нашел нашего автора писем, некоего Арнольда Чарльза Бишопа.

— Но не мальчика? — задыхаясь, спросил Берден.

— Конечно, не мальчика. — Берден не любил, когда Уэксфорд говорил таким насмешливым топом. Его глаза почти пробуравили две аккуратные дырочки в и без того больной голове инспектора. — Он никогда даже в глаза не видел этого мальчика. Я нашел Бишопа в его доме на Спарта-Гроув, когда он сосредоточенно писал еще одно письмо мне. Его жены не было дома, она вела свой вечерний класс, его дети легли спать. О да, у него есть дети, двое мальчиков. Это с головы одного из них он срезал ту прядь, когда ребенок спал.

— О господи, — сказал Берден.

— У него навязчивая идея — он помешен на мехе. Хочешь, я прочту его заявление?

Берден кивнул.

— «Я никогда не видел ни Джона Лоуренса, ни его матери. Я не забирал его у его матери, его законного опекуна. 16 октября, около шести часов вечера, я услышал, как моя соседка, миссис Фостер, сказала своему мужу, что Джон Лоуренс пропал и что, возможно, будут организованы поисковые группы. Я поехал на велосипеде на Фонтейн-роуд и присоединился к одной из таких групп.

В дальнейшем, в октябре и ноябре, я написал три письма старшему инспектору Уэксфорду. Я их не подписывал.

Один раз я позвонил ему по телефону. Я не знаю, зачем я все это делал. Что-то находило на меня и заставляло это делать. Я счастливо живу в браке, у меня двое собственных детей. Я никогда бы не причинил вреда ребенку, и у меня нет никакой машины. Насчет кроликов я писал потому, что обожаю мех. У меня три меховых пальто, но моя жена этого не знает. Она понятия не имеет о том, что я сделал. Когда она уходит из дому, а дети засыпают, я часто надеваю одно из моих меховых пальто и наслаждаюсь ощущением меха.

Я прочел в газете, что у миссис Лоуренс рыжие волосы, а у Джона Лоуренса — светлые. Я срезал прядь волос с головы моего сына Реймонда и отправил ее в полицию. Я не могу объяснить, почему я сделал это или все остальное, кроме того, что должен был это сделать…»

Берден сказал хриплым голосом:

— Максимум, что он может получить, — это шесть месяцев за то, что затруднял работу полиции.

— А в чем его можно обвинить? В моральных пытках? Этот человек болен. Я тоже был зол на него прошлой ночью, но теперь нет. Только кто-то жестокий или слабоумный может злиться на человека, который всю жизнь живет с такой причудливой болезнью, как у Бишопа.

Берден пробормотал что-то по поводу того, что так могут думать те, кого это лично не касается, но Уэксфорд не обратил внимания на его заявление.

— Придешь в суд через полчаса?

— Снова слушать всю эту грязь?