Вадимка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сыну Саше посвящаю

Глава первая

ВАДИМКА ПОССОРИЛСЯ С БАБУШКОЙ

Каждый год, как только начинается лето, мы набиваем рюкзаки всякой всячиной, берём палатку, спальные мешки, резиновую лодку, ружья, спиннинги и едем в тайгу.

Езда у нас длинная: и на тысячу километров, и на две. Иногда по месяцу в тайге скитаемся, иногда больше. А в самую глушь попадём — и двух месяцев не хватает.

Транспорт у нас разный. Сначала на самолёте летим — через хребты и реки, потом на машинах едем. Где машине ходу нет — на лошадей садимся. Лошадь отказала — олень есть. А уж где олень не пройдёт — пешком пробираться надо.

Милое дело пешком идти!

Нынешним летом решили мы на север податься. Сын мой, Вадимка, с начала весны стал приставать:

— Бери, батя, в тайгу, хватит обещаниями кормить.

Я, правда, виноват перед ним, потому что каждую зиму говорю:

— Наступит, Вадимка, лето — непременно двинемся.

А приходит пора, я на попятный иду: дескать, давай в другой раз, когда дорога полегче будет.

Да разве бывают лёгкими таёжные дороги?

В этом году Вадимке исполнилось двенадцать; незаметно парень подрос, в шестом классе учится. С одной стороны, вроде взрослым становится, с другой — такое натворит, будто и пяти нет.

— Ладно, друг, — соглашаюсь я. — На этот раз твёрдо. Только насчёт отметок посматривай.

Отметки у Вадимки серенькие: троек в табеле — как лебеды в запущенном огороде. Если четвёрка мелькнёт, так она как василёк в лопухах. По поведению, скажем, иль по труду.

Физкультуру Вадимка не любит. Я в его возрасте волчком крутился; на турнике, на брусьях, на кольцах — везде мог. Ему ж дважды на турнике подтянуться в тягость, на кольцах мешок мешком висит. Не знаю, как учитель за год тройку выставил! Я б непременно двойку вкатил: думай, как дальше жить.

Оттого Вадимка и хилым кажется. Плечи узкие, руки, ноги будто палки-ходули, грудь впалая — мускулов не видно. Если б не чуб каштановый да не глаза карие, задумчивые — смотреть бы не на что.

Глаза у него материны, а мать у нас красавица: и лицом и фигурой хороша. Про себя промолчу — неудобно самому себя расписывать.

Если начистоту говорить, есть в Вадимке кое-что от меня. Любит он животных: кошек, собак, кроликов. Птиц любит, особенно голубей. Последний кусок хлеба отдаст, последним глотком поделится. На крыше сарая голубям жильё устроил, а в сараюшке кроликов поселил. Бабушкино барахлишко: вёдра старые, кадушки, что давно рассохлись, ржавые кастрюли — всё дальний угол свалил. Бабушка ругает Вадимку, жене моей, Тосе, жалуется. А Вадимка на своём стоит:

— Подумаешь, ржавая кастрюля! Давно на металлолом отдать надо.

Но перед самым отъездом на север случился у нас громкий скандал.

Как-то вечером подобрал Вадимка на улице щенка — красивого, с дымчатой шерстью, с белыми лапами, кругленького, со смышлёной мордашкой. Выбросить его, пожалуй, не могли; видно, тайком удрал и заблудился. Вадимка туда-сюда глазами зырк-зырк — не видно хозяина. Цоп щенка за шиворот и — дуй не стой!

Мы живём на третьем этаже, выше нас — чердак. На этом чердаке и спрятал сын щенка. Картонный футляр от телевизора утащил, коврик от своей кровати, Алёнкины кукольные тряпки. А ночью, когда все уснули, он щенка на свою кровать перенёс.

Просыпаюсь утром, слышу: бабушка кричит, Алёнка плачет. Ну, думаю, то ли утюг перегорел, то ли Алёнкины куклы украли. Вхожу в детскую — мать моя родная! — из-под одеяла две головы торчат: одна Вадимкина, другая щенячья. Весёлое дело, думаю, — собак в постель класть.

Бабушка одеяло с Вадимки тащит, щенка отнимает.

— Зачем, — кричит, — животину припёр? Для чо на кровать поклал? Может, заразный он аль ишо какой? Дай-кось, дай-кось ево сюда!

Вадимка от неё руками-ногами отбивается, щенка под одеяло суёт. А щенок молчит, словно понимает, что нельзя жаловаться.

Алёнка за Вадимку стоит, с бабушкой воюет: уцепилась за юбку, из комнаты тянет.