Учениц было всего шесть, вместе с дочерью мадам Боно, Жаклиной. Мадам Боно, разбогатевшая фермерша, считала, что маленькие пансионерки совсем не такая бездоходная статья, не хуже кроликов или кур.
Учительница была только одна, зато она обучала всем предметам. Звали ее Корнбиш.
Валя с отцом подъехали к воротам фермы, когда уже стемнело. Их встретил рабочий с фонарем.
— Подождите меня, — сказал отец деревенскому извозчику и вместе с Валей пошел к дому. Рабочий, подхватив Валин сундучок, побежал вперед.
Мадам Боно ждала их на крыльце. Она любезно улыбалась.
— Вы можете быть совсем спокойны за свою дочь. Я вижу, ей необходимо поздороветь. Деревенский воздух, деревенское молоко, прогулки. И немного дичок, не так ли. Это тоже пройдет. У нее будут прелестные подруги — все из честных буржуазных семей. Даже одна аристократка, — мадам Боно подняла палец, — Жизель де Бельвиль.
Она говорила быстро, Валя не все понимала.
— Я как мать забочусь о моих девочках. Может быть, желаете осмотреть дом?
Отец долго целовал Валю на прощание, Валя сжала губы, чтобы не расплакаться. Плакать перед этими чужими людьми было стыдно.
— Тебе будет хорошо, тебе будет весело, — говорил отец совсем как тогда, когда он объявил ей о своей женитьбе. — Я буду часто приезжать к тебе, козличек.
Валя ухватилась за рукав отца и не отрываясь смотрела ему в лицо.
— Еще минуточку, папочка!
Но отец торопился на поезд.
Дверь глухо захлопнулась за ним. Мадам Боно взяла Валю за руку.
— Пойдем, я познакомлю тебя с моей дочкой.
Валя послушно пошла за ней в спальню. Шесть маленьких постелей вытянулись рядами вдоль белых стен.
Жаклин была занята очень серьезной работой, она расставляла свои туфли в камине.
— Это твоя новая подруга, — сказала ей мать. — Поиграй с ней до обеда.
И она вышла, оставив их одних. Жаклин подошла к Вале.
— Видишь, сколько я туфель в камин поставила — шесть пар. Чтобы было куда подарки класть. А тебе свои туфли не стоит ставить, тебе все равно ничего не подарят.
— Я и не поставлю.
— Ты, должно быть, очень злая, раз тебя привезли сюда в сочельник.
Валя покачала головой.
— Нет, я не злая.
— Отчего же тогда? На Рождество все девочки уезжают домой.
— У меня мачеха, — объяснила Валя.
И Жаклин сейчас же приняла объяснение.
— Мачеха! Это плохо!
Ее круглое, румяное лицо на минуту потемнело. Ей стало жаль Валю.
— Бедная ты! Они злые, мачехи.