— Знал, дядя Федя, — уверяет Асаткан.
— То есть как?
— Сама не понимаю. В одном месте долго ходил, смотрел что-то и всё говорил, что он старая головешка. Потом сказал: «Скоро надо ехать, беда тут».
Зря я, конечно, спрашиваю девочку. Придётся у самого Гарпана выведать.
Мне становится легче, я верю, что Гарпан найдёт Вадимку.
Я рассказываю Асаткан про город, о том, какие там школы, как интересно ходить в кино, в театры, на стадионы. Даже зимой можно плавать в бассейне, играть в волейбол. Можно записаться в любую спортивную секцию; посещать Дом пионеров; стать юннатом. Многого Асаткан не понимает, переспрашивает. Конечно, когда она приедет в город учиться, она прежде всего научится плавать в бассейне, запишется в волейбольную секцию, будет ходить в кино и театры.
— Постой, когда ж ты будешь учиться?
— А потом учиться, — спохватывается Асаткан, — так нельзя?
— Всё-таки вначале учиться.
Асаткан соглашается.
С той стороны, куда уехал Гарпан, раздаётся выстрел. До нас доносится глухое эхо.
— Дядя Федя! Дедушка Вадимку нашёл! Он сказал: «Если найду, стрелять буду, вас радовать».
Асаткан рада не меньше меня, ей трудно усидеть на месте.
— Пойду ещё варить, — торопится она. — А вы ждите, они скоро приедут.
Глава седьмая
ДОМОЙ
Районный центр живописно расположился в горной котловине. Село растянулось в одну улицу, как большинство таёжных сёл. Первый дом здесь построил поселенец Яков Сосновский, поляк, из ссыльных. Тут растут его внуки и правнуки, давно обрусевшие и считающие себя коренными сибиряками.
Высокие ветры летят над Сосновкой: и те, что с океана, и те, что из горячих степей. Оттого и теплее здесь, чем в соседних сёлах.
С другой стороны, всегда получается так, что дождевые тучи, особенно весною, постоянно кружат над котловиной. По дождям сосновцы не скучают. А где дождь, там и урожай.
Всё это мы выяснили в больнице в разговорах с местными жителями, которые лечатся вместе с нами.
Наши койки стоят рядом. Вадимкина — прямо у окна. Мы лежим здесь пятый день и ещё пролежим столько же. У Вадимки вывих правой ноги. Моя болезнь известна.
На вопросы, как нашёлся Вадимка, Гарпан Гильтоныч отвечал коротко:
— Но, что болтать! Нашли и нашли.
— А всё же как вы узнали, что он на сопке сидит?
— Совсем просто. Дым не видел, што ли? Кто будет на вершине костёр жечь? Конешно, Вадимка. Зачем? Беда случилась.
Прав Гарпан Гильтоныч. Настоящий таёжник не разведёт костёр на юру. Но почему же я-то ни огня, ни дыма не видел? Неужто зрение подвело?
— Дым-то маленький был, — успокаивает Гарпан, — совсем одна струйка. Сосновой шишкой пахнет. Верно, Вадимка?
— Верно, дедушка Гарпан.
Вот и все сведения о Вадимкиных странствиях. Его самого я расспрашивать не хочу.
Гринталь и Степан Степаныч приехали вечером. Они тоже наткнулись на Вадимкин след, но поздно: увидели забросанный землёй костёр и оленьи следы. Иван Гурьяныч подоспел к утру, когда мы собирались в дорогу.
Гарпан Гильтоныч и Асаткан провожали нас до самой Сосновки. И в тот же день уехали на оленью стоянку.