Нет, Валя поняла. Кто-то умер. Но она думала не о том.
Она сейчас бегала с папой по берегу глубокого моря, и теплый серебристый песок скрипел под ее босыми ногами.
— Ваш отец умер, — повторила мадам Боно.
И вдруг пестрая карта Европы отделилась от стены и, кружась и качаясь, полетела по комнате. И белые кусты роз в окне закачались и закружились. И деревья, и ученицы, и стулья — все закачалось, закружилось.
— Папа! — вскрикнула Валя. — Папа! — Голова ее больно ударилась о парту. И сразу стало совсем тихо, совсем темно.
За обедом Валя ничего не ела. Никто и не заставлял ее есть сегодня. Все были с ней очень добры, очень ласковы.
— Бедная девочка, — шепотом говорила мадам Боно мадемуазель Корнбиш. — Мачеха отказывается платить за нее. Она сама осталась без средств, с грудным ребенком. И пишет, что отказывается принять.
Валя сидела над тарелкой нетронутого супа. Слезы текли по ее щекам.
— Бедная девочка, — зашептала мадемуазель Корнбиш, — такая способная, такая прилежная. Что с нею будет теперь…
Мадам Боно подняла голову.
— Подождите. Как вы думаете, если…
Губы мадам Боно приблизились к самому уху мадемуазель Корнбиш.
— Вы ангел! — громко вскрикнула мадемуазель Корнбиш. — Бог наградит вас за вашу доброту.
Эту ночь Валя провела в слезах. Уснула она только под утро, а в восемь часов уже надо было вставать.
Когда Валя вместе с другими девочками хотела идти в классную, мадемуазель Корнбиш ласково положила ей руку на плечо.
— Нет, деточка, вы больше не будете учиться.
— Не буду учиться? — удивилась Валя.
— К сожалению, не будете. За вас больше не платят, и мачеха отказывается от вас. И вот мадам Боно, о, она ангел доброты. Она не даст вам погибнуть, она оставит вас жить на кухне с тем, чтобы вы помогли по хозяйству. Это большое счастье для вас, Valentine.
Валя молча смотрела на нее.
— И я тоже не оставлю вас, — голос мадемуазель Корнбиш задрожал, — я буду давать вам уроки по воскресеньям, жертвуя часами заслуженного отдыха.
Валя все еще молчала.
— Что же вы, — уже строго сказала учительница. — Идите благодарить мадам Боно. Неужели у вас бесчувственное сердце, не способное ценить доброту?
Валя сделала реверанс мадам Боно.
— Мерси, — прошептала она.
Мадам Боно погладила ее по голове.
— Идите вниз, на кухню, дитя мое. Я очень рада, что могла вам помочь. Кстати, оставьте мне ваше белое платье. Вам теперь не нужны такие нарядные платья. Его будет надевать Жаклин в церковь. Ну, идите.
Валя еще раз присела.
На кухне работник, тот самый, что нес когда-то ее сундучок встретил ее с улыбкой:
— А, мадемуазель Valentine! Добро пожаловать.
Толстая кухарка Мари подвязала Вале длинный передник и сунула ей ножик в руку.